Модернизация университетского образования. Историко-культурные и философские основы

•инструментально-технологические, при которых модер-

низация интерпретируется с точки зрения изменений в способах продуктивной деятельности человека (М. Леви, Р. Уорд, Р. Макридис, Д. Растоу, Л. Пай, Д. Эптер, Р. Бендикс);

•ментальные, или культурно-цивилизационные, рассматри-

вающие модернизацию как процесс трансформации традиционной культуры, смены ее «кода» (Д. Лернер, Г. Терборн, Ш. Эйзенштадт).

Среди ученых, внесших большой вклад в указанную теорию, следует назвать У. Ростоу, который основное внимание уделяет экономической стороне модернизации, пытаясь представить факторы, определяющие успех модернизации. Д. Макклелланд подошел к этому вопросу с психологической точки зрения, и в его теории мотивации утверждается, что модернизация не может произойти, пока данное общество не признает ценности инноваций, индивидуального успеха и свободного предпринимательства. Другой известный исследователь, А. Инкельс, показал, как формируется модель современной личности, которая должна быть независимой, активной, заинтересованной в политике и культурных проблемах, открытой новому опыту, рациональной и в состоянии создавать долгосрочные планы на будущее [Inkeles, 1974].

В целом теории модернизации используются для того, чтобы объяснить социокультурные трансформации в обществе через анализ факторов, которые способствуют переходу «традиционных» стран к индустриальному типу развития, и идентификацию социальных переменных, отражающих социальный прогресс и процессы социальной эволюции. Неудивительно, что теория модернизации подвергается критике с разных сторон, поскольку взгляды на прогресс представителей коммунистической идеологии и идеологии свободного рынка или, например, сторонников глобализации и антиглобалистов существенно различаются. Теории модернизации, обращаясь к социокультурным процессам и проблемам адаптации к новым технологиям, предлагают взгляд на внутреннюю динамику и процессы изменения в обществе.

21

Среди множества последствий модернизации ключевым является изменение роли и функций государства в жизни общества, внутренняя ситуация в котором непосредственно влияет на модернизацию. Государство, где на правительственном уровне господствует коррупция, становится тормозом модернизации. Это может подавить экономическое развитие страны и способствовать оттоку денег и ресурсов в страны с более благоприятной инвестиционной средой. Такие механизмы замедляют процессы модернизации и приводят к необходимости разрешить внутренние конфликты, препятствующие развитию. Соответственно, теории государственной модернизации во многом опираются на политические исследования и тесно переплетены с внутренней политикой, обосновывая тем самым тезис о том, что у каждой страны собственная уникальная траектория развития. В данных теориях подчеркивается, что для преуспевания страны нужна внутренняя и внешняя стабильность. Еще одно важное условие модернизации и развития общества — ограничение власти государства и его возможности произвольно отнимать частную собственность. Это обусловливает рост инвестиций в капиталистической экономике и приводит к увеличению производительности труда и уровня благосостояния, что, в свою очередь, поддерживает внутреннюю модернизацию общества.

Теоретики модернизации часто видели традиции как препятствия на пути экономического развития. Кроме того, хотя модернизация толкала на путь трудных и часто радикальных перемен для традиционных обществ, считалось, что эту цену необходимо заплатить за рост благосостояния. В то же время критики утверждают, что многие такие общества разрушались и исчезали, не сумев извлечь пользу из обещанных преимуществ, если помимо других обстоятельств нарастал их экономический разрыв с развитыми странами. Результирующее влияние модернизации для некоторых обществ состояло в замене традиционной бедности более современной формой страдания. Но даже в этом случае эффекты модернизации связываются с повышением жизненных стандартов, улучшением инфраструктуры, образования и экономических возможностей.

22

Новые технологии — это основной источник социальных изменений. Так как модернизация описывает социальные изменения в процессе перехода от аграрных обществ к индустриальным, важно рассмотреть роль технологий в социальной эволюции. Они не трансформируют общества сами по себе. Скорее, это реакция общества на технологию, которая меняет жизнь людей. Часто технология существует, но не используется в течение очень долгого времени. Н. Постмэн отмечал, что технический прогресс — это не просто добавка к развитию; среда, все становится другим. Люди придумывают новые идеи и способы, чтобы сделать жизнь легче и приятней. Технология делает их доступными обществу и способствует тем самым широким социальным изменениям. Те из них, которые произошли за последние два столетия и разительно социально, экономически и технологически трансформировали общество, и обозначаются термином «модернизация». Например, массовый туризм, очевидно, не был бы возможен без развития авиации. Ежегодное количество туристических поездок за границу увеличилось с 456 миллионов в 1990 г. до 937 миллионов в 2010-м. Еще одна бурно растущая отрасль, где наиболее ярко заметны последствия модернизации, — связь и коммуникация. Телефония, телевидение, информационные службы и поставщики интернет-услуг играли ключевую роль в глобализации. Сотовые телефоны, например, изменили жизни миллионов во всем мире, что особенно заметно в Африке и на Ближнем Востоке, где появилась инфраструктура мобильной связи. Также обеспечивается доступ в Интернет, который способствует распространению знаний и, как следствие, модернизирует и общественный уклад. Это облегчает коммуникацию, в том числе для бизнеса.

Следствием модернизации стала глобализация, которая в таком контексте может быть определена как интеграция экономических, политических и социальных институтов и культур, связанная с модернизационными процессами во всем мире. Концепция глобализации исходит из представлений о развитии мировой экономики, в которой идет постоянный поиск

23

возможностей более эффективного использования ресурсов и средств производства.

Наряду со многими очевидными положительными сторонами есть и отрицательные последствия глобализации. Интенсивный экономический рост, особенно на первоначальной стадии модернизации, усиливает различия между богатыми и бедными. В больших городах развивающихся стран технологии модернизированных обществ в виде компьютеров, сотовых телефонов и спутникового телевидения существуют рядом с абсолютной бедностью.

Особый интерес в таком контексте представляет ценностное измерение модернизационных процессов. Например, Хантингтон, Патнэм и Фукуяма утверждают, что культурные традиции отличаются чрезвычайной устойчивостью; именно они определяют сегодняшнюю политическую и экономическую практику [Патнэм, 1996; Хантингтон, 2003; Фукуяма, 2004]. В то же время авторы теорий модернизации от Маркса и Вебера до Белла и Тоффлера доказывали, что формирование индустриального общества сопровождается последовательным отходом от традиционных ценностных систем.

В последние годы в области теории социально-экономи- ческого развития возникло два научных течения, противоположных по отношению к проблеме взаимодействия и трансформации ценностных систем. Представители первого делают акцент на конвергенции ценностей в результате модернизации, которая предстает в качестве главной движущей силы изменений в сфере культуры, и предсказывают упадок традиционных ценностей и их замещение современными (см., напр.: [Meyer, 1997]). Другое течение подчеркивает устойчивость традиционных ценностей, несмотря на преобразования в экономике и политике; его представители полагают, что сфера ценностей сравнительно независима от экономических условий (см., напр.: [DiMaggio, 1994]). Соответственно, сторонники этой научной школы считают повсеместное утверждение некоего набора «современных» ценностей маловероятным; традиционные ценности, по их мнению, останутся самостоя-

24

тельным фактором влияния на культурные трансформации, вызываемые социально-экономическим развитием [Инглхарт, 2011].

Главный тезис теории модернизации состоит в том, что со- циально-экономическое развитие ведет к закономерным и до известной степени прогнозируемым изменениям в культурной и политической жизни [Pye, 1965; Stinchcomе, 1965; Хантингтон, 2003], о чем свидетельствуют и факты. Исходный момент такого развития — технические инновации, увеличивающие производительность труда, потом появляются профессиональная специализация, повышение уровня образованности и доходов населения; формы взаимодействия между людьми диверсифицируются, преобладающую роль начинает играть не руководство и подчинение, а договорные отношения; в долгосрочной перспективе все это оборачивается преобразованиями в сфере культуры: изменением гендерных ролей, отношения к власти и сексуальным нормам, сокращением рождаемости, более широким участием народа в политике, формировании общества, настроенного критичнее и менее пассивного. Однако изменения в сфере культуры зависят от исторических особенностей общества. Традиционно протестантские, православные, исламские или конфуцианские страны образуют ярко выраженные «культурные зоны» с собственными ценностным системами — их наличие четко прослеживается даже при всех поправках на результаты социально-экономического развития.

После войны в Соединенных Штатах возникла еще одна версия теории модернизации, постулировавшая, что низкий уровень развития страны — прямое следствие ее особенностей, в первую очередь традиционного характера экономики, институтов, психологических и культурных черт [Almond, 1960; Pye, 1965; Almond, 1966; Binder, 1971; Inkeles, 1974]. Со-

гласно этой концепции традиционные ценности не просто преходящи: они могут и должны быть замещены ценностями современными, позволяющими этим обществам двинуться по практически неизбежному пути капиталистического развития. Движущей силой такого процесса должны были стать богатые «передовые» страны, которые возьмут на себя задачу

25

стимулирования модернизации «отсталых» государств за счет экономической, культурной и военной помощи [Инглхарт, 2011].

Впрочем, очевидно, что такая упрощенная версия теории модернизации обладает серьезными изъянами. Один из наиболее известных современных социологов в области исследования ценностей Р. Инглхарт полагает, что пересмотр этой теории необходим по ряду причин. Одна из наиболее очевидных связана с тем, что религиозные и этнические традиции вопреки утверждениям сторонников классических теорий модернизации об их отмирании на Востоке и на Западе повсеместно демонстрируют чрезвычайную устойчивость. Хантингтон выдвигал тезис о том, что после окончания холодной войны в основе будущих политических конфликтов окажутся в первую очередь устойчивые культурные различия, в большей степени отражающие религиозные традиции разных обществ [Хант-

ингтон, 2003].

Еще одна концепция модернизации, представляющая интерес в контексте нашего исследования, — это теория постиндустриального общества, или «общества знания», Д. Белла, которая сформировалась в русле критики теорий позднего индустриального общества и методологической позиции технологического детерминизма.

Д. Белл считает, что постиндустриальное общество — такое, где сфера промышленного труда, индустриальная сфера уже не имеют того значения и не играют той роли, которой индустриализм в строгом смысле слова обладал на предшествующих этапах развития промышленного общества. В постиндустриальном обществе ключевая роль принадлежит не промышленному труду, а знанию; не промышленному сектору, а сервисному и сфере обслуживания в широком смысле слова

[Полякова, 2004].

Белл демонстрирует свою позицию, анализируя трансформации, которые претерпевает труд, и то, как изменяется его характер. Автор указывает, что производство стало наукоемким, наука превратилась в непосредственную производительную силу, живой труд на автоматизированных производствах

26

вытесняется, а работа становится ролью, функцией в организационной системе обеспечения автоматизированного производственного процесса. Особо важны в этом процессе телекоммуникационные технологии, воплощающие кодифицированное теоретическое знание, необходимое для осуществления технологических инноваций. Эти новые «интеллектуальные технологии» превращаются в главный инструмент системного анализа и теории принятия решений как в сфере производства, так и в социальной.

Телекоммуникационная технология играет ключевую роль в постиндустриальном обществе, поскольку оказывается инструментальным способом рационального действия. В этой связи кардинальное значение в рассматриваемой концепции приобретает понятие информации — именно она, а не труд становится тем «фундаментальным социальным фактом», который лежит в основе социальной и экономической реальности. «Я стою на том, — пишет Белл, — что информация и теоретическое знание суть стратегические ресурсы постиндустриального общества. Кроме того, в своей новой роли они представляют поворотные пункты современной истории. Первый поворотный пункт — изменение самого характера науки. Наука как “всеобщее знание” стала основной производительной силой современного общества. Второй поворотный пункт — освобождение технологии от ее “императивного” характера, почти полное превращение ее в послушный инструмент» (цит. по: [Полякова, 2004, с. 49]). Производство информации является главной сферой экономической деятельности в постиндустриальном обществе.

Своего рода творческое продолжение идеи Д. Белла — концепция информационного общества М. Кастельса.

Кастельс для обозначения новой эпохи вводит понятие «информационное общество», указывающее на «атрибут специфической формы социальной организации, в которой благодаря новым технологическим условиям, возникающим в данный исторический период, генерирование, обработка и передача информации стали фундаментальными источниками производительности и власти» [Кастельс, 2000, с. 23].

27

Информационное общество, по мнению Кастельса, имеет сетевую структуру, причем в качестве еще одного типа собственника выступает «коллективный капиталист», владеющий капиталом посредством «глобальных финансовых рынков» [Кастельс, 2000, с. 23]. Сетевая структура общества и производительных сил, складывающаяся в последние десятилетия, глобализует общественные отношения. Транснациональные корпорации, преследуя исключительно частные интересы повышения эффективности, способствуют развитию инфраструктуры не только развитых стран, но и отсталых регионов, в которых располагаются их филиалы. В свою очередь, мобильные средства связи и Интернет разрушают национальные и государственные рамки; интернационализируя аудиторию медийных и информационных агентств, они предоставляют возможность формирования многообразных сообществ по интересам. Безусловно, сетевые коммуникации в первую очередь предназначены для того, чтобы дать корпорациям больше инструментов в организации своего бизнеса и получить дополнительные возможности для присвоения чужого труда, но, с другой стороны, эти же телекоммуникации упрощают и делают доступным обмен информацией между людьми независимо от их государственной илинациональной принадлежности.

В заключение обозначим положения, имеющие для нас ключевое значение. Модернизация — это исключительно многозначный феномен и процесс, который применительно к социальным процессам описывает широкий контекст изменений, происходящий в обществе и отдельных его структурах под влиянием технологических, экономических и культурных трансформаций и имеющий политическое, аксиологическое и психологическое измерение.

Само понятие «модернизация» оказывается достаточно непривычным для отечественной педагогической традиции. Большинство предыдущих трансформаций в советской и российской школах происходило под знаком реформирования, развития, совершенствования. При этом концепт оставался невостребованным.

28

Общим элементом для различных концепций модернизации является структурное единство феноменов социальных изменений, которое описывается через такие оппозиции, как «традиции — инновации», «стабильность — изменчивость», «предсказуемость — неизвестность», «передовое — отсталое», «рациональное — иррациональное». Каждая из этих оппозиций представляет определенный взгляд на мир, свойственный исследователю и той культурной или научной традиции, которой он принадлежит. Важно то, что любая развивающаяся социальная система обречена на изменение, поэтому стабильность социальной жизни характеризуется не отсутствием трансформаций, а их темпом, скоростью, с которой преобразуются обстоятельства и окружающая среда. В то же время фиксация на изменчивости и текучести социальных процессов связана с риском утраты культурной идентичности, социальной памяти и, как следствие, ориентиров в системе координат сегодняшней цивилизации. Образовательные учреждения, и университет как их главный символ, не могут игнорировать происходящее вокруг них — в мире с его технологическими, социальными и культурными революциями. Университет часто оказывался на острие социального прогресса и выступал своего рода зеркалом, где ясно отражались тенденции, набиравшие силу в обществе и культуре. За последние два столетия, с которыми принято связывать смену эпох и переход общества от аграрного к индустриальному, а затем к постиндустриальному, изменилась и роль университета как пространства, где создавалась наука и где она укрепляла свое влияние на общество. Таким образом, чтобы понять корни эволюции современной системы научно-педагогической деятельности в вузе, необходимо провести анализ социокультурной эволюции университета как научного и образовательного проекта.

29