Новый стратегический союз. Россия и Европа перед вызовами XXI века. Возможности большой сделки. Монография

10.исключительно Европейская комиссия в лице комиссара по торговле Питера Манделсона. Однако результат этих переговоров и переговорные полномочия Европейской комиссии остаются на усмотрение стран-членов, о чем недвусмысленно заявил президент Франции весной 2005 года.

10.Magnette P. What is the European Union. Palgrave Macmillan, 2003.

11.Ведрин Ю. Отказ от государств-наций — иллюзия: Интервью // Россия в глобальной политике. — 2007. — №6.

12.Договор о Европейском сообществе: консолидированная версия. См.: Official Journal, C 325, 24 Dec. 2002.

13.Pius XI Quadraqe-simo Anno. 1931 encyclica // Anderson R. Between Two Wars: The Story of Pope Pius. 1978.

14.Караганов C. Россия и Европа получили «окно возможностей» // Российская газета. — 2005. — 21 июня.

15.Интервью автора с Иваном Ивановым, сентябрь 2007 года.

16.Буторина О. Интеграция в стиле фанк // Россия в глобальной политике. — 2007. — №5.

17.Соглашение о партнерстве и сотрудничестве, учреждающее партнерство между Российской Федерацией, с одной стороны, и Европейскими сообществами и их государствами-членами, с другой стороны // http://www.delrus.ec.europa.eu/ru/p_330.htm.

18.Там же.

19.Морозов В. Европа: ориентация во времени и пространстве // Россия в глобальной политике. — 2008. — №3.

20.Борко Ю. Свет и тени европейской интеграции // Россия в глобальной политике. — 2007. — №1.

21.Морозов В. Европа: ориентация во времени и пространстве // Россия в глобальной политике. — 2008. — №3.

22.Иванов И. Объединение или разъединение? Появятся ли новые барьеры в объединенной Европе // Известия. — 2003. — 11 января.

23.Буторина О. Интеграция в стиле фанк // Россия в глобальной политике. — 2007. — №5.

24.Павловский Г. Проект Европы без России: новая редакция // http://www.russ.ru/stat_i/proekt_evropy_bez_rossii_novaya_redakciya.

25.Тренин Д. Интеграция и идентичность: Россия как «новый Запад». — М.: Европа, 2006. — С. 41.

26.Борко Ю. Свет и тени европейской интеграции // Россия в глобальной политике. — 2007. — №1.

27.СОМ (2000) 154 final.

28.Борко Ю. Свет и тени европейской интеграции // Россия в глобальной политике. — 2007. — №1.

29.Там же.

30.Там же.

31.Там же.

32.Фишер C. Евросоюз и Россия: как спасти партнерство // Россия в глобальной политике. — 2008. — №3.

33.Gowan D. What the EU can do for Russia. London: CER, 1999.

34.Фактически — принятыми на саммите в Амстердаме поправками в Маастрихтский договор 1991 года.

35.См. информацию на официальном сайте делегации Еврокомиссии в Москве.

36.Романова Т. Россия и ЕС: диалог на разных языках // Россия в глобальной политике. — 2006. — №6.

37.Президент РФ В.В. Путин. Выступление на встрече с представителями деловых кругов России и Германии. 9 октября 2003 года // http://www.kremlin.ru/appears/2003/10/09/1325_type63376type6 3377_53768.shtml.

38.См.: Bordachev T. Russia’s European Problem: Eastward Enlargement of the EU and Moscow’s Policy, 1993–2003 / Antonenko O. (ed.) Russia and the European Union: Prospect for a new relationship. London: Routledge, 2005; Bordachev Т. Russia and EU Enlargement: Starting the Endgame / The Strategic Implications of European Union Enlargement. E. Brimmer and St. Froelich (eds). Center for Transatlantic Relations, John Hopkins University, 2005.

39.Тренин Д. Интеграция и идентичность: Россия как «новый Запад». — М.: Европа, 2006. — С. 41.

40.Третьяков В. Заметки о Евросоюзах // Московские новости. — 2007. — №3.

41.Сайт ЕС, февраль 2004 года.

42.Ратификация Киотского протокола, вопросы ядерной безопасности и безопасности на море, соглашения о реадмиссии между Россией и странами ЕС, условия доставки гуманитарной помощи, соглашения о границах с Латвией и Эстонией, продление соглашения 1994 года и распространение его на вступающие в ЕС страны, оплата транссибирских перелетов европейских авиакомпаний, сотрудничество в космосе, реформа российской энергетики и протекционистские меры российского правительства.

122

Глава первая

МЕЖДУНАРОДНАЯ АНАРХИЯ КАК РЕАЛЬНАЯ МНОГОПОЛЯРНОСТЬ, ИЛИ КОНТЕКСТ ПЕРВЫЙ — МЕЖДУНАРОДНЫЙ

Глобальная анархия

Цель этого раздела — проанализировать основные вызовы международного, регионального и национально-го- сударственного характера, на которые в начале XXI века должны отвечать Россия и Европа. Как мы сможем убедиться, поиск решения дилемм, возникающих в связи с этими вызовами, может уже на уровне двусторонних отношений толкнуть наших «пленников» к продолжению и даже усилению «игры с нулевой суммой». Формат возможных решений зависит во многом от внутренней структуры каждого из партнеров, которая и

определит его способности к выживанию.

Определяющая характеристика мира первой четверти XXI века — глобальный беспорядок или анархия, с разной степенью интенсивности сталкивающая бильярдные шары национальных интересов больших и малых держав. Формирующаяся многополярность, о наступлении которой спешат объявить уже сейчас, потребует еще достаточно долгого времени для того, чтобы приобрести более-менее зримые черты. И еще более продолжительный период потребуется для того, чтобы на основе de facto многополярного мира возникла de jure институционализированная система международной безопасности, обязательное условие которой — баланс сил и ответственности нескольких держав или союзов. Политико-правовые параметры такой ответственности пока не могут быть определены даже приблизительно.

127

Пока процесс формирования новой структуры международных отношений сдерживается целым рядом факторов. Во-первых, очевидна неспособность потенциальных полюсов стать такими и аккумулировать вокруг себя союзы стран-сателлитов, установив контроль над ними. Сохраняющаяся несоизмеримость военных и экономических возможностей несостоявшейся (как ее определил Юбер Ведрин, экс-министр иностранных дел Франции и один из важнейших членов интеллектуальной команды президента Николя Саркози) гипердержавы США и ее потенциальных конкурентов в Европе, России или Китае сдерживает возникновение действительно многополярного мира. Результатом становится глобальный беспорядок, который и будет в ближайшие годы, если не десятилетия, олицетворять реальную многополярность. Ситуацию, отличающуюся качественным образом от идеальной многополярности, которую многие хотели бы видеть. В этой связи Тьерри де Монбриаль отмечает:

«Важным для понимания международной ситуации аспектом, характеризующим состояние мира и процессов в нем, является большое количество разных интересов. Каждая страна с большими “способностями к существованию” стремится распространить свое влияние в мире точно таким же образом, как Европа делала это в Новое время и как это делали колониальные державы, включая Россию, в XIX веке» [1].

Во-вторых, возникновению структурированной многополярности будут всеми средствами препятствовать США, которые в перспективе 10–15 лет сохранят способность полностью самостоятельно принимать и реализовывать важнейшие решения в области мировой политики и экономики, препятствуя тем самым не только решению системных региональных проблем, но и формированию баланса сил в международном масштабе.

Основанные на концепции собственного доминирования, действия США не могут быть в настоящее время направлены на создание любой, кроме контролируемой самими США, формы структурной стабильности в регионе Евразии. Также не способствуют стабильности России и Европы борьба Америки за ограничение попыток Китая стать ее настоящим конкурентом в Азиатско-Тихоокеанском регионе и усилия по нейтрали-

зации любого потенциального лидера исламского мира в регионе так называемого большого Ближнего Востока.

Не случайно, например, активное развитие сотрудничества и стратегического партнерства США с Индией, которая в силу культурных факторов никогда не будет способна стать одним из мировых полюсов. Вместе с тем на пространстве от Атлантики до Владивостока стратегия Соединенных Штатов сталкивается с вызовом все большего культурного сближения России и Европы, препятствовать переходу которого в качество политического союза будет все сложнее.

В-третьих, формирование устойчивой многополярной структуры международных отношений сдерживается неспособностью держав дать адекватный ответ на вызовы финансовой и информационной глобализации. Старые возможности контроля полюсов над идущими поверх границ финансовыми и информационными потоками уже не срабатывают, а новые пока не выработаны. В результате потенциальные полюсы не могут претендовать на то, чтобы полностью регулировать экономическую жизнь в своем ареале, особенно в контексте растущей конкуренции со стороны новых и растущих центров силы. Сергей Караганов пишет в этой связи:

«Благодаря успеху нового капитализма появилась конкурирующая социально-экономическая модель, сочетающая быстрый рост благосостояния большинства с приемлемым для того же большинства уровнем личных свобод. Стала слабеть всеобщая готовность следовать примеру и указаниям старого Запада. В соревновании начали побеждать “молодые” — авторитарные и полуавторитарные» [2].

Да и на собственной суверенной территории тоже. Результатом становится необходимость поиска нового формата отношений между государством и бизнесом, а скорее, даже шире — между государством, бизнесом и гражданским обществом, что предполагает не просто появление соответствующих глобальным требованиям моделей государственного вмешательства в экономику, но и готовности обществ жить по этим моделям, способности каждого из участников этой троицы выдерживать дополнительные нагрузки и выступать в качестве ответственного игрока.

Послевоенный порядок: варианты развития

Первый важнейший вызов, на который предстоит вместе или на конкурентной основе ответить России и Европе, — постоянное снижение предсказуемости и управляемости международной системы. Практическое проявление этого процесса — деградация двух элементов мироустройства, каждый из которых исключительно дорог как России, так и Европе: международных институтов и универсальных правил, регулирующих поведение государств.

Эти институты и правила, центральное место среди которых занимает Организация Объединенных Наций и ее Устав, возникли по результатам Второй мировой войны (1939–1945) и вполне успешно действовали в рамках исключительно стабильной биполярной структуры международных отношений, основанной, как и все стабильные структуры, на балансе сил. Разрушение этой структуры в результате фактической самоликвидации одного из глобальных полюсов — СССР и возглавляемого им так называемого Восточного блока — автоматически означало необходимость пересмотра и ее институциональноправовой оболочки. Этого не произошло и сейчас, как отмечает профессор политики и международных отношений Принстонского университета Джон Айкенберри:

«Механика послевоенного мирового порядка находится в обветшалом состоянии» [3].

В качестве альтернативного решения, избавлявшего ведущие государства мира от необходимости подвергать ревизии устоявшиеся почти за 45 лет механизмы согласования интересов, могли рассматриваться два варианта. Во-первых, встраивание существовавших институтов и правил в de facto однополярную или имперскую модель принятия важнейших мирополитических решений. Решения по важнейшим проблемам мировой экономики и политики принимались бы при таком развитии событий одной сверхдержавой (США), поддерживались бы группой ее союзников (Организация Североатлантического договора — НАТО) и утверждались «широкой международной общественностью».