Консервативное направление русской общественно-политической мысли в конце XIX — первой половине XX века. Монография

тоталитаризм как «жуткое и невиданное в истории» явление, держащееся на «животных и рабских механизмах». Он лишает «всякой самостоятельности граждан».

Тоталитарные режимы, по Ильину, могут быть как левыми (коммунистическими), так и правыми (фашистскими). Если коммунистические диктатуры он полностью отвергает, то к фашизму у него отношение более сложное. С одной стороны, он видит в фашизме здоровое и необходимое стремление нации аккумулировать свою энергию, защитить себя от наступления космополитического коммунизма. С его точки зрения, коммунистические идеи и практика «разъедают» национальные основы народа, выхолащивают его самобытность, лишая тем самым жизненной силы. Фашизм, напротив, поддерживает и защищает все национальное, кладет его в основу политического, экономического и культурного строительства. Вместе с тем Ильин считает, что фашизм в теории и практическом осуществлении «совершил целый ряд глубоких и серьезных ошибок»: был безрелигиозным, культивировал партийную монополию, приведшую к коррупции и всеобщей деморализации, уходил в экстремизм «национализма и воинственного шовинизма», использовал социалистические идеи, впал в «идолопоклоннический цезаризм с его демагогией, раболепством и деспотией» и, в итоге, создал тоталитарный строй. Особенно ярко деформация идей фашизма проявилась в гитлеровской Германии, в которой Ильин видел, как до, так и после Второй мировой войны главного (после большевизма) национального врага России. В конечном счете, рассуждения Ильина о фашизме сводятся к тому, чтобы освободить эту теорию от ложных положений, оставив ее «здоровое ядро», и отказаться от скомпрометировавшего себя термина «фашизм». В этом смысле он положительно оценивает диктатуры Франко (Испания) и Салазара (Португалия), считая их свободными от недостатков итальянского и германского фашизма.

Помимо тоталитаризма Иван Ильин выделяет и анализирует такой вид политического режима, как авторитаризм. Изложенная выше критика республиканской формы правления дает представление о негативной оценке Ильиным традиционной западной демократии. К сказанному следует добавить, что в демократии он видел угрозу перехода к тоталитаризму. Как он полагает, власть толпы и партий при использовании формального выборного механизма постоянно стремится перерасти в деспотизм. Кроме того, современной демократии присуща тенденция сближения с социализмом, что в перспективе может закончиться установлением тоталитарного коммунистического государства. Авторитарный режим наиболее предпочтителен потому, что он обеспечивает правле-

71

ние лучших людей, наделяет представительные органы лишь совещательным правом. При авторитарном строе правящая аристократическая элита, твердой рукой ведущая народ по пути свободы и права, является надежной гарантией против наступления тоталитаризма. Поучительным примером такого рода Ильин считает опыт России, которая политически сложилась и окрепла именно при авторитарном режиме.

Ильин резко выступал против всех видов — политического доктринерства, т.е. абсолютизации какой-либо абстрактной политической модели и стремления к повсеместной реализации, навязывания ее всем народам без учета их культурно-исторической специфики. Если в конце ХIХ — начале ХХ в. такой моделью, оказавшей сильное влияние на ценностные ориентации европейского и русского общественного сознания, выступало социалистическое переустройство общества посредством революции, то к середине ХХ в., по мнению Ильина, наиболее модной стало демократическое государственное устройство.

Фанатичная вера в демократию как всеисцеляющее средство, считал Ильин, основана на абсолютизации внешней стороны человеческой свободы и пренебрежении ее внутренней стороной, под которой следует понимать «способность духа самостоятельно увидеть верный закон, самостоятельно признать его авторитарную силу и самостоятельно осуществить его в жизни».

Всякий политический строй, по Ильину, разумен, прочен и эффективен, когда держится на соответствующих ему духовных основах, «Исчезают эти основы и политический строй вырождается: сначала в свою зловещую карикатуру, а потом в свою прямую противоположность». В качестве духовных основ, на которых только и может прочно держаться демократия, предполагающая способность народа править государством, Ильин выделяет «уверенное и живое чувство государственной ответственности», «свободную лояльность» и элементарную честность, чувство долга и неподкупность, уважение к законам и государственному устройству. Кроме того, народ должен обладать соответствующим государственно-политическим кругозором, глубоким пониманием исторических, международных и внутренних задач своей страны; высокий уровень сознания, в том числе и политический, выражающийся в достаточной образованности и способности к самостоятельному и обоснованному мышлению, наконец, чувство собственного достоинства и сила личного характера — те необходимые качества, также присущие этому народу.

Отсутствие у народа этих качеств в условиях внешней свободы раскол общества на множество враждующих стимулирует эгоизм, группировок, для которых все средства в политической борьбе хороши. Общественная солидар-

72

ность резко падает. Ильин считал, что демократия «обезволивает государственную власть».

Некомпетентность народа — идеальная почва для самоутверждения карьеристов, авантюристов и всякого рода мессий. Недостаток разумности заменяется эмоциями, переходящими в озлобление, ненависть, войну всех против всех и, как следствие, рано или поздно приводит к той или иной форме тоталитарной диктатуры. В этом смысле Ильин считает безответственным доктринерством позицию политических сил, лозунгом которых является: «Демократия — немедленно и во что бы то ни стало!». Такая позиция — результат неспособности или нежелания соотнести благие помыслы с реальностью. Она ведет к политической слепоте, внешнему подражательству, стремлению угнаться за модой в ущерб трезвому политическому анализу.

Во избежание политических крайностей и соответствующих им лозунгов необходимо, по Ильину, четко представлять двойственную природу государственного устройства, ясно видеть «корпоративную» и «учредительную» тенденции, которые в той или ивой степени проявляют себя в развитии любого государства, одновременно взаимодополняя и взаимоотрицая друг друга. Корпоративная тенденция отражает специфику развития корпорации, основанной на равноправии своих членов, вступающих в нее исключительно по своей воле

инаделенных правом свободного выхода. Члены корпорации вправе выбирать необходимые властные органы, как и дезавуировать их предлагать пути решения насущных проблем, ставить условия участия в корпорации. Корпорация строится снизу вверх и основывается на абсолютном равноправии всякого голоса. В качестве прототипа такого государственного устройства Ильин указывает на кооператив тружеников.

«Учредительная тенденция связана с деятельностью учреждения, которое строится сверху вниз и в котором ярко выражены отношения «повеления — подчинения». Члены учреждения не формируют стратегии и тактики его деятельности, не решают вопросов принятия в учреждение или исключения из него. Это является компетенцией невыборных и неподотчетных властных органов. На место корпоративной свободы волеизъявления ставится опека и воспитание учреждением своих членов. Прототипами учреждения Ильин называет армию, школу, больницу.

Сторонники лозунга «Демократия — немедленно и во что бы то ни стало!» считает Ильин, придерживаются утопической точки зрения о возможности

иполезности реализации чисто корпоративного типа государственного устройства. Утопической — потому, что государство всегда останется учреждением,

73

например, по отношению ко всем гражданам с незрелым правосознанием: детям, несовершеннолетним, душевнобольным, политически бессмысленным, уголовно-преступным, аморальным элементам. Это очевидно.

Ильин подчеркивает, что сложнее осознать иное, а именно: цель человеческой жизни вовсе не в том, чтобы заниматься политикой, а в том, чтобы творить культуру. Политика лишь инструмент, обеспечивающий наилучшие возможности для культурного развития. Она не может и не должна вовлекать в себя весь народ, растрачивая его время и силы. Политика всегда останется делом компетентного меньшинства, и, следовательно, государство никогда полностью не лишится учредительного начала. Это особенно проявляется по отношению к таким важнейшим областям государственной жизни, как общественное воспитание, суд, оборона, дипломатия.

Корпоративная тенденция всегда будет ограничена:

«1) принудительным характером государственного союза вообще (подданство — гражданство, лояльность без всякого «постольку-поскольку», налоги, военная повинность, судебный приговор и наказание);

2)самой техникой государственного и особенно военного строительства (вопросы, требующие тайны и личной ответственности, вопросы стратегии и тактики — не голосуются);

3)наличным уровнем правосознания в стране;

4)необходимой экономией сил (люди живут на свете решительно не для того, чтобы политиканствовать)».

Вместе с тем абсолютизация государственного строя как учреждения и полное отрицание корпоративной тенденции приводят к другой крайности, противостоящей демократии, а именно тоталитаризму. Поэтому правильное государственное устройство должно сочетать обе указанные тенденции, иметь идеальную меру их соотношения. Мера эта различна для разных народов я кон- кретно-исторических этапов их развития. При определении ее следует учитывать многие факторы, среди которых Ильин выделяет размеры территории государства, климат, численность и плотность населения, его национальный и социальный состав, религиозную принадлежность, державные и хозяйственные задачи, уклад народного хозяйства и, главное, культурный уровень народа. Только тщательный анализ этих и ряда других факторов позволяет установить такое соотношение корпоративного и учредительного начал в государственном устройстве, которое, с одной стороны, не тормозило бы духовное развитие народа, а с другой — не открывало бы двери анархии. Готовых рецептов здесь нет и быть не может.

74

Рост политической, правовой и нравственной культуры народа неуклонно расширяет возможности корпоративного государственного устройства и позволяет постепенно ослаблять учредительное начало. Государственное устройство будет «тем совершеннее, чем выше и сильнее будет уровень правосознания в стране и соответственно чем сильнее будет преобладание корпоративного духа над духом опекающего учреждения». Однако политическое реформаторство ни в коем случае не должно забегать вперед, опережая «подвижки» в духовной сфере. Это обстоятельство всегда следует иметь в виду при проведении тех или иных реформ.

Особое внимание Ильин уделял процессу перехода от тоталитарной власти к власти демократической. По его мнению, тоталитарные режимы недолговечны, ибо вызывают неизбежные экономические катастрофы, настраивают против себя подавляющее большинство народа. Но крушение тоталитарного строя — лишь начало длительного и сложного периода политического развития, требующего осторожности и осмотрительности для успешного продвижения к демократии.

Возможно ли осуществление демократии немедленно после победы над тоталитаризмом? По мнению Ильина, невозможно, поскольку тоталитаризм оставляет после себя такие следы в общественном сознании, которые будут сказываться длительное время. Эти следы он называет «тоталитарным разложением души», рядом «больных уклонов И навыков», к которым относит: «политическое доносительство (часто заведомо ложное), притворство и ложь, утрата чувства собственного достоинства и почвенного патриотизма, мышление чужими мыслями, льстивое раболепство, вечный страх». Тоталитарный режим, заменяя законы волюнтаристским усмотрением чиновников, наносит сокрушительный удар по правосознанию граждан. «Уголовное (преступное) обхождение человека с человеком» при этом освящается высшими интересами политики. «Но, что еще хуже: режим, возникающий из этого смешения, поставил граждан в такие условия, при которых невозможно прожить без «блата», без тех или иных нелегальных или полулегальных средств удовлетворения своих нужд: черного рынка, хищений, коррупции, протекционизма и семейственности, принципа «ты мне — я тебе» и т. д. На таком фундаменте демократия не устоит, а лечение этих духовных недугов требует времени, последовательности и упорства. Народу необходимо научиться разуметь свободу. нуждаться в ней, ценить ее, уметь пользоваться ею и бороться за нее».

Одно из «важнейших условий утверждения демократии хозяйственная, самостоятельность граждан. Под этой самостоятельностью Ильин подразумева-

75

ет «не богатство, и не предпринимательство, и не земельную собственность, но личную способность и общественную возможность кормить свою семью честным, хотя бы и наемным трудом, Свободный гражданин должен чувствовать себя в жизни самостоятельным работником, не извергнутым из жизни своей страны, но органически включенным в реальный жизнеоборот. Только тот, кто чувствует себя самокормильцем, приносящим пользу своему народу, имеет основу для неподкупного волеизъявления и голосования... Без этого демократия быстро вырождается в непрерывную схватку беспочвенных рвачей...»

Авторитаризм в отличие от тоталитаризма совсем не претендует на тотальное государственное регулирование. Более того, он заинтересован в развитии самостоятельности и инициативы граждан. Этот строй прочно держит в руках лишь ключевые и решающие рычаги общественной жизни, не вмешиваясь в частную жизнь и не занимаясь навязчивой опекой. Авторитаризм не нуждается в огромном бюрократическом и репрессивном аппарате, просвечивающем жизнь общества до самого дна, разрешая гражданам все то, что не запрещается государством. Смысл авторитаризма не в насилии, а в воспитании граждан, в укреплении роли права и хозяйственной самостоятельности человека. Его главный аргумент — авторитет, а не сила.

Конечно, такой вид правления при неспособности реализовать указанные задачи рискует скатиться к тоталитаризму. Однако эта опасность ни в коем случае не большая, чем в условиях, преждевременного введения демократии. Гарантиями против политической катастрофы выступают эффективное — функционирование — авторитарной — диктатуры, ее последовательность в решении главных проблем.

Ильин считает, что после развала тоталитарного режима авторитарная диктатура может принять три основные формы: диктатура «партийного демократа»; диктатура немногочисленного коллегиального органа, который будет поставлен в. подчинение многочисленному коллегиальному органу, единоличная диктатура, делающая ставку на духовную силу и на качество спасаемого диктатурой народа. Наиболее адекватной формой авторитарной власти при переходе от тоталитарного строя к демократии, с точки зрения Ильина, является единоличная диктатура. Она лишена недостатков других форм. «Партийный демократ неизбежно испытывает на себе давление своей партии, он не может решительно отказаться от проповедуемых ей идеологических догм, схем и лозунгов, проявить самостоятельность мышления и действия».

76

Жизнеспособность любого государства, независимо от формы правления, по Ильину, определяется наличием аристократии и степенью ее влияния в обществе.

Демократия ничего не стоит, если в государстве отсутствует механизм выдвижения вверх действительно талантливых, даровитых граждан. Неспособность к формированию аристократии и привлечению ее к власти — верный признак государственного кризиса, предвестие политической катастрофы.

Ильин отмечал две позиции в отношении к аристократии. Первая обусловлена завистью и эгоизмом. Она не терпит социального превосходства, выступает за всеобщее уравнение, с подозрением и злобой относится ко всему неординарному. Вторая в аристократии видит благо для государства. Эта позиция исходит из убеждения в принципиальном неравенстве людей по их основным качествам (здоровью, силе, воле, образованности, честности, благородству, таланту и т. д.). Приверженцы такой позиции ценят в людях не те черты, которые их роднят с другими, а, наоборот, черты уникальные, самобытные, выдающиеся. Они уверены в том, что объективное неравенство должно определять и различное отношение к людям «соответственно с их свойствами, качествами и делами». В этом заключается социальная справедливость. Ильин называл это «идеей — ранга», которая необходима для эффективного функционирования государственной власти.

В«Идее ранга» две стороны: действительный ранг, который есть не что иное, как присущие человеку качества, и социальный ранг — полномочия, права и обязанности человека, которые признаются за ним со стороны общества и государства. Соотношение действительного и социального рангов может быть различным.

Вслучае, когда действительный и социальный ранги совпадают, государство представляет собой эффективный и здоровый организм. Это верный признак правильной государственной формы, фактор, обеспечивающий авторитет власти и расцвет национальной культуры. Когда же действительный и социальный ранги не совпадают, складываются условия, при которых верхние этажи социальной лестницы занимают люди низкие и недостойные. А это свидетельствует о порочности государственной формы, приближающемся кризисе государства. «...Продажное чиновничество, дурной король, глупый и невежественный профессор, тупой и злой учитель, засилье бездарных «артистов» черствое и жестокое офицерство, судьи без правосознания, парламентарии без чувства ответственности, полиция, лишенная мужества...».

77

Новая аристократия должна быть не замкнутой кастой, а подвижным пополняющимся новыми способными людьми слоем, всегда готовым освободить себя от неспособных. Она должна выступать носителем культа права, блокирующего волюнтаризм чиновников. Для этого необходимо закрыть возможности «кормления» от должности, частную наживу от служебного положения. Вместе с тем аристократия становится духовным лидером только в силу достойного несения «ведущей идеи», понимаемой и разделяемой всем народом. Все это служит необходимым условием воспитания в массах уважения к власти, понимания заслуженное тех особых условий, в которых нуждается ведущий слой для эффективного выполнения своих функций.

Важным фактором перехода от тоталитаризма к демократии является «сильная государственная власть». К анализу этого понятия Ильин в полном соответствии с принципом «органического понимания политики» подходит со стороны ее внутреннего содержания, считая, что «власть есть, прежде всего, и больше всего — дух и воля, т. е. достоинство и правота наверху, которым отвечает свободная лояльность снизу». Он утверждает: «Сила власти есть, прежде всего, ее духовно-государственный авторитет, ее уважаемость, ее признаваемое достоинство, ее способность импонировать гражданам. ...Истинная сила власти состоит в ее способности звать, не грозя и встречать верный отклик в народе».

Сильная власть, отмечал Ильин, вовсе не та, которая вызывает страх, широко использует карательные органы, аппарат принуждения. Напротив, необходимость регулярного насилия со стороны власти есть признак ее внутренней слабости, отсутствия духовного авторитета, неспособности аргументировано убеждать. Кроме того, ошибочно было бы считать сильной ту власть, которая стремится контролировать все сферы общественного бытия вплоть до личной жизни граждан. Это стремление лишь подтверждает отсутствие доверительных отношений между властью и народом, боязнь власти выпустить из поля зрения любую мелочь. Власть, претендующая на всеобъемлющее регулирование, сама себя ослабляет, ибо нуждается в росте бюрократического аппарата, системе террора и всеобщего доносительства, противопоставляет себя массам и внутренне отвергается ими. Тоталитарная власть сильна только по видимости, с внешней стороны.

Таким образом, отвергая тоталитаризм и скептически относясь к демократии, Ильин отдает явное предпочтение авторитарному режиму. Ильин, трезво оценивая реалии истории, понимал, что возрождение монархии в посткоммунистической России невозможно. Поэтому он ратовал за введение — автори-

78

тарного режима с последующим развитием демократических начал («ограниченное право голоса»).

Тихомиров, критикуя демократию, выдвинул идеи о системе прав и обязанностей личности. Это было особенно важно в начале ХХ века, когда в этой сфере не существовало четких определений и законов, охранявших права человека. И в решении этого вопроса он считал, что монархия «обещает более твердое обеспечение прав личности, чем демократия».

3.4. КРИТИКА СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ ТЕОРИЙ ТИХОМИРОВЫМ И ИЛЬИНЫМ

Трудно назвать других консервативных публицистов, которые уделяли столько внимания критике социализма. Тихомирову социал-демократическое движение представлялось наиболее опасным из всех революционных течений. Ещё в 1891 г., предостерегая правительство, он писал: «Успехи социальной демократии показывают, что это движение спорить о том, избежно или неизбежно его нарастающее. Можно было бы прямо торжество, но сомневаться в его возможности легкомысленно. Если социалистический переворот намечен в судьбах человечества, то его произведёт, конечно, партия». Тихомиров считал социализм ложным, «глубоко ошибочным учением».

Тихомиров подвергал резкой критике марксистские представления о государстве. Он полагал, что революционное государство будет строиться на «закрепощении всех граждан под знаменем целого общества», а «партийная «правящий класс политиканов», руководить им будет бюрократия». Он особо подчеркивал, что «социализм отбирает у человека идею отечества».

Производство при социализме рисовалось Тихомирову как «громадная организация крепостного труда», новое издание феодализма. Тезис же Маркса об отмирании государства вообще объявлялся им пустой фразой, необходимой для обмана рабочих: государство, верховная власть, классы, известная иерархия общества и т.п. — все это «вечно одинаковые и неизменные по существу» основы всякой общественной жизни, уничтожить которые человек не в силах.

Вмарксизме Тихомиров видел отрицание свободы личности, инициативы

итворчества человека, учение Маркса он называл «неслыханно реакционным». Главную ошибку оппонентов Маркса — народников, как революционных, так и либеральных, — Тихомиров видел в том» что они не умеют «рассмотреть в нашем крестьянстве живого национального слоя, а все думают видеть в нем оторванный класс». Отсюда — стремление интеллигенции «пересоздать Рос-

79

сию» не на общенациональных, а именно на классовых (крестьянских — у народников, пролетарских — у марксистов) основах. Ильин полагал, что осуществление социалистических преобразований возможно лишь в тоталитарных государствах. Здесь его оценки часто носят эмоциональный характер. Как и Тихомиров, он видел наличие частной собственности главным препятствием для победы социализма. Пример Советского государства показал» по мнению И.А. Ильина, что социалистическое государство это машина для подавления классовых врагов и для принудительной организации труда. Самостоятельности граждан в таком государстве будет положен конец.

В отличие от Ильина Л.А. Тихомиров выделял «позитивные» стороны «научного социализма», он неоднократно подчёркивал стройность учения Маркса. В число «заслуг» социализма, как учения, он зачислял анализ экономического фактора, выяснение места рабочего класса в системе производства, критика буржуазных теорий прогресса, пропаганду коллективизма и солидарности, относя его создателей к «самым сильным умам ХХ века».

Социалисты показали зияющие язвы западного капитализма, заставили правящие круги и буржуазию пойти на уступки трудящимся массам.

Тихомиров видел истоки социалистических учений в злоупотреблениях буржуазного общества. Он выделяет социально-политические причины возникновения социалистических учений. — Западное государство было лишено прямой связи с социальным строем общества, вследствие чего должно было установить её посредством партий, а это, по мнению Тихомирова, приведёт к классовому захвату власти. «Буржуазная идея — во имя свободы личности — установила невмешательство государства в экономические отношения». Но государство не должно полностью уходить из социально-экономической сферы. Оно должно вмешиваться в экономику, когда нужно, сглаживая противоречия буржуазного общества. Став на такой путь, уверял Тихомиров, государство могло бы бороться против социализма «как идея пролив идеи».

Применительно к России Тихомиров отмечал, что «социальная демократия теперь потому и имеет влияние на рабочих», что доказывает им, что профессиональная борьба есть часть борьбы за социализм. Государство же, объявляя профессиональные союзы способом «закономерной» борьбы труда с капиталом, тем самым «как бы само» признает «правильным исходный пункт социализма о классовой борьбе». В этом главный порок самой идеи профессионального движения, от которой надо отказаться, выдвинув вместо нее «идею попечения, при котором даже репрессия теряет одиозный характер, ибо имеет в виду нужды и пользы самих же рабочих». Русское государство, провозглашал

80