Методология исследования глобальных конфликтов. Учебное пособие для вузов

Тема 4. Современные глобальные империи

Второе решение было предложено Вудро Вильсоном. Хардт

иНегри писали: «Вильсоновское решение проблемы кризиса пространства предполагало­ совершенно иной путь. Его проект распространения сетевой власти­ Конституции в международном масштабе, за пределы Соединенных Штатов, был выраженной

вконкретных понятиях политической утопией. Нигде не насмехались над вильсоновским толкованием американской­ идеологии так, как в Европе в период Версальского договора, но и в Соединенных Штатах оно не было высоко оценено. Правда, что Лига Наций, призванная увенчать вильсоновский проект мира для Европы и для всего мира, никогда не преодолела вето Конгресса; но его концепция мирового порядка, основанного на распространении американского конституционного­ проекта, идея мира как продукта новой мировой сети держав­ была сильным и рассчитанным на долгую перспективу предложением­ »1. По мнению Хардта и Негри – это предложение соответствовало исходной логике американской Конституции с ее идеей расширяющейся Империи. В принципе Вильсон предложил проект постсовременной империи, и он, конечно, не был понят в кругах его современниках.

Третий этап проявил себя в «Новом курсе» характерным для периода «холодной войны» и биполярного противостояния. Хардт

иНегри пишут: «На протяжении этой фазы и в течение всего двадцатого столетия становилось­ все более ясно, что Соединенные Штаты, далеко не являвшиеся той замечательной, единственной

всвоем роде и демократической страной, какой­ их представляли отцы-основатели, Империей Свободы, были автором откровенных

ижестоких империалистических проектов, предназначенных­ для осуществления как внутри страны, так и за рубежом. Образ аме­ риканского правительства как мирового жандарма и силы, стоящей за операциями­ по подавлению освободительных движений по всему миру, на самом­ деле сформировался не в 1960-е годы и даже не с началом «холодной войны», но восходит к периоду советской революции и, возможно, к еще более ранним временам. Вероятно, те моменты, которые мы представляли как исключения из процесса развития имперского суверенитета, должны быть, напротив, объединены и рассмотрены как реальная тенденция, альтернатива­

1  Хардт М., Негри А. Указ. соч. С. 168.

61

Модуль 2. Современные глобальные противоречия

врамках истории Конституции США»1. Говоря другими словами, защита мира от коммунизма (или, точнее, от советского империализма). Действия США во Вьетнаме вполне могут рассматриваться как пик этой тенденции. Хардт и Негри выявляют точную дату перехода от третьего этапа к четвертому. Они пишут: «Как раз тогда, когда Соединенные Штаты оказались наиболее глубоко вовлечены в империалистическую авантюру за рубежом, когда они дальше всего оторвались от своего исходного­ конституционного проекта, дух суверенитета народа расцвел дома с особой силой – не только в самих антивоенных движениях, но также в движениях за гражданские права и Черной власти, движениях студентов и, в конце концов, в феминистских движениях второй волны. Появление различных сил, составляющих движение Новых Левых, стало значимым и твердым подтверждением принципа власти народа и провозглашением нового, повторного открытия социальных пространств»2. В принципе они назвали даже дату – 1968 год.

Четвертый, современный этап. Хардт и Негри характеризуют его так: «Соединенные Штаты не подошли бы к концу «холодной войны» победителями, если бы новый тип гегемонистической инициативы не был бы уже подготовлен. Этот имперский проект, глобальный проект сетевой власти, определяет четвертую фазу, или режим, американской конституционной­ истории»3. Также они писали: «В исходе и по завершению "холодной войны" ответственность за осуществление­ полицейской власти в мировом масштабе "легла" прямо на плечи Соединенных Штатов. Во время войны

вЗаливе Соединенные Штаты впервые смогли в полной мере реализовать эти полномочия. В действительности, с точки зрения ее целей, региональных интересов и политических идеологий война была направлена на решение очень ограниченного­ круга задач. Мы видели много подобных войн, которые велись непосредственно Соединенными Штатами или их союзниками. Ирак был обвинен

внарушении международного права, и поэтому он должен был быть осужден и наказан. Значение войны в Заливе состоит скорее

втом, что она представила Соединенные Штаты единственной державой, способной­ блюсти международную справедливость не как функцию собственных национальных интересов, но во имя гло-

62

Тема 4. Современные глобальные империи

бального права. Можно констатировать, что война в Заливе положила основу нового мирового порядка».

Вместе с тем, нельзя говорить, что легитимиция имперского порядка может основываться на простой эффективности правовых санкций и способности применить их с помощью военной силы. По мнению Хардта и Негри, «она должна развиваться посредством производства­ международных юридических норм, утверждающих власть актора-гегемона на прочном и правовом основании. Здесь структурный процесс­ , начало которому положил Вильсон, наконецдостигаетзрелостиипоявляется вновь. Между первой и второй мировыми войнами, между мессианизмом Вильсона и международными экономико-политическими инициативами Нового курса был образован ряд международных организаций, породив то, что

втрадиционных­ договорных категориях международного права называется избытком нормативности и юридической силы»1. Самой крупной из них является Организация Объеденных Наций.

По мнению Хардта и Негри, с окончанием «холодной войны» Соединенные Штаты были призваны гарантировать этот сложный процесс формирования нового наднационального­ права и придать ему юридическую эффективность. «Так же, как в первом веке христианской эры римские сенаторы просили Августа ради­ общественного блага принять имперские полномочия, так же и сегод­ ня международные организации (Организация Объединенных Наций, международные финансовые и даже гуманитарные организации) просят Соединенные Штаты взять на себя главную роль

вНовом мировом порядке. Во всех региональных конфликтах конца двадцатого века, от Гаити до Персидского залива и от Сомали до Боснии, Соединенные Штаты призываются­ к военному вмешательству – и эти призывы являются реальными и весомыми, а не просто уловками,призваннымиуспокоитьамериканскуюобщественность. Американские военные, даже против своей воли, должны были бы во имя мира и порядка ответить на вызов»2. Это одна из главных характеристик Империи – сам глобальный контекст, условия нынешнего мира постоянно вызывают ее к существованию. «Соединенные Штаты являются полицией по обеспечению мира, но лишь

впоследней инстанции­ , когда наднациональные органы призыва-

63

Модуль 2. Современные глобальные противоречия

ют США к активной деятельности­ , направленной на реализацию суммы четко сформулированных­ юридических и организационных инициатив»1.

В результате чего мы можем сформулировать особенности американского суверенитета.

Первая особенность американского понимания суверенитета по Хардту и Негри состоит в том, что оно выдвигает идею имманентности власти в противоположность трансцендентному­ характеру европейского суверенитета эпохи современности. Эта идея имманентности основывается на идее производительности. Суверенитет США заключается не в подчинении масс определенному порядку, он, скорее, возникает как результат их совместной производственной деятельности.

Второй принцип по Хардту и Негри – конститутивного производства, однако, преломляется в процедуре саморефлексии весьма своеобразным образом, в манере своего­ рода диалектическою балета. Это вторая особенность американского понимания суверенитета. «В процессе конституирования суверенитета в плане имманенции появляется также опыт определения неких пределов, ограничений, который является результатом конфликтной и плюралистической­ природы самих масс»2. Новый принцип суверенитета, кажется, устанавливает­ свое собственное внутреннее ограничение. Для того чтобы предотвратить нарушение порядка и, тем самым, полное выхолащивание проекта, суверенная власть должна полагаться на осуществление контроля­ . Иными словами, «после первого момента утверждения идет диалекти­ческое отрицание конститутивной власти масс, что служит сохранению высших целей проекта суверенитета»3.

Третья особенность американского понимания суверенитета представляет­ собой его «тенденцию к открытому, экспансионистскому проекту, действующему на неограниченной территории»4. Хотя текст американской Конституции, по мнению Хардта и Негри, крайне чувствителен к моменту саморефлексии, жизнь и осуществление Конституции, как бы в компенсацию этого, в течение всей юридической и политической истории, несомненно, открыты

64

Тема 4. Современные глобальные империи

для экспансионистских­ движений, для провозглашения обновления демократического­ фундамента власти. Принцип экспансии постоянно борется против сил ограничения и контроля.

Как пишут Хардт и Негри, «поразительно, насколько сильно этот американский эксперимент напоминает­ взятый из далекого прошлого опыт политического устройства, в особенности политическую теорию, вдохновленную имперским Римом! В этой традиции конфликт между ограничением и экспансией всегда раз­ решался в пользу экспансии. Макиавелли определял в качестве республик, склонных к экспансии, те, чьи демократические основания вели и к постоянному­ возникновению конфликтов, и к приобретению новых территорий­ . Полибий понимал экспансионизм как награду за совершенное соединение­ трех форм правления, потому что постоянная форма подобной власти поощряла демократическое давление масс, направленное на преодоление­ всех ограничений и всякого контроля. Без экспансии республика постоянно рискует впасть в цикл разложения»1.

Разумеется, тенденция к ослаблению классических суверенных государств, к формированию такого миропорядка, в котором они перестают быть ведущими историческими субъектами, уже давно находится в центре внимания социальной науки и политической философии. При этом, как правило, грядущий миропорядок видится как поле деятельности пересекающихся и перекрещивающихся транснациональных корпораций и всевозможных сетевых структур,каклишеннаяоформленноговластвующегоцентра.«Некоторые из этих корпораций имеют территориальную природу, но большинство – нет. Одни – региональные и по своим масштабам превышают государства, другие меньше и носят локальный характер. Одни межправительственные, другие неправительственные. Одни преследуют политические цели, другие заняты бизнесом, защитой окружающей среды, распространением религиозных ценностей и чем угодно еще – от сокращения вредных выбросов до защиты прав животных. Общее у всех то, что эти структуры более тесно связаны с современными технологиями и коммуникациями, чем государство. Как следствие, они способны превзойти большинство государств своим богатством; или перехватить некоторые их функции; или избежать государственного контроля, создавая

1  Хардт М., Негри А. Указ. соч. С. 160.

65

Модуль 2. Современные глобальные противоречия

филиалы-«колонии» и перемещая свои ресурсы через границы; или влиять на общественное мнение в недоступной правительствам степени; или успешно сопротивляться государствам с оружием в руках; или, нередко, делать все это одновременно в разных комбинациях»1.

Все верно; но эта ризома может существовать лишь в условиях почти ненарушаемого всеобщего мира и благоденствия, чего не наблюдается. Ситуация кризиса, жесткого вызова порождает неодолимую потребность в столь же жесткой силе доминирования, которая может исходить только из центра. Функция центра, собственно, и состоит в формулировании ответов на такие вызовы, в мобилизации необходимых для ответа ресурсов и их употреблении в соответствующих целях. Что действительно окончательно прояснило 11 сентября, так это местонахождение центра.

Центр империи Запада – Америка, хотя империя эта к Америке несводима, так же как нельзя было свести Римскую империю к городу Риму. Хардт и Негри, кстати, несколько недооценивали центральную роль Америки, утверждая, что «Соединенные Штаты не являются, и никакое национальное государство сегодня не может являться центром империалистического проекта. Империализм завершен. Ни одна нация более не будет мировым лидером в том смысле, в каком им были европейские нации Нового времени»,

иСША всего лишь занимают «привилегированную позицию в новой глобальной конституции имперского владычества»2, природа которого определяется ими как «network power».

Центр, конечно, может перемещаться в географическом пространстве и вообще не всегда имеет в нем четкую локализацию. Но 11 сентября он ее получил – и это Ground Zero. «Мы все – американцы» – эта фраза главного редактора газеты «Ле Монд» ЖанаМари Коломбани, облетевшая мир в те дни, являясь ярким признанием «имперского гражданства», еще и однозначно указывает на центр империи.

Вслед за Хардтом и Негри мы считаем, что империя может быть понята только как универсальная республика, сеть систем власти

иконтрвласти­ , структурированных в рамках лишенной линий

1  Creveld M. The Rise and Decline of the State. Cambridge: Cambridge Univ. Press, 1999. P. 416–417.

2  Hardt M., Negri A. Empire. Cambridge (Mass.), L.: Harvard University Press, 2001. P. XIII–XIV.

66

Тема 4. Современные глобальные империи

разделения и включающей­ архитектуры. Эта имперская экспансия не имеет ничего общего ни с империализмом, ни с теми государственными организмами, которые были­ созданы для завоеваний, грабежа, геноцида, колонизации и рабства. В противовес подобным видам империализма, Империя распространяет и укрепляет модель сетевой власти. Конечно, когда мы рассматриваем эти имперские процессы в исторической перспективе (и скоро мы сосредоточимся­ на них при обращении к американской истории), мы отчетливо видим, что экспансионистские периоды развития Империи были омыты слезами и кровью, но эти постыдные страницы истории не дают основания отрицать различие между двумя типами экспансии.

Сегодняшняя идея Империи родилась по Хардту и Негри «благодаря глобальной экспансии собственного, исходно рассчитанного на внутренние условия конституционного­ проекта США. Фактически именно через расширение сферы действия­ внутренних конституционных процессов начинается процесс конституирования Империи. Международное право всегда должно было быть переговорным, договорным процессом между участниками внешней политики­ – в древнем мире, который изобразил Фукидид в Диалоге мелиян и афинян, в эпоху примата понятия государственного интереса, а также в отношениях между нациями в период современности. В наши дни пра­во, вместо этого, заключает в себе внутренний конститутивный институциональный­ процесс. Все сети соглашений и ассоциаций, каналы опосредованные и разрешения конфликтов и координация различной динамики государств институционализированы в рамках Империи. Мы переживаем­ первую фазу преобразования глобального фронтира в открытое про­ странство имперского суверенитета».1

По мнению Хардта и Негри, открытость границ заложена в основу американского устройства жизни. Развитие США шло за счет экспансии на Дикий Запад. После освоения пространств Североамериканского континента США превратились в закрытую политическую систему с границами, защищенными двумя великими океанами. Осознание окончания развития США на американском континенте привело к возникновению тенденции внешней экспансии и открытию границ в масштабе всего мира.

1  Хардт М., Негри А. Империя. М.: Праксис, 2004. С. 173.

67

Модуль 2. Современные глобальные противоречия

И идея открытых границ и нового суверенитета лежит в анализе всего процесса глобализации, в результате чего, само явление глобализации предстает перед нами как производное из развития Американской империи, стремящейся экспансионистскими методами поглотить весь мир. Главное, что это заложено в самой сути американского образа жизни.

68

МОДУЛЬ 3. СИСТЕМНАЯ ПАРАДИГМА АНАЛИЗА ГЛОБАЛЬНЫХ ПРОЦЕССОВ

Тема 5. Применение общей теории систем в анализе социальных процессов

«Фактически одновременно с выработкой Бергсоном и Поппером зеркальных формул закрытого/«открытого общества» один из величайших умов нашего времени Людвиг фон Берталанфи создал теорию открытых систем. Принцип предельно прост: открытая система осуществляет взаимодействие или обмены по каким-либо параметрам со своей средой, закрытая система таких обменов не осуществляет»1.

Прежде всего, на наш взгляд, необходимо выяснить общую канву рассуждений Берталанфи и попытаться прояснить основные постулаты Общей теории систем (ОТС).

ВпрактическомотношенииБерталанфиразделилреальносуществующие в нашем мире системы на открытые и закрытые по признаку, осуществляется ли между ними и средой обмен веществом. Предполагается, что обмен со средой энергией осуществляется в любом случае. Берталанфи пишет: «Занимаясь биологической проблематикой, мы были заинтересованы прежде всего в разработке теории "открытых систем", т. е. систем, которые обмениваются со средой веществом, как это имеет место в любой "живой" системе… Интуитивный выбор открытой системы в качестве общей модели системы оказался верным. "Открытая система" представляется более общим случаем не только в физическом смысле (поскольку закрытую систему всегда можно вывести из открытой, приравняв к нулю транспортные переменные), она является более общим случаем и в математическом отношении, поскольку система одновременных дифференцированных уравнений (уравнения движения), используемая в динамической теории систем, есть более общий случай, из которого, введением дополнительных ограничений, получается описание закрытых систем…»2.

1  Ильин М. В. Слова и смысл. М., 1996. С. 178.

2  Берталанфи Л. фон. История и статус общей теории систем // Системные исследования. М., 1973. С. 20.

69

Модуль 3. Системная парадигма анализа глобальных процессов

Коль скоро закрытые системы оказываются лишь частным случаем открытых, то логика их отношения друг к другу не может быть передана прямолинейным антагонизмом. Закрытая система оказывается аномальным состоянием, которое, естественно, присуще открытой системе. Каждая открытая система может в ходе своего развития закрыться. И наоборот, каждая закрытая система потенциально является открытой. Вопрос только в том, что и как высвободит эту потенцию.

«Подобная логика соотношения закрытых и открытых систем

внекотором отношении напоминает связь между градом земным и Божьим. Вспомним, что град земной населен людьми, которые желают жить по плоти, а Град Божий теми, которые так же желают жить и по духу (XIV, I). Град Божий тем самым как бы включает в себя как аномалию и град земной, ведь приобщившиеся Граду Божию живут и по плоти, пока живы, и по духу – в вечности, тогда как неприобщенные остаются жить только по плоти и только

вограниченном (закрытом) месте и времени»1.

Разграничение открытых и закрытых систем в духе Берталанфи позволяет несколько по-новому взглянуть на проблематику сочинения Поппера.

Фактически существуют два подхода, две общие теории систем (ОТС) – по М. Месаровичу и по фон Берталанфи. Первая из них изначально ориентирована на создание теоретического фундамента «частных теорий» и развивается в сторону систем с характеристиками интеллектуальности за счет рассмотрения кибернетики как собирательного направления, моделирующего живое в машине. Вторая является программой исследований незамкнутых систем, направленной на поиск методов доказательства существования определенных черт живого в системах, начиная с некоторого уровня их системной сложности.

В. Блауберг, В. Н. Садовский, Э. Г. Юдин так определяли предмет ОТС: «…общую теорию систем мы будем понимать, как междисциплинарную область научных исследований, в задачи которой входит: 1) разработка обобщенных моделей систем; 2) построение логико-методологического аппарата описания поведения и функционирования системных объектов; 3) создание обобщенных теорий систем разного типа, включая теории динамики систем,

1  Ильин М. В. Указ. соч. С. 174.

70