Консервативное направление русской общественно-политической мысли в конце XIX — первой половине XX века. Монография
.pdfИльин говорит, что Лев Толстой называет всякое обращение к силе в борьбе со злом «насилием» и рассматривает его как попытку «кощунственно» узурпировать Божью волю.
Эта книга стала предметом острой полемики на протяжении нескольких лет. В этой полемике приняли участие почти весь свет русского зарубежья: Н. Бердяев, Д. Мережковский, Н. Лосский, П. Струве, С. Франк, иерархи русской православной церкви — митрополит Антоний, архиепископ Анастасий, писатели И. Шмелев, А. Ремизов, 3. Гиппиус и др.
Ильин указывает на то, что не всякое применение силы должно считать-
ся насилием. «Насилием» нужно называть только произвольное, безрассудное принуждение, исходящее от злой воли или направленное ко злу. Он считал, что «граф Л. Н. Толстой и его единомышленники выдают свое бегство от проблемы за решение ее»104. В целях предупреждения непоправимых последствий грубой ошибки или дурной страсти человек, стремящийся к добру, должен сначала искать психические и духовные средства для преодоления зла добром. Сопротивление злу силой и мечом позволительно не только когда оно возможно, но и когда оно необходимо, потому что нет других средств. В этом случае не только право, но и обязанность человека является его вступление на этот путь.
Означает ли это, что цель оправдывает средства. Конечно, нет. Путь силы и меча, говорит Ильин, «как обязателен, так и справедлив». «Только лучшие из людей могут проводить в жизнь эту несправедливость, не заражаясь ею, могут находить и соблюдать должные пределы в ней».
Тема «православного меча» неоднократно возобновлялась в русской мысли, особенно во время нашествия Наполеона «Особенно здесь следует выделить книги В.Ф. Эрна «Меч и крест» (1915), «Время славянофильствует. Война, Германия, Европа и Россия» (1915), а также «Духовный смысл войны» И.А. Ильина (1915).
Брошюра И.А. Ильина положила начало его работе над одной из самых сложных проблем христианской культуры. Но в предреволюционные годы на патриотической волне спор шел не столько о «сопротивлении злу силою», сколько о метафизических предпосылках и последствиях мирового конфликта: искали связи между военной индустрией Круппа и философией Канта... А вот в пору гражданской войны неожиданно вновь нашла приверженцев толстовская идея «непротивления».
Именно в это время князь Е.Н. Трубецкой в своей итоговой книге «Смысл жизни» (1918) со всей решительностью высказался в пользу деятельной христианской борьбы «за мiрь», за вселенную, предупреждая, что отказ от этой
41
борьбы означает добровольную сдачу во власть Антихриста. Ильин несомненно разделял это убеждение Е.Н. Трубецкого, свидетельством чему является его дерзновенная речь, произнесенная в 1921 г. и посвященная князю как ратоборцу христианской культуры: «Духовная культура и ее национальные вожди».
Другого вождя нации и подлинно православного полководца Ильин видел в адмирале Корнилове. В ряде выступлений, посвященных этому герою «белого дела», Ильин впервые достаточно подробно развернул свои взгляды на «сопротивление злу силою».
В статье «Идея Корнилова» Ильин выступил как убежденный идеолог «православного меча», нашедший духовную опору в иконописных образах архистратига Михаила и Георгия Победоносца. Он отстаивал, казалось бы, самоочевидную истину, утверждая, что никто не вправе «предоставлять злодеям обижать слабых, развращать детей, осквернять храмы и губить родину». Однако самоочевидной эта истина была для русской интеллигенции десятилетием раньше. Теперь же на нее приходилось смотреть сквозь призму международного признания большевистского государства, которое осуществляло свою власть с позиций куда более прочных, чем у императора Юлиана Отступника, первого врага христианской теократии. И потому толстовская идея «непротивления» не только вновь обрела актуальность, но и неприметно отождествилась с евангельскими принципами повиновения внешней власти.
И.А. Ильин, конечно же, предвидел подобное развитие событий и основательно подготовился к опровержению толстовства. Его статья об идее Корнилова была только прелюдией к фундаментальному исследованию «О сопротивлении злу силою», вышедшему в свет в 1925 г.
Проблема абсолютной ответственности человека за себя самого, за других людей, за весь мир всегда была одной из главных в работах Ильина. Особенно подробно она рассматривается в книге «О сопротивлении злу силою». Если в труде о Гегеле в центре внимания Ильина был в основном «путь Бога» в мире, то книга «О сопротивлении злу силою» целиком посвящена «пути человека». Прежде всего, здесь конкретизируется понятие зла. Если раньше оно отождествлялось с безликой эмпирической стихией мира, то теперь Ильин утверждает, что единственное местонахождение фундаментального зла мира — душа человека. Из этого тезиса, соединенного с представлением об «одинокости», телесной изолированности каждого из нас, следует, что постоянная борьба со злом в своей душе — это обязанность каждого человека, и только сам человек способен окончательно победить это зло. Но одновременно в силу духовной взаимосвязи и взаимозависимости людей они обязаны по мере сил
42
помогать друг другу в своей борьбе, то есть несут ответственность не только за себя, но и за других. Человеческая жизнь при этом предстает как непрерывная, ни на мгновение не прекращающаяся борьба, причем ни один из нас не имеет права уклоняться от нее; «нейтральность» в данном случае означает «потакание» злу, приводит к допущению его в свою душу и к распространению его на других людей.
Хотя в книге нет ссылок на конкретные исторические обстоятельства, обусловившие ее появление, Ильин не только не скрывал, но и настойчиво подчеркивал непосредственную взаимосвязь своих теоретических построений с идеологией белого движения. Победа большевизма в России рассматривалась им как окончательное раскрытие и торжество злого, сатанинского начала в истории человечества. В соответствии с этим борьба против большевизма приобрела для него вселенское значение, стала своеобразным Армагеддоном, решающей битвой божественных сил добра и сатанинских сил зла; не только примиренческое, но даже нейтральное отношение к большевикам, к советской власти означало для Ильина соглашение с самим Сатаной. Неудивительно, что после высылки из России он оказался в стане правой эмиграции и вскоре сделался одним из духовных лидеров белого движения. Во второй половине 20-х годов Ильин все свои силы посвящает активной политической и публицистической деятельности, направленной на объединение сил, готовых продолжать непримиримую (в том числе и вооруженную) борьбу с коммунистическим режимом в России. С этой целью он в 1926 г. даже начал издавать журнал «Русский колокол», который просуществовал до 1930 года. Начинается новый этап развития творчества И.А. Ильина, о нем пойдет речь ниже.
2.2. ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ ПУБЛИЦИСТИКА И.А. ИЛЬИНА
Только крушение надежд на скорое падение большевизма и изменение в начале 30-х годов политической ситуации в Германии (где он жил, начиная с 1922 г.) заставили Ильина снова посвятить себя философскому творчеству. В 1932–1935 гг. он пишет книгу «Путь духовного обновления», которая обозначила существенное изменение его мировоззрения. Раньше центральным принципом философии Ильина была идея ответственности человека за ход истории, требующая активной деятельности в мире. Но в начале 30-х годов сама история доказывала обреченность борьбы с ее безжалостными законами; европейская цивилизация неотвратимо вступала в долгую эпоху господства «раскрепощенного зла», усмирить которое не могла уже никакая сила. Понимая это, Ильин
43
теперь выдвигает на первый план требование к человеку культивировать в себе основы веры, любви, совести, предполагающее скорее уход из мира, чем активную борьбу с ним.
Эта тема становится главной во всех поздних работах Ильина. В работе «Путь духовного обновления» И.А. Ильин выделяет такие категории как патриотизм, национализм, свобода внутренняя и внешняя. Ильин уделяет внимание проблеме соотношения знания и веры. Подчеркивает различия православия и католичества. Проблема истинного национализма разрешима в связи с духовным понимаем родины. Национализм по Ильину — любовь к духовному своеобразию народа. Национальная гордость не должна вырождаться в тупое самомнение и плоское самодовольство. Она не должна внушать народу манию величия. Настоящий патриот учится на политических ошибках своего народа, на недостатках его характера и культуры. Духовная любовь к предмету может подразумевать и критику его. Ильин выделяет критику ироническую, злобную, несправедливую, нигилистическую и разрушительную; так критикуют враги. Есть критика любовная, воспитывающая, творческая даже и тогда, когда гневная; это критика созидательная, такая критика внушает мужество и волю к преодолению своих слабостей.
В1938 году он покинул Германию, спасаясь от преследования нацистов,
ипоселился в пригороде Берна Цолликоне, где и прошли последние 16 лет его жизни. Здесь были написаны книги «Поющее сердце. Книга тихих созерцаний», «Путь к очевидности» и «Аксиомы религиозного опыта» (в 2-х томах). Главным принципом философствования Ильина становится неукоснительное согласование всех своих идей с канонической православной догматикой. Естественно, что при этом некоторые основополагающие принципы его философии подверглись радикальному пересмотру. Прежде всего это касается проблемы отношения человека к Богу. Отвергая идею тождества Бога и человека, Ильин называет теперь стремление к полному растворению в Боге одним из главных «соблазнов» религиозного опыта. В соответствии с этим меняется оценка положения человека в мире. Возвращаясь к традиционному пониманию всемогущего и благого Бога, Ильин ограничивает значение земной жизни человека. Бог бесконечно выше и совершеннее человека, поэтому только его замысел определяет судьбу мира и предназначение человека; только в рамках этого предназначения можно говорить об ответственности и свободе человека.
Вгоды жизни в Швейцарии Ильин сотрудничал с Русским Христианским Трудовым движением, выступая в его периодических изданиях и сборниках.
44
Оно было менее политизировано, чем белогвардейский Русский ОбщеВоинский Союз, с которым философ был тесно связан.
Исключительно плодотворным было научное творчество Ильина, выходили его книги по философии, правоведению, истории политических учений, по вопросам религии и культуры: «Религиозный смысл философии. Три речи» (1924), «О сопротивлении злу силой» (1925), «Путь духовного обновления» (1935), «Основы художества. О совершенном в искусстве» (1937), «Основы христианской культуры» (1938). К этому периоду относятся серии его брошюр: «Родина и мы» (1926), «Яд большевизма» (1931), «О России. Три речи» (1934), «Творческие идеи нашего будущего» (1937), «Основы борьбы за национальную Россию» (1938).
Вэтих работах окончательно проявился наметившийся еще в 1916–1920 гг. глубокий сдвиг в области его теоретических интересов и увлечений.
Вцентре раздумий русского мыслителя теперь — проблемы России, ее истории, поиски путей социального и духовного возрождения родины, вопросы нравственного становления личности.
При решении этих характерных для философии Русского зарубежья проблем Ильин стоял несколько особняком, сохраняя присущее ему «лица не общее выражение», резко проявившуюся индивидуальность. Это касается и стиля философствования и политических симпатий. Броской и размашистой мысли Н. Бердяева, Л. Шестова, Д. Мережковского, он пытался противопоставить строгую и ясную форму философствования. Характерны для мыслителя принципиальность и прямота, невозможность для него пойти на какие-либо сделки со своей совестью, враждебность к любым формам подавления человеческой личности.
Н.П. Полторацкий в своей книге говорит, что «как личность Ильин был исключительно цельной и впечатляющей натурой, гармонически сочетавшей в себе мощный интеллекта, горячее сердце и сильную волю. Это был дух, укорененный в инстинкте, приемлющий мир, государство, нацию и культуру, ищущий во всем предметности и очевидности и жаждущий божественного».
Философия его никогда не была отвлеченной, она предметна. Она выра-
жена определенно, доступно, образно, через отношение к религии, к трагической мировой и русской действительности, наконец, к искусству и культуре. Язык Ильина точен и образен, литературная критика сама по ходу дела превращается в художественное произведение, звучащее и свежо, и злободневно.
Даже на «свободном» Западе труды русского философа, публициста и критика замалчивались, издавались весьма неохотно, выборочно. Многое не
45
опубликовано и до нашей поры русском философе. Те, кому о подобных явлениях положено знать «по штату», торопятся образовать русскую душу, по словам Ильина, «по-детски доверчивую, искреннюю, добрую и смиреннопокаянную рабской душой». А «мудрое терпение и умение прощать и повиноваться» считают признаком нашей национальной неполноценности.
Каким же в итоге складывалось положение Ильина в русской философии, в том блестящем кругу религиозных мыслителей, которых Россия заново открывает сегодня? Тематика его творчества, как уже сказано, ставила его особняком. Но дело было не только в тематике. Она изменится впоследствии; Ильин оставит гегельянские студии и обратится к предмету, составляющим коренную и сердцевинную проблематику русской мысли. В центре его творчества будут стоять Россия и христианство. И, тем не менее, отчетливая дистанция между ним и другими сохранится. Как пишет Н.П. Полторацкий, главный современный знаток и исследователь Ильина: «Ильин занимает совершенно особое место в той плеяде русских мыслителей, которые создавали современную русскую религиозную философию. И это не только потому, что он расходился идейно с наиболее известными из них с Розановым, Мережковским, Булгаковым, Берляевым, Франком, Вячеславом Ивановым, Карсавиным и другими. Ведь расхождения были между самими этими авторами. В случае Ильина дело не в самом факте, а в характере и содержании этого расхождения. Расхождение было острым и распространялось на целый ряд областей. Суть этого «острого расхождения» я бы раскрыл так; Ильин при той же тематике, — философ иных истоков, иной школы. Он не разделяет общих славянофильских и соловьевских корней, но сохраняет выучку немецкой классической философии с ее уклоном к формальному конструированию. Вдобавок и индивидуальный его стиль был отмечен холодной риторичностью и педантизмом. «Чужой человек, иностранец, немец» — это Бердяев об Ильине. Иван Александрович не оставался в долгу, так оценив мысль Бердяева (а также Розанова и Булгакова): «Философия бес- предельно-темпераментная и парадоксальная».
Смысл философии состоит, по Ильину, в познании Бога и божественной основы мира, а именно в изучении истины, добра, красоты как исходящих от Бо-
га. Ильин объясняет упадок современного искусства недостаточным распространением в настоящее время религии среди народа, высказывая надежду, что опять наступит период религиозного возрождения. Таким образом, в творчестве Ильина сильно чувствуется влияние Гегеля. Ильин по-новому освещается систему Гегеля, хотя многие его положения, по мнению В.В. Зеньковского, спорны.
46
Предмет философии по Ильину — есть Бог: «философия — пишет Ильин — исследует в меру ее божественности»; «философия приемлет в себя предмет религии».
Таким образом, если до революции И.А. Ильин — больше религиозный философ, то после 1917 года тема русской революции занимает центральное место в его творчестве, теперь он оратор, который нес слушателям горячее, всегда небезразличное и значительное слово. Определяющей линией творчества Ильина выступает стремление переосмыслить историческое прошлое России, разобраться в причинах и обстоятельствах революции, сокрушившей могучее государство.
Духовное наследие И.А. Ильина огромно. Его творчество неотделимо от России и от ее народа. Особое место в его творчестве занимают подготовка и выпуск статей, составивших в итоге два больших тома «Наши задачи. Книга не задумывалась как цельное самостоятельное произведение. Это был оперативный отклик на злобу дня. Эту работу Ильина можно назвать своеобразной хрестоматией российской жизни, т. к. она содержит сведения о прошлом России, об основах ее государственного устройства, ее культуре, духовности.
В силу обстоятельств, определяемых эмигрантским положением Ильина в Швейцарии, в начале он не подписывал своих статей, а имя автора «Наших задач» впервые было названо только в 1952 году. Первоначально статьи предназначались для единомышленников из Русского Обще-Воинского Союза (РОВС). Первый выпуск состоялся 14 марта 1948 года. В течение 6 лет их вы-
шло 215.
Центральное место в книге занимает вопрос о революции — как она го-
товилась, осуществлялась. В чем истоки и причины национальной трагедии. Ильин убедительно развенчивает миф о национальных истоках русской революции. Речь идет о том, что отнюдь не все причины трагических испытаний укоренены в своеобразии национального характера русского человека, обусловлены сутью русской жизни. Но, все же, он вынужден признать, что «безумие русской революции возникло не просто из военных неудач и брожения, но и из отсутствия политического опыта, чувства меры, патриотизма и чувства чести у народных масс и у революционеров».
Ильин настаивал на том, чтобы Россию «не смешивали с Советским государством». Он был уверен в грядущей большой войне Запада против «левых тоталитаристов и коминтерна».
Публицистика Ильина обширна. Исследователи призывают к тому, что «надо бы неспешно разобраться в эмигрантском наследии».
47
Основу его жизненной надежды составляла неистребимая, глубокая и твердая вера в лучшее будущее России. Трезво взирая на жизнь, реально вос-
принимая закономерности истории, Ильин понимал, что прежняя Россия никогда не повторится. Он осознавал, что ни Запад, ни США не принесут подлинного избавления, никакие попытки копировать западный образ жизни, переносить приемы западной цивилизации на российскую почву не приведут к обретению самостоятельности.
«Ни один народ в мире не имел такого бремени и такого задания, как русский народ. И ни один народ не вынес из таких испытаний. …такой самобытности, такой духовной глубины».
Ильин исходил из того, что России нужен новый русский человек, с познавательным, нравственным, обновленным религиозным, собственническим, хозяйственным и гражданским укладом.
48
ГЛАВА III. СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ ВЗГЛЯДЫ Л.А. ТИХОМИРОВА И И.А. ИЛЬИНА
3.1. ОБЗОР СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИХ ТЕОРИЙ КОНСЕРВАТИВНОГО НАПРАВЛЕНИЯ РУССКОЙ ОБЩЕСТВЕННОЙ МЫСЛИ КОНЦА XIX — НАЧАЛА ХХ ВВ.
Становление российского консерватизма как идейно-политического течения вопрос дискуссионный в отечественной историографии. Большинство исследователей относят его к концу ХУШ — начала ХХ вв. Оно было вызвано влиянием идей Великой Французской революции, которые несмотря на ограничительные меры российских властей, находили отклик среди российской интеллигенции. Историк В.Я. Гросул считает, что консерватизм стал оформляться в начале ХХ века в эпоху Александра I.
Политическая и социальная неоднородность — характерная черта рус-
ского консерватизма, который «никогда не представлял собой единого монолита». Но при всей несхожести и многообразии форм консервативного течения российский консерватизм имел свои политические особенности. Вплоть до начала ХХ века консерваторы ратовали за сохранение самодержавной власти как проявления универсального мирового порядка. Отечественная консервативная идеология была органически связана с православной религией, опираясь на религиозные догматы в разработке теоретических построений, признавала несовершенство природы человека, неразумность и греховность которого можно преодолеть лишь путем нравственного самосовершенствования в лоне церкви. Особенностями этого течения являются также принятие как всеобщей данности социального, всеобщей данности социального, умственного и физического неравенства людей, стремление к сохранению традиционных групп, сословий и классов. Идеологи консерватизма безусловно признавали незыблемость частной собственности. Консервативные деятели всегда «борются за сохранение традиционных, сложившихся основ общественной жизни».
Охранительные идеи, шедшие в курсе официальной правительственной мысли, выражали такие крупные общественные деятели конца ХVIII — начала ХIХ вв, как Н.М. Карамзин (1766–1826), Г.Р. Державин (1743–1816) и В.А. Жуковский (1783–1852).
Министром народного просвещения графом С.С. Уваровым в ряде работ была разработана «теория официальной народности». она систематически внедрялась в школах и университетах. В 30–40-е гг. XIХ в. идеи «официальной
49
народности» нашли отражение в исторических трудах М.П. Погодина, в литературных произведениях М.И. Загоскина, НВ. Кукольника, Ф.В. Булгарина, в учебниках и периодических изданиях. Единомышленником Погодина в защите «охранительной традиции» был профессор русской словесности С.П. Шевырев‚ придерживаясь доктрины официальной народности, он приписывал русскому народу такие черты, как покорность, смирение и религиозность. Крупными — идеологами консерватизма были также С.С. Гоготский, О.М. Новицкий, П.Д. Юркевич.
Видным теоретиком консервативного толка являлся М.Н. Катков — публицист, издатель, профессор кафедры философии Московского Университета, затем редактор правительственных изданий — газеты «Московские ведомости», журнала «Русский вестник».
На протяжении всей своей жизни он вел борьбу против радикальных идей и их распространения в России, обрушиваясь с нападками на демократические издания. Ведущим политическим убеждением Каткова была идея незыблемости самодержавия, в котором он видел высшую форму государственности.
Творчество Ф.М. Достоевского, его — социально-политическая концепция оказали огромное влияние на эволюцию социально-философской мысли России в целом, на нравственно-религиозную философию к. ХХ — н. ХХ в. Достоевский также важен в историко-политической мысли как писатель-пророк. Психологически он предвосхитил появление тоталитарных режимов ХХ в.
Среди близких идейно Достоевскому были А.А. Григорьев‚ Н.Н. Страхов, стоявшие на позициях почвенничества.
Основная научная проблематика философа Соловьева носила сугубо религиозный характер. В истории русской консервативной мысли теократическая теория Соловьева стала поворотным пунктом. В его философских сочинениях, статьях содержались, однако, оригинальные социально-политические воззрения. Монархизм Соловьева был особенным: разделение власти между первосвященником, цезарем и пророком серьезно подрывало представление о ее неделимости. Преобладание этики над психологией и авторитарностью окрашивало все учение Соловьева о государстве. Последнее определяется как лицо, но не юридическое. Государство должно основываться на равновесии многих сил, выраженном в законе «общем для всех борющихся сторон пределе». По его мнению, вся государственная общественная жизнь должна строиться на основах христианства. Все социальные и политические отношения должны носить христианский характер.
50