Международное частное право. Курс лекций

Необходимо отметить, что существуют страны, где действует «смешанная система» личного закона (Венгрия, Мексика, Австрия и др.). Причем в настоящее время преобладает тенденция к слиянию указанных разновидностей. Все большее количество стран тяготеют к использованию «смешанной системы» в силу ее очевидных достоинств. По этому пути – пути повышения эффективности международных частноправовых отношений – идет и российское законодательство.27

2.Закон юридического лица (lex societatis). Данная формула прикрепления используется при решении коллизий законов, связанных с правовым положением иностранного юридического лица. Закон юридического лица предполагает применение право того государства, которому принадлежит юридическое лицо. В принципе, данную формулу можно называть, по аналогии с законом гражданства физического лица, «законом национальности юридического лица».

Таким образом, личный статут юридического лица обладает таким важным свойством, как экстерриториальность, то есть статус юридического лица, определенный правом государства, которому оно принадлежит, следует за юридическим лицом вне зависимости от того, в каком государстве оно осуществляет свою деятельность.

Государственная принадлежность юридического лица определяется при помощи двух критериев — оседлости и инкорпорации.

3.Закон места нахождения вещи (lex rei sitae). Данная формула — одна из первых сложившихся исторически в практике международного частного права. Под ней понимают применение права того государства, на территории которого находится вещь, являющаяся объектом частноправовых отношений, осложненных иностранным элементом. С момента появления этой формулы ее действие распространялось на недвижимое имущество, однако в настоящее время сфера ее действия расширилось и до имущества движимого.

«Место нахождения вещи» представляет собой право того государства, на территории которого вещь действительно находится. Из этого правила существует три исключения:

1) если вещное право фактически возникло на территории одного государства, а впоследствии вещь была перемещена на территорию другого, то возникшие вещные права будут регулироваться правом того государства, где вещные права были приобретены;

2) если вещь занесена в государственный реестр, то, независимо от того, где вещь реально находится, ее правовое положение будет определяться по праву страны, где она занесена в государственный реестр;

3) место нахождения вещи, пребывающей в пути, постоянно меняется, поэтому необходима какая-либо искусственная привязка – или закон отправки вещи, или закон места назначения.

4.Закон, избранный сторонами гражданского правоотношения (lex voluntatis). В

соответствии с этим законом применяется право того государства, которое стороны выберут самостоятельно. Данный, ставший общепризнанным, способ выбора права используется в договорных правоотношениях. Эта формула также называется «автономией воли», отсюда следует, что решающий фактор при выборе права — воля участников правоотношения.

5.Закон места совершения акта (lex loci actus). Данная формула прикрепления означает применение права того государства, на территории которого совершен частноправовой акт. Поскольку это определение немного расплывчато, в частности, под частноправовым актом можно понимать неограниченное количество юридических действий, то в теории выделяют несколько видов данной формулы прикрепления.

5.1. Закон места совершения договора (lex loci contractus). Эта формула прикрепления означает применение права государства, где заключен договор. Принято считать, что это одна из первых сложившихся исторически привязок. Выделяют две разновидности данной привязки: местом заключения договора считается место отправления

27 См.: Богуславский М.М. Международное частное право. М., 1997. С. 72.

41

акцепта (или теория «почтового ящика»); местом заключения договора считается место получения акцепта.

5.2.Закон места исполнения договора (lex loci solutions). В соответствии с этой формулой прикрепления применяется право того государства, где обязательство, вытекающее из договора, подлежит исполнению. Часто закон места исполнения применяется как закон места фактической сдачи товара или места совершения платежа для регламентации порядка осуществления платежа, порядка сдачи товаров и т.д.

5.3.Закон места совершения брака (lex loci celebrationis). Эта формула означает применение права того государства, на территории которого заключен брак. Используется она чаще всего при регулировании вопросов, связанных с формой заключения брака.

5.4.Закон места причинения вреда (lex loci delicti commissi). В данном случае используется право того государства, на территории которого был причинен вред. Привязка используется в так называемых «деликтных обязательствах» — обязательствах, возникающих вследствие причинения вреда.

5.5.Закон места совершения акта (сделки, договора) (lex locus regit actum). Форма сделки, по этой формуле прикрепления, определяется по закону места ее совершения. Это требование является наиболее распространенным и признанным вариантом закона места совершения акта.

6. Закон страны продавца (lex venditoris). В соответствии с этой формулой применяется право того государства, которому принадлежит продавец. Это одна из наиболее распространенных формул прикрепления, которая используется для регулирования договорных обязательств. В частности, она закреплена в Гаагской конвенции 1955 г. о праве, применимом к международной продаже товаров.

Закон страны продавца используется в двух смыслах — широком и узком. В узком смысле он применяется в буквальном его прочтении, в широком — как право того государства, которому принадлежит сторона, чье обязательство составляет главное содержание этого договора.

7. Закон наиболее тесной связи (Proper Law). Данная формула распространяется на случаи, когда применяется право того государства, с которым данное правоотношение наиболее тесно связано. Применением этой формулы, в основном, занимаются в англоамериканском международном частном праве для решения коллизионных вопросов в сфере договорных обязательств.

8. Закон суда (lex fori). Коллизия права по этой формуле решается в пользу права того государства, чьими судебными органами рассматривается данный частноправовой спор, осложненный иностранным элементом.

Суд или любой иной правоохранительный орган обязан руководствоваться правом своей страны при решении данного спора. В сфере международного процесса, однако, несмотря на всеобщее применение данного закона, закон суда не является формулой прикрепления, а одним из принципов международного гражданского процесса в силу отсутствия коллизионной проблемы.

Чаще всего закон суда может быть выражен в односторонних коллизионных нормах. Иногда закон суда используют международные договоры об оказании правовой помощи.

9. Закон места работы (lex loci laboris). Данная формула прикрепления используется для решения коллизий законов в сфере международного трудового права. В соответствии с ней для регламентации международных трудовых правоотношений необходимо применять право страны, где эта деятельность осуществляется.

10. Закон флага (lex flagi). Эта формула прикрепления применятся, в основном, в сфере торгового мореплавания, и обозначает право того государства, чей флаг несет торговое судно. Например, КТМ РФ содержит значительное количество подобных коллизионных норм.

Вышеприведенный перечень не является исчерпывающим, современные тенденции международного частного права нашли свое развитие во многих коллизионных привязках,

42

причем необходимо отметить, что выделяют две основные тенденции: отказ от использования так называемых «жестких» привязок (то есть, привязок, основанных на одном критерии); в целях обеспечения адекватного современным экономическим отношениям регулирования используется целая совокупность взаимосвязанных привязок.28

4.3. Обратная отсылка и отсылка к третьему закону. Отказ в применении иностранного закона. Оговорка о публичном порядке

Институт обратной отсылки и отсылки к закону третьей страны является одним из наиболее сложных институтов в международном частном праве. Проблема обратной отсылки стала актуальной с конца XIX века, когда французский суд в решении по делу Форго в 1878 г. указал на существование данного института. Впрочем, и в настоящее время в законодательстве различных стран нет единой точки зрения относительно института обратной отсылки.

Вопрос, который должен быть предпослан изучению этого явления, звучит довольно просто и ясно: является ли отсылка коллизионной нормы к иностранному праву отсылкой не только к его материальным, но и к коллизионным правилам? В последнем случае поиск применимого права должен быть продолжен, но уже в направлении, указываемом иностранным коллизионным правилом, т.е. либо к материальному праву страны, которой принадлежит это правило, либо обратно к закону страны суда (обратная отсылка), либо, наконец, к закону третьей страны. Принадлежит ли обратная отсылка (или отсылка к закону третьей страны) принятию? Результатом принятия отсылки является применение материального права страны суда или третьей страны.

Причины возникновения такого явления, как обратная отсылка следующие: коллизионное право как часть национального права входит в систему подлежащего применению национального права. В то же время коллизионные нормы различных государств неодинаково решают вопрос о выборе права для регулирования однородных частноправовых отношений. Таким образом, своим возникновением обратная отсылка обязана различному содержанию коллизионных норм различных государств.

Итак, обратная отсылка — это результат столкновения, коллизии коллизионных норм права разных государств. В литературе встречается название «коллизия коллизий», обозначающее обратную отсылку. Коллизии коллизий могу быть положительными (два или более государств рассматривают конкретное правоотношение с иностранным элементом предметом регулирования собственного национального права) и отрицательными (ни одно государство не рассматривает данное правоотношение как подлежащее регулированию при помощи собственного законодательства).

Разброс мнений в оценке отсылки соответствует сложившимся в разных правовых системах различиям в подходах к пределам и последствиям принятия обратной отсылки (отсылки к закону третьей страны). Особенности правового регулирования проблемы выражаются в неоднозначном отношении к признанию отсылок и к определению круга отношений, в сфере которых допускается их принятие.

Один из старейших законов в области международного частного права – закон о международном частном праве Польши (1964 г.), исходит из принятия как обратной отсылки, так и отсылки к закону третьего государства. Законы о международном частном праве Венгрии и о международном праве и международном гражданском процессе Турции допускают принятие только обратной отсылки.

Вводный закон к Германскому гражданскому уложению (вторая глава «Международное частное право” предусматривает принятие обратной отсылки: если

28 См.: Международное частное право: учебник / под ред. Дмитриевой Г.К. М., 2001. С. 116.

43

германское право отсылает к праву другого государства, то применяется и его международное частное право, поскольку это не противоречит смыслу коллизионной нормы; если же право иностранного государства отсылает обратно к германскому праву, то применяются нормы германского материального права. В случаях, когда сторонам разрешается выбрать право какого-либо государства, их выбор ограничивается лишь материальным правом.

Принятие обратной отсылки закреплено в австрийском законе о международном частном праве. Необычно решается в австрийском законе вопрос об отсылке к праву третьего государства: при наличии последующих отсылок применяются материальные нормы того правопорядка, который, в конечном счете, не отсылает к какому-либо другому, или (если ни один правопорядок не принимает ссылку) материальные нормы правопорядка, к которому относилась первая ссылка.

Тенденция к ограничению объема отношений, в сфере которых принимается обратная ссылка и отсылка к праву третьего государства, выражена в законе о международном частном праве Швейцарии. Закон допускает принятие отсылок лишь в случаях, им предусмотренных. К таким случаям отнесено принятие обратной отсылки к швейцарскому закону, регулирующему вопросы гражданского состояния.

Как видно, зарубежные правовые системы отличает разнообразие подходов к проблеме принятия обратной отсылки и отсылки к праву третьей страны.

Решение, ограничивающее принятие обратной ссылки и отсылки к праву третьей страны, предлагается в модели Гражданского кодекса для стран СНГ. Любая отсылка к иностранному праву рассматривается по общему правилу как отсылка к материальному, а не коллизионному праву соответствующей страны; принятие обратной отсылки и отсылки к праву третьей страны допускается при определении личного закона физического лица, его правоспособности и дееспособности, прав физического лица на имя, использование имени и его защиту, а также в области опеки и попечительства.

Правила о принятии обратной отсылки содержатся в ряде международных договоров. В числе таких договоров — Конвенция, имеющая целью разрешение некоторых коллизий законов о переводных и простых векселях, 1930 г. и Женевская чековая конвенция, 1931 г.

СССР присоединился лишь к первой конвенции. Конвенция подчиняет способность лица обязываться по переводному или простому векселю его национальному закону; если же национальный закон отсылает к закону другой страны, то подлежит применению этот последний закон.

Закон РФ «О международном коммерческом арбитраже» ввел в российское законодательство правило о толковании указания сторон на право (систему права) какоголибо государства, которое стороны избрали в качестве применимого к существу разрешаемого в третейском суде спора. Любое такое указание должно толковаться как непосредственно отсылающее к материальному праву этого государства, а не к его коллизионным нормам (ст. 28 названного Закона). Таким образом, формула указанного Закона исключает возможность принятия международным коммерческим арбитражем обратной ссылки и отсылки к закону третьей страны.

С институтом обратной отсылки неразрывно связан вопрос о взаимности. Обусловлено ли применение иностранного права, к которому отсылает российская коллизионная норма, взаимностью? Должен ли российский суд, прежде чем обратиться, следуя велению коллизионной нормы, к иностранному праву, установить, применяется ли в соответствующей зарубежной стране российское право? Зависит ли от этого обстоятельства решение суда: применить иностранное право или отказать в его применении?

Как правило, применение иностранного права, к которому отсылает коллизионная норма, носит безусловный характер.29 Следовательно, суд применяет иностранное право независимо от того, применяется ли в соответствующем иностранном государстве к

29 См.: Федосеева Г.Ю. Международное частное право: Учебник. М., 1999. С. 67.

44

аналогичным отношениям право страны суда, за исключением случаев, когда применение иностранного права на началах взаимности предусмотрено законом этой страны. Если применение иностранного правила зависит от взаимности, предполагается, что она существует, поскольку не доказано иное.

Тема взаимности в международном частном праве не ограничивается сферой действия коллизионных норм, она включает и вопросы применения материально—правовых предписаний, и прежде всего правил, определяющих гражданско—правовое положение иностранных физических и юридических лиц на началах национального режима и режима наибольшего благоприятствования. В области частноправовых отношений, осложненных иностранным элементом, взаимности придается значение специального правого института, различающего «материальную» и «формальную» взаимность.

«Материальная» взаимность означает предоставление иностранным гражданам и юридическим лицам в стране пребывания правомочий, аналогичных тем, какие предоставляются местным гражданам и юридическим лицам в стране, к которой принадлежат эти иностранные лица. Различия в праве, естественно, ограничивают возможность сколько-нибудь широкого применения материальной взаимности.

«Формальная» взаимность предполагает уравнивание иностранцев в стране пребывания в правах и обязанностях с местными гражданами и юридическими лицами. В международном частном праве преобладает определение правого режима на основе «формальной» взаимности.

Вширокой области отношений гражданско—правового характера предоставление взаимности является безусловным. Это означает, что наделение иностранных граждан и иностранных юридических лиц равными с российскими гражданами и российскими юридическими лицами правами и обязанностями по общему правилу не зависит от взаимности и, значит, российский суд не должен входить в обсуждение вопроса о наличии взаимности в соответствующем иностранном государстве, если иное не вытекает из федерального закона или международного договора Российской Федерации.

Вболее широком плане взаимность — одно из начал международного сотрудничества, позволяющих обеспечивать на основе равенства и взаимной выгоды права и интересы государств, их граждан и организаций. Ряд международных договоров РФ придает взаимности значение обязательного условия закрепления за гражданами и организациями Сторон определенных полномочий.

С вопросом о взаимности связано введение так называемых ответных ограничений (реторсий), целью которых является, в частности восстановление принципа взаимности. Реторсии являются правомерным с точки зрения международного права принудительными действиями государства, совершенными в ответ на дискриминационные действия другого государства. Речь идет именно о дискриминационных актах — т.е. актах, специально нарушающих права и интересы граждан и организаций государства, вынужденного прибегнуть к реторсии, либо права и интересы самого государства. Ответные ограничения должны быть адекватны ограничениям, введенным дискриминационным актом.

Право установления ответных ограничений (введения ответных мер) предоставлено Правительству РФ, осуществляющему исполнительную власть Российской Федерации.

Взаключение этого вопроса представляется необходимым рассмотреть вопрос об оговорке о публичном порядке. Для того, чтобы предотвратить возможные неприятные последствия применения выбранного права, на практике применяют оговорку о публичном порядке, то есть избранное на основе отечественной коллизионной нормы иностранное право не применяется, если такое применение противоречит публичному порядку данного государства.

Оговорка о публичном порядке в настоящее время считается одним из важнейших принципов международного частного права; она закреплена в гражданском законодательстве многих государств.

45

Втеории известно два вида оговорки о публичном порядке. Позитивная оговорка предполагает наличие определенной совокупности норм национального права, устраняющих применение норм иностранного права в силу особой, принципиальной важности для защиты общественных и моральных устоев данного государства. Данная национальная норма должна применяться в любом случае, даже если коллизионная норма отошлет к правопорядку иного государства.

Негативная оговорка о публичном порядке исходит из содержания иностранного права. В случае, если отдельные правовые нормы иностранного государства, подлежащие применению, противоречат публичному порядку данного государства, то применяется национальное право — в этом смысл негативной оговорки о публичном порядке.

Несмотря на широкое употребление ни позитивная, ни негативная оговорки не имеют четко выраженного содержания — законодатели разных стран определяют оговорки посвоему.

Вроссийском законодательстве используются следующие три формулы оговорки о публичном порядке:

1) «основы правопорядка» (например, в ст. 167 СК РФ): «Нормы иностранного семейного права не применяются в случае, если такое применение противоречило бы основам правопорядка (публичному порядку Российской Федерации). В этом случае применяется законодательство Российской Федерации»). В законодательстве не дается определение «основ правопорядка», однако в научной литературе приводится примерный перечень входящих в основу данной концепции элементов: фундаментальные конституционные, частноправовые принципы российского права; общепринятые принципы и нормы морали; законные интересы российских физических и юридических лиц, общества и государства; принципы и нормы международного права, международно—правовые стандарты прав человека;

2) «суверенитет и безопасность» (устаревшая формула, применялась, в основном, в советских процессуальных актах);

3) «публичный порядок» (эта формула содержится, например, в Законе РФ «О

международном коммерческом арбитраже» в качестве основания для отмены арбитражного решения. 30

Проанализировав ситуацию, связанную с институтом оговорки о публичном порядке в различных правопорядках, можно прийти к следующему выводу: законодатель не дает конкретного определения публичного порядка при применении данной оговорки. Также наблюдается тенденция к ограничению применения оговорки о публичном порядке.

Для применения оговорки о публичном порядке суду необходимо обосновать то, что применение норм иностранного права может привести к результату, противоречащему основам публичного порядка данной страны.

4.4. Проблема квалификации в международном частном праве

Применению коллизионной нормы, как и любой другой нормы права, предшествует ее толкование. Особенности толкования коллизионных норм объясняется их назначением — решить коллизионную проблему, определить применимое право. От правильного, точного и единообразного применения коллизионной нормы зависит эффективность защиты субъективных прав участников частноправовых отношений.

Уяснение содержания коллизионной нормы предполагает обращение ко всем ее элементам и, прежде всего, к юридическим понятием, образующим ее главные структуры — объем и привязку, т.е., как принято говорить, к квалификации понятий такой нормы.

30 См.: Международное частное право: учебник / под ред. Дмитриевой Г.К. М., 2001. С. 163.

46

Квалификация понятий коллизионной нормы иногда осложняется «конфликтами квалификаций» («скрытыми коллизиями»), возникающими вследствие различий в определении этих понятий различными правовыми системами.

По мере расширения сферы применения коллизионных норм, усложнения их конструкций возрастает потребность в выработке правил квалификации понятий коллизионной нормы. Такие правила были включены в законы о международном частном праве и гражданские кодексы ряда стран.

Как уже было отмечено, коллизионная норма состоит из объема и привязки. Соответственно проблема квалификации подлежит рассмотрению в двух ракурсах — квалификация понятий объема коллизионной нормы и квалификации понятий, составляющих ее привязку.

Объем коллизионной нормы указывает на круг отношений, к которым норма применяется. Гражданско—правовой статус физических и юридических лиц, отношения собственности, различные виды договоров, деликты, наследование — эти и другие имущественные и связанные с ними неимущественные отношения составляют объемы коллизионных норм.

Вкачестве иллюстрации к проблеме может служить рассмотрение в судах вопросов исковой давности. В странах романо-германской правовой системы исковая давность определяется как институт материального права. Аналогична квалификация этого института

ипо российскому гражданскому праву — исковой давности посвящена глава 12 (ст. 195— 208) ГК РФ. Право этих стран признает возможность возникновения коллизии законов, содержащих материальные предписания по вопросам исковой давности, и допускает применение в силу коллизионных норм как отечественных, так и иностранных законов, относящихся к исковой давности.

Квалификация исковой давности как процессуального института характерна для англо-американского права; следствием такого подхода является подчинение вопросов исковой давности юрисдикции страны суда, «вынесение» проблемы за рамки коллизионного права.

Определенные трудности возникают и при толковании понятий, образующих привязки коллизионных норм, отсылающие к законам места жительства, места заключения договора, места совершения правонарушения и др. Эти и иные привязки, казалось бы, простые для понимания, могут повлечь принятие, в зависимости от их толкования, неоднозначных решений.

Вотечественной литературе квалификацию понятий, образующих привязку коллизионной нормы, предлагалось осуществлять (в отличие от квалификации объема коллизионной нормы), руководствуясь законом суда.

Втех случаях, когда коллизионная проблема решена и определено применимое право, последующая квалификация понятий коллизионной нормы («вторичная квалификация») может осуществляться лишь в соответствии с применимым правом, если федеральным законом или международным договором Российской Федерации не предусмотрено иное.

Механизмы, определяющие пределы и условия применения коллизионных норм, действуют разными способами и в разных направлениях. В одних случаях они служат целям уяснения содержания коллизионных правил, в других — ориентированы на полное и точное применение, в третьих — ограничивают или исключают их действие. Приведем примеры,

относящиеся к последним случаям.

1. Квалификация применимого права как материального права, неприятие обратной ссылки сужают направленность действия отечественной коллизионной нормы, ограничивают его в конечном счете применением иностранного материального права; напротив, следование обратной ссылке «возвращает” суд к собственному материальному праву, исключая применение иностранного.

2. Начало автономии воли сторон ограничивается пределами обязательного статута. К примеру, вопросы формы договора, личного закона сторон подчиняются действию иных

47

коллизионных правил. В законодательстве ряда стран признание автономии воли сопровождается требованием локализации выбора применимого права, некоторыми другими требованиями.

3.Оговорка о публичном порядке исключает применение иностранного права в случаях, когда его применение противоречит основам российского правопорядка.

4.Ответные ограничения (реторсии) могут быть выражены в ограничении применения отечественных коллизионных норм в случаях, когда они отсылают к праву государств, которыми были введены дискриминационные меры по отношению к российским субъектам права, российским товарам.

Каждый из упомянутых способов ограничения действия коллизионной нормы имеет свою сферу применения. За рамками этих способов остаются так называемые «сверх— императивные” нормы права страны суда, поскольку они не подпадают под понятие «публичный порядок”, определяемый в российском законодательстве как «основы правопорядка”. Между тем такие нормы (и более того — «сверх-императивные” нормы права третьей страны) способны в ряде случаев ограничивать начало автономии воли сторон

идействие иных коллизионных правил.

В последние десятилетия вопрос о взаимодействии коллизионных и императивных норм материального права перешел из области теоретических изысканий в область практики. Обладают ли коллизионные нормы приоритетом по отношению к императивным материально—правовым предписаниям или последние в силу своих особых свойств способны в некоторых случаях вытеснять первые? И доктрина, и практика многих стран сходятся во мнении о существовании «сверх—императивных” норм, которые, не являясь частью «публичного порядка” и функционируя помимо «публичного порядка”, действуют независимо от коллизионных правил, практически устраняя их.

Сама по себе проблема соотношения коллизионных норм и императивных норм материального права не является новой, если под императивными понимаются нормы внутреннего гражданского права, не ограничивающие функций коллизионных правил. Нас же интересуют «сверх—императивные” нормы, обращение к которым способно исключить применение коллизионных отсылок.

Отечественные ученые (например, Л. А. Лунц) отмечали, что отсылка коллизионной нормы к иностранному закону, как правило, устраняет применение к данному отношению не только диспозитивных, но и императивных норм отечественного правопорядка.31

Практический интерес к нормативному решению проблемы «сверх—императивных” норм в международно—правовой сфере нашел отражение в Гаагской конвенции о праве, применимом к отношениям по доверительной собственности, их признании 1985 г., Гаагской конвенции о праве, применимом к договорам международной купли—продажи товаров, 1986 г.

Согласно Гаагской конвенции о праве, применимом к договорам международной купли—продажи товаров, 1986 г. ее нормы не препятствуют применению тех положений закона суда, которые должны применяться независимо от права, регулирующего договор.

Более сложный характер имеют конструкции ст. 7 Конвенции о праве, применимом к договорным обязательствам, 1980 г., допускающей применение императивных норм не только страны суда (ст. 7(2)), но и третьей страны, с которой ситуация имеет тесную связь, независимо от права, применимого к договору (ст. 7 (1)). Правила ст. 7 (1) Конвенции о силе таких императивных норм вызвали разноречивые отклики в теории и практике, а ряд участвующих в Конвенции государств (Великобритания, Германия, Ирландия, Люксембург) при ее ратификации сделали оговорку о неприменении для них ст. 7 (1).

Правила, связанные с применением императивных норм при решении коллизионных вопросов договорных обязательств, включены также в Межамериканскую конвенцию о праве, применимом к международным контрактам, 1994 г.

31 См.: Международное частное право: учебник / под ред. Дмитриевой Г.К. М., 2001. С. 130.

48

О.Н. Садиков, одни из первых в отечественной доктрине исследовавший значение императивных норм в международном частном праве, заметил, что выделение группы строго обязательных национальных норм имеет ряд положительных сторон. К ним он отнес усиление защиты слабой стороны в договоре и охраны социально значимых национальных интересов; кроме того, отпадает необходимость подводить под понятие публичного порядка традиционные нормы гражданского права, что не соответствует сущности и задачам публичного порядка. Слабые стороны такого подхода О.Н. Садиков видит в ограничении рамок автономии воли сторон, усложнении режима многих международных хозяйственных связей.

В зарубежной литературе к «сверх—императивным» нормам гражданского права причислялись, например, некоторые правила о давности, защите прав потребителей, форме сделок, антитрестовского законодательства; отмечалось значение применения «сверх— императивных норм” для осуществления хозяйственно—политических целей, защиты слабой стороны в договорных отношениях.

Краткую характеристику «сверх—императивных” норм могли бы составить следующие данные:

1)источники норм — lex fori, lex causae или право третьей страны;

2)назначение норм — защита публичных, общественно значимых интересов;

3)правовая природа — «пограничье» частного и публичного права: нормы частного права, являющиеся продолжением публично—правовых начал; нормы публичного права, воздействующие на частноправовые отношения;

4)применение «сверх—императивной нормы» предшествуют применению коллизионной нормы (нормы непосредственного применения).

Несмотря на широкое употребление так называемых «сверх—императивных» норм, законодатель не раскрывает содержание этой категории. Следовательно, основная доля ответственности за применение концепции «сверх—императивных норм», равно как и

концепции «публичного порядка» лежит на суде и правоохранительных органах Российской Федерации. 32

Лекция 5. Вопросы собственности

5.1.Общие положения. Способы перехода права собственности и их признание в международном частном праве. Коллизионные нормы о переходе права собственности

5.2.Национализация: проблемы международного частного права. Экстерриториальное действие законов о национализации

5.3.Иммунитет государственной собственности

5.4.Правовое регулирование иностранных инвестиций в Российской Федерации

5.5.Приобретение российскими гражданами и юридическими лицами прав собственности и иных вещных прав за рубежом. Защита культурных ценностей и права собственности на них

5.1. Общие положения. Способы перехода права собственности и их признание в международном частном праве. Коллизионные нормы о переходе права собственности

Вообще институт права собственности представляется центральным практически в любой отрасли национального права, хотя это утверждение в полной мере относится к

32 См.: Международное частное право: учебник / под ред. Дмитриевой Г.К. М., 2001. С. 140.

49

гражданскому праву. Само право собственности в теории предлагается рассматривать с двух сторон: субъективной и объективной. Объективный аспект права собственности предполагает существование системы правовых норм, которые определяют границы возможных действий лиц по владению, пользованию и распоряжению вещами, не исключенными из гражданского оборота. Субъективный аспект права собственности предполагает наличие юридической возможности по владению, пользованию, распоряжению имуществом по своему усмотрению в рамках, установленных законом.

Проблемы собственности в современных международных отношениях многообразны. В традиционных курсах международного частного права европейских стран раздел о праве собственности сводится, как правило, исключительно к изложению коллизионных вопросов.

Частно—правовой институт «собственности» устанавливает принадлежность определенного имущества лицу, закрепляет его полномочия по владению, пользованию и распоряжению данным имуществом, предусматривает меры защиты законных прав и интересов собственника.

Взаконодательстве многих государств, в том числе и в современном российском законодательстве, проводится различие между правом на недвижимое имущество и правом на движимое имущество. Под недвижимостью принято понимать земельные участки, участки недр, леса, здания и сооружения, а также подлежащие государственной регистрации воздушные, морские и речные суда, космические объекты. Все остальные вещи, в том числе деньги и ценные бумаги, считаются движимым имуществом.

Взависимости от субъекта права собственности проводится следующая классификация: государственная собственность, муниципальная, частная собственность. Помимо определенных видов собственности, ст. 212 ГК РФ выделяет и «иные формы собственности», не уточняя, впрочем, что она подразумевает под ними. Государственная собственность, в соответствии со ст. 214 ГК РФ делится на собственность федеральную и собственность субъектов РФ. Частная же собственность, согласно ст. 213 ГК РФ, подразделяется на собственность граждан и собственность юридических лиц.

Всовременных условиях развития российского международного частного права важную роль играют коллизионные проблемы права собственности и иных вещных прав. В связи с тем, что правовые нормы различных государств неодинаково квалифицируют отнесение вещи к движимому или недвижимому имуществу, не всегда единогласно дают определение права собственности и перехода права собственности на движимое или недвижимое имущество, представляется необходимым обратить внимание на основной метод регулирования отношений собственности в частноправовых отношениях, осложненных иностранным элементом — коллизионно-правовой метод.

Сгруппированные в части третьей ГК РФ коллизионные нормы разделены на две основные группы:

1) нормы о содержании, осуществлении и защите вещных прав (ст.1205 ГК РФ); 2) нормы о возникновении и прекращении вещных прав (ст. 1206 ГК РФ).

Также сформулировано специальное коллизионное правило по поводу вопросов собственности в отношении судов и космических объектов.

Всоответствии со ст. 1205 ГК РФ, «содержание права собственности и иных вещных прав на недвижимое и движимое имущество, их осуществление и защита определяются по праву страны, где это имущество находится. Принадлежность имущества к движимым или недвижимым вещам определяется по праву страны, где это имущество находится».

Таким образом, в отношении движимого и недвижимого имущества российское законодательство, как и законодательство, судебная практика и доктрина иных государств придерживается принципа, согласно которому право собственности на недвижимость регулируется законом места нахождения недвижимости (lex rei sitae). Этот закон определяет и содержание права собственности, и форму и условия перехода прав на недвижимое и движимое имущество. Главной причиной использования именно этого

50