Новый стратегический союз. Россия и Европа перед вызовами XXI века. Возможности большой сделки. Монография

цесса принятия решений в России и ЕС отдельно, что не всегда позволяет согласовывать интересы и ведет к противоречиям в переговорных позициях. Кроме того, в случае с Россией это окажет существенную поддержку бизнесу и организациям гражданского общества в налаживании цивилизованного диалога с официальными властями.

В-четвертых, хотя формирование организованных групп интересов на уровне стратегического союза России и Европы и представляется наиболее сложным, оно будет способствовать снятию неэкономических барьеров в продвижении фирм на рынки друг друга. Также это существенно снизит возможности для чисто политических и административных манипуляций интересами экономических игроков, которые (манипуляции) не связаны с защитой тех или иных хозяйственных интересов, а продиктованы исключительно политической конъюнктурой. Это может способствовать и повышению качества диалога работодателей и работников в рамках транснациональных предприятий.

Включение вопросов о представительстве второго (бизнес) и третьего (некоммерческие организации) секторов в рамках стратегического союза может осуществляться на трех уровнях:

•подключение разнообразных и специализированных бизнесдиалогов и диалогов гражданского общества к уже идущему переговорному процессу на уровне Россия — ЕС;

•создание формальной лоббистской инфраструктуры бизнеса и организаций гражданского общества в Москве, Брюсселе, ведущих европейских столицах и крупных российских центрах;

•формирование неформальных механизмов согласования интересов бизнеса и гражданского общества и их продвижения

ворганах власти.

Правовую основу этого процесса мог бы составить протокол

о поддержке представительства интересов, прилагаемый к декларации к договору о стратегическом союзе. Главный смысл данного протокола видится в:

•формальном предоставлении предпринимателям России и Европейского союза прав по представительству и защите своих интересов на территории партнеров;

•возложении на них обязательства координировать свои подходы к вопросам экономических отношений в рамках специальных консультативных механизмов;

•выдаче гарантий предоставления ассоциациям, компаниям и их представителям правительственной информации в рамках четко обозначенного типа документов и на определенной стадии их разработки;

•определении минимального (до их вынесения на уровень принятия решений) срока представления проектов межгосударственных соглашений и других документов (декларативного характера) на рассмотрение советов предпринимателей.

Сейчас же и в рамках подготовки к заключению договора о

стратегическом союзе наиболее перспективным было бы развивать опыт, накопленный за время существования (1997) круглого стола предпринимателей России и ЕС. В настоящий момент его встречи проводятся в широком составе участников (150) и приурочены к регулярным саммитам Россия — Евросоюз. Совместные заявления, принимаемые на этих встречах, носят рекомендательный характер и по большей части состоят в приветствиях и выражении слов поддержки деятельности государственных органов.

Возможно, что России и странам ЕС стоит задуматься о придании круглому столу более рабочего характера, предложить участвующим компаниям «скинуться» на создание в Москве и Брюсселе отдельных бюро, которые могли бы вести досье конкретных тем и координировать встречи специализированных советов по отдельным отраслям и секторам экономики [28].

Такие советы должны обсуждать не только планы или решения дипломатических органов России и ЕС, но и конкретные проблемы и вопросы взаимного интереса, перечень которых, судя по наблюдениям, может оказаться весьма длинным. Как, впрочем, и список российских и европейских компаний, которые захотят получить новый и прозрачный лоббистский ресурс. Со своей стороны официальные органы России и ЕС должны принять на себя обязательство проводить с этими советами отдельные консультации, на которых можно будет свести воедино государственные и корпоративные представления по тому или иному вопросу.

282

Ł Ł

11. Караганов С. Ханты-Мансийск: новый этап? // Российская газета. — 2006. — 26 июня.

12. Юргенс И. Как положить конец скрытой русско-европейской войне // Project Syndicate, США, август 2008.

13. Вишневский А. Демографическая ситуация // Россия и мир. 12 лет, которые могут все изменить. — М.: Олимп, 2008.

14. Grabbe Н. Profiting from EU enlargement. London, CER, 2001.

15. Ильвес Т.Х. «Плеяды» присоединяются к «звездам» // Россия в глобальной политике. — 2006. — №6.

16. Юргенс И. Указ. соч.

17. Грант Ч. Готовить Европу к многополярному миру. 2008.

18. Emerson М. Time to think of a strategic bargain with Russia. Brussels, CEPS, 2008.

19. Keohane R.O. & Nye J.S. «Interdependence in World Politics»; In Crane G.T. & Amawi A. The Theoretical evolution of international political economy: a reader. New York: Oxford University Press., 1997; Keohane R.O. Power and Governance in a Partially Globalized World. London: Routledge, 2002.

10.Mearsheimer J.J. Back to the Future: Instability in Europe After the Cold War // International Security, Summer 1990 Vol. 15, №1.

11.Bandow D. European Disunion // The National Interest online. 8 мая 2008 года.

12.Мошес А. Особый случай? // Россия в глобальной политике. — 2008. — №2.

13.Тимошенко Ю. Сдерживание России. (Tymoshenko Y. Containing Russia // Foreign Affairs №3, May — June 2007.)

14.Foreign Affairs №4, July — August 2006.

15.Там же.

16.Ильвес Т.Х. «Плеяды» присоединяются к «звездам» // Россия в глобальной политике. — 2006. — №6.

17.Там же.

18.Schendelen R. van. Machiavelli in Brussels. Amsterdam University press, 2003.

19.Симония Н. Энергобезопасность Запада и роль России // Россия в глобальной политике. — 2004. — №2.

20.Гутник В. Мировая экономика // Россия и мир. 12 лет, которые могут все изменить. — М.: Олимп, 2008.

284

Завершение работы над этой книгой совпало по времени с беспрецедентным обострением отношений между Россией и Соединенными Штатами Америки. В происхождении конфликта и степени виновности сторон предстоит разбираться историкам. Однако уже сейчас ясно, что, применив в августе 2008 года военную силу против Грузии — ближайшего союзника США на постсоветском пространстве, — Россия четко обозначила, что является не просто страной, а державой, субъектом международных отношений. Государством, для которого вопросы текущей экономической выгоды являются безусловно второстепенными по сравнению с выживанием в условиях добровольной или навязанной конкуренции. Тем самым блестяще доказав правоту характеристики, которую дал поведению государств классик неореалистического подхода к анализу мироустрой-

ства Джон Маршаймер:

«Государства действуют как в международном политическом, так и в международном экономическом окружении, и первое, безусловно, доминирует над вторым, как только они вступают в конфликт. Выживание в анархической системе мира является величайшей целью, которую может иметь государство»1.

1Mearsheimer J.J. Why We Will Soon Miss The Cold War. The Atlantic Monthly. August 1990. Vol. 266. №2. Р. 35–50.

289

На фоне политической риторики и демонстрации сторонами своих военных возможностей многие видные ученые-меж- дународники заговорили о наступлении периода новой холодной войны. Несмотря на то что сейчас мы не можем увидеть таких классических ее признаков, как непримиримые идеологические противоречия, враждебные коалиции государств или правила и нормы поведения противоборствующих сторон. Ни Россия, ни США не представляют экзистенциального вызова друг другу самим фактом своего существования. Американские компании работают в России и наоборот, а студенты из России, США и других стран Запада в большом количестве обучаются и проходят стажировку на «территории противника».

Вместе с тем нельзя забывать и то, что в 1914 году степень экономических и культурных связей между державами оси (Германия, Австро-Венгрия) и Антанты (Великобритания, Россия, Франция) была не меньшей, а может, и большей за счет родства правящих домов, нежели сейчас. Тем не менее масштабы и глубина конфронтации тогда оказались настолько велики, что привели к одной из самых кровопролитных в истории войн. Проводя аналогии между современностью и периодом перед Первой мировой войной, можно согласиться с тезисом Сергея Караганова о том, что и тогда, и после 1945 года миром и войной правила скорее политика, чем идеология:

«В холодной войне (классической, образца 1948–1991 годов. — Т. Б.), которая выглядела идейным противостоянием, геополитики было на самом деле больше, чем идеологии»1.

А стало быть, сущность мировой политики не меняется и борьба держав за увеличение собственного могущества есть процесс непрерывный. А идеологическое противостояние и блоковая система 1948–1991 годов были скорее инструментами искусственного сдерживания агрессивных устремлений государств. После их исчезновения мир начал возвращаться к бо-

1Караганов С. Новая холодная война? Как минимизировать потери от начавшегося противостояния // Россия в глобальной политике. — 2008. — №5.