Консервативное направление русской общественно-политической мысли в конце XIX — первой половине XX века. Монография

Оригинальным мыслителем второй половины ХХ в. был К.Н. Леонтьев, Он принадлежал к представителям позднего славянофильства. Вместе с тем его воззрения отличались эсхатологическими идеями, строгой религиозностью, политическим консерватизмом. Он полагал, что России угрожает западная цивилизация, вступившая в третий период своего развития — вторичного упрощения и упадка. Выход для России Леонтьев видел в следовании византийской традиции, под которой понимал самодержавное государство, основанное на ценностях православного христианства. Он утверждал, что «не нам надо учить народ, а самим у него учиться». Леонтьев искренне не понимал демократии, революционных и даже либеральных взглядов, оставался их непримиримым противником.

Резко критиковал демократию, парламентаризм и К.П. Победоносцев. Он с подозрением относился ко всему новому, веря в незыблемость и устойчивость существовавших в России порядков. Победоносцев отвергал идею народовластия и любых иных форм ограничения верховной власти монарха. Силу самодержавной власти он видел в исторически сложившемся единстве самодержавия и народа. Оставаясь последовательным сторонником абсолютной монархии, Победоносцев выступал с резкой критикой любых изменений.

Л. А. Тихомиров и И.А. Ильин внесли большой вклад в теорию русского консерватизма. Однако их путь к консервативному творчеству был различен. Лев Тихомиров занял достойное место в рядах теоретиков православного монархического консерватизма, пройдя сложный путь эволюции от революционера до идеолога самодержавия. Тихомиров начал общественную деятельность будучи членом антигосударственной партии, став затем апологетом государства.

Оформление государственно-правовых, социальных взглядов мыслителей происходило в различные эпохи. Тихомиров жил в условиях существования русской империи, имея возможность предлагать рецепты реформирования самодержавия. Публицистика ильина складывалась в период существования советского государства. Если взгляды Тихомирова носили больше практическое значение, то идеи А. Ильина носили абстрактный характер критики коммунистического государства. Ильин размышлял уже о будущей посткоммунистической России. Исходя из этого, хотя и Тихомиров, и Ильин принадлежат к одному консервативному течению русской общественной мысли, в их взглядах прослеживаются определенные различия.

Нужно отметить, что в противовес К.П. Победоносцеву, Л. Тихомиров считал совершенно необходимым для укрепления самодержавия проведение определенных реформ, поскольку он был убежден, что промедление с рефор-

51

мами неизбежно приведет к социальной революции. Но эти мысли не привели его к либерализму. Наоборот, Л. Тихомиров не менее резко, чем К. Победоносцев, критиковал либералов, которые объявлялись им главными виновниками революционизирования русского общества.

Необходимо подчеркнуть эволюцию взглядов мыслителей. Л. Тихомиров прошел путь от идеолога революционной ортодоксии к православному консерватизму. Затем убедившись в невозможности эффективного реформирования самодержавия, Тихомиров отходит от активной общественной деятельности. В центре его раздумий теперь — тема апокалипсиса, мистические религиозные искания. Развитие взглядов Ильина прошло несколько этапов. До революции 1917 года Ильин — религиозный философ, затем в сфере его размышлений происходит сдвиг в сторону морально-этических исканий. В эмиграции Ильин становится ярким публицистом, сотрудничает со многими изданиями. Главное теперь в его творчестве — проблемы России, ее история, поиски путей социального и духовного возрождения родины.

Обращение бывшего народовольца Льва Тихомирова к православному и монархическому идеалам произошло в обстановке, когда основания консервативного мировоззрения (в его классическом понимании) были уже существенно подорваны буржуазными преобразованиями второй половины ХIХ века и нарастанием революционной ситуации.

Первая четверть ХХ века была бурным периодом развития России. В до-

революционной общественной мысли шли споры вокруг проблемы государственного и социально-экономического устройства Русского государства. В ходе этих дискуссий в рамках консерватизма возникает несколько течений. По мнению В.В. Шелохаева, среди консерваторов были свои «правые», «связавшие свою судьбу с авторитарным режимом», резко выступавшие против давно назревших реформ, «центр» или «реформистский консерватизм» выступавший за умеренные реформы политической системы (например, идея законосовещательного народного представительства в виде Земского собора), и, наконец «левые», зачастую критиковавшие самодержавный режим и выступавшие за его ограничение законодательной формой народного представительства (Государственной думой) («либеральный консерватизм»). В к. ХIХ в н. ХХ вв. социальная база русского консерватизма все более расширяется и в процесс осмысления эволюционного развития России помимо дворянства вовлекаются представители самых различных страт (некоторые слои купечества, торгово-промышленная буржуазия, часть интеллигенции, средние слои города и деревни).

52

Государственно-правовые и социально-экономические взгляды Л. Тихомирова и И. Ильина занимали значительную роль в этой полемике. Их установки — «оригинальное творение философской, исторической и политической мысли, исключительное по своей краткости, сжатости, насыщенности, точности и глубине, содержащее много новых, основательно продуманных идей». Какое же место занимали их идеи в общей картине русской мысли. Об этом пойдет речь ниже.

3.2. ГОСУДАРСТВЕННЫЙ СТРОЙ И ОБОСНОВАНИЕ МОНАРХИЧЕСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ В ТРУДАХ Л.А. ТИХОМИРОВА И И.А. ИЛЬИНА

Социально-политические взгляды Тихомирова изложены в многочисленных статьях в журналах «Русское обозрение» (1892–1997), «Московские ведомости» (1900-е гг.) и работе «К реформе обновленной России». Он также сотрудничал с журналом Русского народного союза им. Михаила Архангела «Прямой путь», его работы опубликовывались в изданиях религиознобогословского направления. Иван Ильин изложил свое видение государственных, социальных, правовых проблем в работах «О грядущей России», «Путь духовного обновления», сборнике статей 1948–1954 гг. «Наши задачи».

Для Тихомирова и Ильина характерно обоснование идеи государственности на нравственной, духовной основе. Государство в их понимании — органичное объединение людей, союз нации. Тихомиров утверждал надклассовый характер Русского монархического государства — «государство...по своему смыслу есть внеклассовое учреждение, организация общей власти над всеми классами, над всеми национальными слоями». По Ильину государство — «родина оформленная и объединенная публичным правом». Право и государство возникают из внутреннего духовного мира человека и осуществляется через посредство правосознания».

В сложном переплетении различных государственных форм Тихоми-

ров просматривает три основные: аристократическую, демократическую и монархическую. Каждая из них сыграла свою роль в истории, имела свои заслуги и недостатки. Однако симпатии Тихомирова определенно принадлежат монархии.

Тихомиров утверждал, что в деспотическую систему власти, именуемую абсолютизмом, может превратиться не только монархия, утратившая свои внутренние идеалы, но и демократия. Причем в демократии, с ее «безыдейно-

53

стью», вероятность такого превращения еще больше: масса, исчисляемая только количеством, признает лишь собственную силу и ничего другого.

Абсолютизм как система власти и идей сопровождается одним феноменом, от него неотъемлемым, — появлением бюрократии. Это явление свойственно и монархиям, и демократиям. В обоих случаях происходит фальсификация идей: в демократиях — народной воли, в монархиях — воли монарха. Но в монархических системах окончательному смешению самодержавия с абсолютизмом еще мешают идеократические «поправки» — влияние православного идеала. Вершиной же бюрократизации Тихомиров считает парламентаризм: его неизменные атрибуты — атомизация мнений и программ, заведомая ложь заявлений, склоки, профанация.

Идея «монархической государственности» волновала не только Л.А. Тихомирова. Идею примата монархии над политикой утверждал и философ Иван Ильин, поскольку она находится «в скрещении государственности, религии и нравственности», т. е. юридическое начало здесь тесно переплетено и с нрав-

ственным, И.А. Ильин также разделял понятия самодержавие и абсолютизм.

Он подчёркивал, что самодержец не всесилен, как абсолютный — монарх. Самодержавный государь ограничен мировоззренческими и нравственноэтическими принципами, православной верой. Более того, Иван Ильин считал, что «для разрешения вопроса об отличии монархии от республики необходимо, не выходя из пределов науки, выйти за пределы юриспруденции. Надо, не порывая с научным материалом — государственных законов, политических явлений и исторических фактов, проникнуть в их философский, религиозный, нравственный и художественный смысл и постигнуть их как состояние человеческой души и человеческого духа», поскольку вопрос о монархии — это вопрос «сверх-юридический».

С утратой православного идеала и разрушением старой социальной иерархии связано появление в хаотически смешавшемся обществе нового лидера — интеллигенции. Как это ни парадоксально, но бюрократия всячески поддерживает эту группу в ее устремлениях: «Несмотря на явную войну интеллигенции против самодержавия», общественные учреждения организовались так, чтобы дать власть именно интеллигенции.

Смычка бюрократии с интеллигенцией состоялась окончательно. Этот факт стал решающим для трансформации монархии в абсолютизм. По Тихомирову, только после 1861 года Россия превращается по-настоящему в полицейское бюрократическое государство, напоминающее по форме европейский полицейский абсолютизм ХVIII века.

54

Отрицание государственности как принципа чревато двумя последствиями: результатом будет либо подчинение человека сильнейшему, т. е. состояние анархии; либо подчинение человека стихийным силам природы, экономики, истории. В либеральной утопии человечество призывается к уничтожению обдуманной и разумной власти над собой, но ради чего? Для того чтобы подчиниться стихийной власти экономики, которая подавит нашу свободу со всей беспощадностью сил природы.

Но только государственность спасет, по Тихомирову, свободу, государственность сильная и монархическая. Единоличная власть способна быть верховной только тогда, когда нация ставит над своим политическим творчеством некий нравственный всеобъемлющий идеал, ставит его даже выше государства. Тихомиров полностью согласен с Леонтьевым в том, что «светлый идеал самодержавия» взят из политической доктрины византизма, однако идеологические его корни лежат глубже: они — в христианском понимании общих целей жизни.

Внутреннее единство монархизма и православия не исключает разнообразия внешних отношений между государством и церковью: верховная власть может стать центром религии (цезарепапизм), государство может быть подчинено церковным учреждениям (идеократия), между церковью и государством может быть заключен союз, в котором монарх подчиняется религиозной идее, а его верховная власть — непосредственно Богу (теократия).Теократия как верховенство идеала противопоставляется Тихомировым процессу внешнего оформления власти, проходящему под началом демократии и сословности западного образца.

Глубокое уважение Тихомирова к русскому монархическому государству вытекало из «ясного осознания тонкости, сложности, естественной органичности... политической жизни», и, можно добавить вслед за Ильиным, особого умения иметь царя».

По своей природе, считает Тихомиров, русские люди могут быть только монархистами или анархистами — демократические формы западного образца никогда не были близки национальному сознанию. Эгалитарный процесс, начавшийся в России после 1861 года, только продемонстрировал эту истину, поскольку он не затронул глубин национальной психологии. Однако наметился разрыв между верховной властью и народом, «не будучи в непосредственном общении с народом, носитель верховной власти действительно теряет способы являться отзвуком народных стремлений». Что может удержать Россию на истинном пути? Тихомиров напоминает, что Леонтьев видел такой путь только в консерватизме и консервативной политике. Сомневаясь в душевной молодости

55

России, великий консерватор полагал, что она уже дошла до предельной стадии своего развития и начала клониться к упадку. А раз так, то уже не приходится думать о дальнейшем развития сил, но скорее о том, чтобы поменьше их тратить и тем самым помедленнее идти к неизбежному концу.

Что может сделать монархическая государственность — для предотвращения или хотя бы для отсрочки трагического конца? Прежде всего — исполнить свой высший долг, пройдя вместе с нацией отведенный ей исторический путь. Если государственная идея русского народа есть просто фантазия и ошибка, тогда ему следует принять обычную (римскую) идею государства как системы чисто юридической. Если же русская идея, хотя и высока, но не по силам русскому народу, тогда эта идея для России сама собой упраздняется, а вместе с ней упраздняется и «мировая миссия России, ибо в сфере построения государства на основе юридической, решительно все народы показали свое превосходство перед русскими».

В результате такого мрачного конца, если даже кто-либо на пространстве бывшей русской империи будет устраивать свое новое государство, то это, во всяком случае, будут уже не русские, а «поляки, татары или даже евреи», но только не русские, которые в таком случае «во имя справедливости, во имя правды, должны отказаться от господства и перейти честно на роль народности подчиненной, не устраивающей, а принимающей устройство от тех, кто поумнее». Русские сами должны решить свою судьбу: очевидные и вечные истины находятся у них в руках — православие, монархия, народность — остается сделать выбор. Это не так просто. Многие разуверились в «русской идее» и миссии, преклоняются перед другими народами и культурами в ущерб собственным. Другие проявляют полную растерянность, никак не способствующую решению проблемы. Но Тихомиров надеется, что в обществе должны оставаться еще здоровые силы, способные предотвратить процесс полного разложения культуры. В отличие от Леонтьева Тихомиров еще не совсем потерял надежду.

Если бывшие коллеги по революционному движению считали, что Тихомиров сошел с ума, то такой недюжинный ум, как консерватор К.Н. Леонтьев, напротив, весьма заинтересовался публицистикой Льва Александровича. В начале 90-х гг. судьба свела их вместе. Леонтьев к этому времени мучительно размышлял над тем, как социализм должен войти в его историософскую схему. В частности, он полагал, что в отличие от либерализма, навязываемого Западной Европой, социализм — не что иное, как деспотизм и должен явиться закономерным продолжением всего хода русской истории.

56

В начале ХХ в. Тихомиров — редактор-издатель монархической газеты «Московские ведомости». Как эксперт по борьбе с революционным движением, был назначен членом Совета министра внутренних дел. В 1907–1908 гг. — член Предсоборного Совещания. Он печатает статьи и в «Московском вестнике» и «Русском обозрении». К. П. Победоносцев, человек крайне сдержанный, похвалил Тихомирова За ряд его публикаций. Но необходимо заметить, что книга «Монархическая государственность» Льва Александровича не вызывала интереса, так как, написанная крайне серьезно, она даже «правыми» считалась «скучной». Лишь только появление основного труда Л. А. Тихомирова в 1905 г. заставило общественность вспомнить о ней. Несмотря на якобы «партийность» «Монархической государственности», она вовсе не является политическим документом, поскольку в идеале и сама монархия должна стоять над партиями.

Если попытаться определить тот общий принцип подхода Ильина к политическим проблемам, то это — «органическое понимание политики». Со-

гласно ему различные политические системы, формы государственного устройства развиваются подобно живым организмам по своим внутренним законам, связывающим в единое и неразрывное целое все составляющие элементы и не допускающим произвольных, внешненасильственных изменений. Эти закономерности складываются на базе специфически культуры народа, веками накапливающейся и вербально не выраженной мудрости.

Устоявшиеся способы политической жизнедеятельности несут на себе отпечаток географических условий страны, характера ее исторического пути, веками господствующих религиозных верований. Вслед за Тихомировым Ильин считал, что любые политические реформы должны носить эволюционный характер. Резкие скачки и перевороты рассматриваются как вредные или даже гибельные, поскольку разрушают преемственность культуры, снижают ее уровень, отбрасывают общество в варварство. Принцип «органическое понимание политики» идентичен девизу медицины «Не навреди!». Он отрицает эффективность одной и той же политической модели или схемы для различных социаль- но-культурных общностей. «...Единого мерила, единого образцового строя для всех народов и государств нет и быть не может».

Форма устройства политической жизни в государстве должна оцениваться не сама по себе, а с учетом предрасположенности духовного мира народа к ее ассимиляции. «Государственная форма есть не «отвлеченное понятие» и не «политическая схема», безразличная к жизни народов, а строй жизни и живая организация народа. С этой точки зрения политическая деятельность не терпит приверженности, каким бы то ни было догмам и стандартам, наоборот, она

57

ищет оригинальные способы снятия возникающих социальных проблем, опираясь на глубокое понимание духовного мира народа и тщательный анализ конкретных исторических условий, в которых он оказался.

Как полагает Ильин, подлинным фундаментом социальных институтов (прежде всего государства и права), культуры в целом является человеческий дух, объединяющий в себе искусство, науку, философию, нравственность, право, религию. Последнему элементу Ильин отводит ведущую роль, так как, по его мнению, религиозное чувство, соединяя личность с Богом, наполняет человеческий дух содержанием и смыслом. Правосознание, являясь источником реального государства и права, на зрелой стадии своего развития неизменно приобретает религиозный характер. Более того, неразвитые формы правосознания способны переходить к зрелым именно потому, что в человеке усиливается религиозность. Таким образом, религиозное сознание, по Ильину, конституирует правосознание и правопорядок: христианская этика ведет к утверждению — самоценности личности, патриотизма, солидарности, взаимного уважения и доверия, то есть тех принципов, на которых должна строиться зрелая государственность. Современное человечество, с точки зрения Ильина, «отпав от Бога», оказалось в глубоком кризисе (мировые войны, антимонархизм, большевизм, фашизм). Выход из него возможен лишь на пути возвращения к религиозным истокам, что должно повлечь за собой, по его мнению, политическое обновление. «Все, что произошло в мире в ХХ веке и продолжает совершаться и ныне свидетельствует о том, что христианское человечество переживает глубокий кризис».

В качестве основных форм государства Ильин традиционно различа-

ет монархию (неограниченную и конституционную) и республику, которые могут быть демократическими, аристократическими и олигархическими. Выделяя юридические признаки монархии (верховная государственная власть передается по наследству, монарх осуществляет свою власть пожизненно и не несет ответственности за свои действия) и республики (верховная государственная власть избирается на определенный срок, ее носители формально ответственны за свои действия), он считает их недостаточными для четкого разграничения этих форм. Поэтому Ильин считает необходимым перевести анализ форм государства из формально-юридической плоскости в сферу религии, нравственности и психологии, что фактически означало исследование не столько юридической конструкции форм правления, сколько монархического и республиканского типов правосознания.

58

Давая характеристику монархического правосознания (а значит и монархии как формы правления), Ильин выделяет в нем довольно длинный перечень черт и свойств, в основе которых лежит «иррационально-интуитивное» и мистическое восприятие действительности. Всемирная история, общество, государство, право, человек понимаются монархическим правосознанием как развертывающийся во времени и пространстве промысел Божий. Монарх представляет собой священную особу, связанную с Богом, что является источником его «чрезвычайных обязанностей и чрезвычайной ответственности». Религиозное восприятие власти, объединяя монарха и народ, пробуждает в них «дальнозоркость, мудрость и жертвенность», а также формирует стремление к самовоспитанию и самоограничению. Основанное на любви к Богу «внутреннее духовное делание» создает правовые основы общества и власти, ведет к осмыслению юридических обязанностей как религиозных, «дело Государя есть самоотверженное служение...». Религиозное единство монарха и народа определяет такую важную черту монархического правосознания, как семейственность, патриархальность. Подданные должны чувствовать себя членами одной семьи, свою «родовую принадлежность», кровную связь через общего предка. Патриархальность, проникнутая духом истории и возвращающая человека к своим истокам, несет с собой консерватизм и традиционализм. Монархист, по Ильину, не склонен к «скорому и легкому новаторству», он неохотно решается на радикальные реформы и берется за них только тогда, когда они назрели.

Важной чертой монархического правосознания Ильин считает потребность персонификации власти, государства, народа, родины в конкретной личности — монархе, который становится духовным центром, «живым тождеством, преодолевающим раздельность и личностно воплощающим искомое единство нации». Отсюда вытекают присущие монархическому правосознанию центростремительность, интеграция и аккумуляция, проявляющаяся на психологическом, политическом и экономическом уровнях. В условиях монархии Ильину представляется естественным собирание в единый центр всех людских, материальных и иных ресурсов страны, аккумуляции национальной энергии в «духовной, волевой и — политической мощи — Государя». — Монархическая государственность видится ему как некое органическое целое, которое в духовном и эмоциональном порыве способно решать великие задачи. Самодержавие для Ильина — «высшее проявление законности, чувства обязанности у верховного государственного лица».

Отличительным признаком монархии является «культ ранга», под кото-

рым Ильин понимает построение государства и общественных отношений в це-

59

лом на основе иерархии человеческих достоинств. В монархии господствует авторитет лучших. На высшей ступени такой этикополитической организации стоит монарх, обладающий превосходными во всех отношениях качествами. Важнейшие свойства подданного — достоинство и честь, которые состоят, по Ильину, в добровольном подчинении свободно признанному правовому авторитету. Служение государю означает для подданного непокорность и раболепное безволие, а активный и творческий процесс. К важнейшим элементам монархического сознания Ильин относит доверие и любовь к монарху, верность ему, а также начала дисциплины и субординации.

Основную практическую трудность и опасность для монархии Ильин усматривает в проблеме установления пределов верности и повиновения подданных. В конечном счете, он выступает за то, чтобы сам человек как религиозная, моральная, свободная и правовая личность самостоятельно решал данный вопрос с позиций естественного права. Жизнеспособность монархии Ильин тесно связывает со степенью зрелости индивидуального и общественного монархического правосознания. Он полагает, что организация и функционирование монархического государства специфичны для каждой страны и требуют соблюдения ряда условий, касающихся размера территории, численности и плотности населения, его национального и социального состава, державных и хозяйственных задач, религиозного исповедания и психологии народа, уровня культуры и правосознания.

Монархическая государственность видится этим двум столь разным и по образованию, и по судьбе, и по взглядам философам как нечто, присущее русскому народу, а точнее, народам, населяющим империю, поскольку, как мы увидим дальше, титул монарха как бы имперсонифицирован, выборы ли его на престол или какие иные способы возведения — не столь уж важны. Важен сам принцип «единовластия», т. е. тот принцип, который Тихомиров изложил В «облегченном» — варианте книги «Монархическая государственность» — «Единоличная власть как принцип государственного строения». Совершенно не важно при этом, кто сидит на престоле, важен сам принцип монархической государственности, где монарх и символ государства, и высший арбитр над партиями, которые выражают интересы той или иной социальной группы, класса или сословия. Важно религиозное воспитание как будущих носителей власти, так и народа. «Монарх должен знать, что если в народе нет религиозного чувства — то не может быть и монархии».

Переходя к рассмотрению историко-философских взглядов Льва Александровича Тихомирова, необходимо отметить, что он придерживался той же

60