Книга о «Книге». Филологический анализ художественного текста. Коллективная монография

им теперь как наваждение, сон, от которого надо пробудиться. Горечь, досада героя27 не от того, что он живет вне настоящей реальности, а от того, что книжный мир и писатели не способны уловить и выразить то невыразимое, тайное, чудесное, что есть в реальности, где самое непостижимое – жизнь человека28.

Также чувства удивления и радости героя, возможно, рождены не реальностью, как таковой, а самим моментом пробуждения-перехода. Герой устал от пребывания в виртуальном мире книг, поэтому ему нужна новизна, а новизна для него, книгочея, – в реальном мире, который он покинул когда-то, а теперь вернулся, и потому ему всё в нём удивительно. Это напоминает приём остранения29.

Художественная реальность данного рассказа для Бунина, таким образом, формируется из двоемирия: 1) мир литературы, 2) мир дворянской деревенской усадьбы (лейтмотивный топос для Бунина, где возможна полнота, гармония бытия и быта человека на лоне природы и культуры).

Пространственнаяточказрениярассказчикадвижетсяснизувверх, от земли (поле, усадьба) и от тех, кто ее населяет (мужики, лошади),

к небу (птицы, облака): «Я читал, жил чужими выдумками, а поле,

27«…долго читал - и вдруг возмутило. Опять с раннего утра читаю, опять

скнигой в руках! И так изо дня в день, с самого детства! Полжизни прожил в каком-то несуществующем мире…»

28«Он <мужик> счастлив. Чем? Только тем, что живет на свете, то есть совершает нечто самое непостижимое в мире».

29Прием остранения (термин формалистов) – «делание странным, творческая деформация изображаемого, перенос объекта в «сферу нового ощущения».

«Люди, живущие на морском берегу, — писал Шкловский, — так привыкают к шороху волн, что перестают его слышать. Подобным же образом мы почти не слышим слов, которые произносим... Мы смотрим друг на друга, но болеедругдруганевидим. Нашеощущениемиравыцвело, осталосьоднолишь опознавание».

Задачахудожника— противостоятьэтомузасилиюрутины, укоренившейся привычке. «Приемостранения» — этонетольколозунглитературногоавангарда, но всеобщий и извечный принцип художественной литературы: например, в произведениях мастера «реалистического» романа Льва Толстого, по мнению Шкловского, немало мест, где автор «отказывается узнавать» привычные вещи иописываетихтак, будтобывидитвпервые». Цит.по: ЭрлихВ. Русскийформализм: история и теория / пер. с англ. А.В. Глебовской. СПб.: «Академический проект», 1996. − С. 74−75.

Букаты Е.М. Художественное пространство и время в рассказе И.А. Бунина «Книга» 23

усадьба, деревня, мужики, лошади, мухи, шмели, птицы, облака - все жило своей собственной, настоящей жизнью».

Так же, снизу вверх, движется мысль рассказчика: от земного и обыденного к высшему, духовному смыслу человеческого бытия, об этом его многочисленные вопрошания: чем счастлив мужик, идущий с погоста? Зачем, для кого поет иволга? Зачем, для кого будет цвести куст жасмина? Зачем писать художественные книги с их героями и героинями?

Крестьянин для героя-рассказчика выступает как человек из «настоящей», земной реальности. Но парадокс чтения: этот же мужик для читателя рассказа «Книга», в свою очередь, превращается в вымышленного художественного героя. Автор Бунин для нас, читателей, такой же «обманщик», выдумщик, как и те писатели и их тексты, на которых его герой-рассказчик досадует.

Крестьянин – это человек более, нежели рассказчик, укоренённый в этом мире: сад, гумно – это пространство его труда. Он связан с жизнью и смертью: он активно участвует в созидательной жизни земного мира: он, как всякий крестьянин, садит растения, выращивает животных, он рождает детей (он отец девочки), и он же хоронит умерших, обихаживает могилы на кладбище, включая даже мертвых в круговорот жизни: даже на кладбище, благодаря его трудам, будет жить и благоухать жасмин как знак, напоминающий о райском саде.

Композиция

В синтагматическом, линейном измерении текста наблюдается лирическое согласование начала и конца, которое задаёт кольцевой принцип построения композиции:

•начало – вопрос и мука: «…как теперь разобраться среди действительных и вымышленных спутников моего земного существования? Как разделить их, как определить степени их влияния на меня?»

•конец – ответ в последнем предложении: «И вечная мука – веч-

но молчать, не говорить как раз о том, что есть истинно твое и единственно настоящее, требующее наиболее законно выражения, то есть следа, воплощения и сохранения хотя бы в слове!» – мука от бессилия воплотить, достичь найденного.

А в середине, в центре рассказа – встреча героя-рассказчика с человеком из реальности, речь мужика.

Получается такая структура:

И движение в ней субъекта сознания (героя-рассказчика) направлено от внешнего круга (металитературного мира) через мир природы к центру – мужику и реальности. И затем обратное движение – к «Я» и к литературе, к её необходимости для человека, необходимости слова, понимания, а значит книги, в книге должно, необходимо выразить, воплотить «истинно твое и единственно настоящее».

То есть рассказчик утверждает необходимость соединения внутреннего и внешнего круга, преодоления оппозиции между ними.

Поведение героев в художественном пространстве

Поведение героев в пространстве тоже удобно рассмотреть с помощью структуралистского метода, сквозь призму бинарных оппозиций.

В рассказе Бунина актуальна оппозиция ‘подвижность – статичность’:

◦мужик внешне подвижен: идет, движется по дороге, что-то делает, он труженик, садовод (садит куст);

◦герой-рассказчик внешне статичен: он сначала лежит, затем стоит или сидит у гумна – как будто ничего не делает, как будто и не живет (не живет полной жизнью), так как чтение книг и для

мужика, и для героя – это не настоящая жизнь.

Но если мы посмотрим внимательнее, то обнаружится, что, хотя герой малоподвижен во внешнем пространстве, но во внутреннем он подвижен: показаны его поиски смысла, его внутренние изменения, именно ему доступны, открыты и книжный, и реальный миры. Он обладает остротойчувствивосприятия. Вкнижном, вымышленном, виртуальном мире книг он мгновенно может охватить своим сознанием разные пространства и времена.

Букаты Е.М. Художественное пространство и время в рассказе И.А. Бунина «Книга» 25

Но мужик, с точки зрения героя-рассказчика, счастливее и мудрее, чем герой, жизнь мужика полнее, потому что

◦мужик не «выпал» из природного мира, как рассказчик,

◦мужик уже свой смысл нашел, а герой его еще ищет, а найдя (книга, слово истины), не может воплотить.

Внешний контраст героев и внутреннее сходство их возвращений

Геройвозвращаетсяизмиракнигвреальность, мужик– складбищапогоста. Длярассказчикагероикниг– живые, хотяихнет(ониилиумерли, как Юлий Цезарь, или вымышленны, как Офелия), и для мужика – девочкаживая, хотяумерла. Ониоба«верят» вне-существующее, вчудо жизни или чудо искусства.

Контраст: герой только выходит из гумна, а мужик более динамичен – он идет по дороге. Герой лежал, а мужик в поту – он трудился, обихаживал могилу. Но они оба одинаково утомились.

Цветопись

В буниноведении стало уже общим местом – считать Бунина мастером-колористом: и в прозе, и в поэзии обозначения цветов и богатства их оттенков превращают его в мастера живописного описания природы (пейзаж), человека (портрет), деталей, которые важны и в портрете, и в вещном мире, и т.д.

Обозначим присутствующие в рассказе цветовые эпитеты:

•«фиолетовая дорога»,

•«синий чернозем», сравните выше: «синеватые» дождевые облака. Синева земли и неба – как взаимосвязь, взаимоотражения полярных пространств в мире природы,

•«белая лопата»,

•облака в рассказе меняют цвет от светлых до темных, дождевых.

Контраст светлых (радостное утро) и темных цветов (земля, погост), как оппозиция ‘жизни-смерти’. Портрет мужика создаётся с помощью светлых тонов: белая лопата, ясное лицо. Помолодевшее лицо мужика свидетельствует о том, что он принадлежит жизни, связан с рождающей землей. Яркая необычная цветопись (в духе живописи Кустодиева), безусловно, вводит Бунина в контекст модернистского и импрессионистического искусства начала ХХ века.

Вещный мир

Вещный мир играет важную роль в организации художественного пространства, взадаванииегопараметровихарактеристик. Вещныймир особенно важен в структуризации мифопоэтического пространства.

Какие вещи, предметы фигурируют в рассказе? Это:

•книга,

•лопата,

•шапка (на мужике).

Рассмотрим их. Все они в рассказе являются не предметами интерьера (статичного пространства), а выполняют роль деталей портрета, динамичных вещей, характеризующих персонажей.

Книга в рассказе выступает не только как многозначный образ, но и как реальный предмет – герой-рассказчик лежит с нею на гумне в омёте.

Обратите внимание, очень показательно разное отношение героев к книге.

Главный герой сначала книгу читает, он заворожён её миром, опьянён как наваждением, но затем возникает пренебрежение – отбрасывает ее от себя («…отбросил книгу в солому…»). И в финале мы видим – возвращение к книге, но не как к предмету, а как к жизненно необходимой человеку субстанции.

Мужик называет книгу «книжкой» («Все читаете, все книжки выдумываете?») – тоже пренебрежительно. Почему? Потому, что содержимое книг – для мужика выдумка, а значит, нечто несерьезное. Но он же обращает внимание и на то, что рассказчик не только читает, но и выдумывает = сочиняет, пишет.

Вот это пренебрежительное отношение – «книжка» – заключено в рассказе, как в раму, в более ёмкое и глубокое понятие – «Книгу», которое подчеркивает уважительное отношение. В центре же – пренебрежение – и рассказчика (возмутило – отбросил), и мужика (со снисходительной усмешкой о книге – книжка), которое выполняет в рассказе конфликтообразующую, сюжетообразущую роль.

Есликнига– предметинтеллигента, толопата– орудие, вещьмужика, крестьянина, человека, работающего на земле.

В тексте Бунина между этими предметами обнаруживается парадоксальная связь. Внешне они очень разные и подчеркивают социальную разность и разобщённость лиц, которым они принадлежат: книга – предмет человека интеллектуального труда, интеллигентной профессии

Букаты Е.М. Художественное пространство и время в рассказе И.А. Бунина «Книга» 27

(героя-рассказчика), а лопата – предмет для человека, занимающегося земляными работами, физическим трудом (мужик в рассказе Бунина возвращается с погоста с лопатой на плече). Но между ними (книга, лопата) существует и образная, смысловая согласованность: и книга, и лопата – орудийные по своей функции. Книга – орудие метафорическое: орудие познания, средство хранения и передачи информации. В ней, в книге, как в знаке металитературного пространства, отражается то, что «накопало» человечество, созидая культуру (культура = нечто возделанное – сравните: возделывание земли крестьянином).

Как знаковое можно оценить место чтения книги: герой читает на гумне, где находится омёт – скирд соломы от уже обмолоченного хлеба! На гумне обычно проходила молотьба. Солома – это следы уже обработанной (освоенной, понятой) материи жизни (как и книги). Параллель: хлеб, колосья– дляобмолота, ирассказчик– тот, кто«обрабатывает» эту материю жизни, осмысляет. Возможна и другая смысловая ассоциация: гумно, накоторомгеройчитает, этоместодляурожая, хлеба, агеройчитает и наслаждается книгами всю жизнь – это его «хлеб», его пища, это то, что накоплено и собрано всем человечеством: книги как хранилище культуры. Этимологическое значение слова «культура» – возделывание.

Лопата– врассказетожедлясозидания: сеепомощьюмужиксажает жасмин. И для рассказчика как книга, так и куст – это нечто, адресованное другим, в частности, он видит адресованность жасмина умершей девочке, дочери мужика, и самому мужику. Рассказчик даже размышля-

ет об этом: «”На своей девочке куст жасмину посадил”. А разве девочка об этом знает? Мужику кажется, что знает, и, может быть, он прав. Мужик к вечеру забудет об этом кусте, - для кого же он будет цвести?».

Параллельность, близость этих предметов, книги и лопаты, проявляется и в цветописи, которую должен достроить сам читатель: «белая железная лопата с прилипшим к ней синим черноземом» – белый фон, а нанёмсинее(соседствобелогоисинего, черного). Книга, какпредмет, в рассказе лишена конкретных характеристик, это «книга вообще», любая художественная или историческая. В «книге вообще» обычно то же цветовое сочетание: белое (белая страница), а на ней черные буквы или синиечернила. Обратитевнимание, чтоБунинтутизменяетобычныйцвет земли: чернота земли (чернозем) подчеркивается эпитетом «синий», что придает земле особую яркость, необычный цвет здесь выступает и как прием остранения, который делает эту деталь (лопата на плече мужика) настолько заметной, что герой-рассказчик её замечает.

Букаты Е.М. Художественное пространство и время в рассказе И.А. Бунина «Книга» 29

Время частное – возраст персонажей и субъектов речи – в рассказе тоже парадоксально разнообразно: в фабульном пространстве происходит встреча юного автобиографического героя и зрелого мужика, а в сюжетном, наоборот, очевидны «старость», умудрённость рассказчика и молодость мужика.

Можно предположить, что рассказчик и герой – это субъекты, принадлежащие разным историческим периодам: молодой герой Бунина, мужик находятся в пространстве и времени дореволюционной России с ее усадебным, патриархальным миром, а рассказчик, «выросший» из героя, из читателя, становится писателем, знающим трагическое будущее (рассказ написан в 1924 году, когда Бунин уже находился в эмиграции), размышляющим о тайне русского народа, отсюда в рассказе образ загадочного, непонятного и интересного для героя русского мужика.

Переживание Буниным природного времени как вечности (повторяемости, динамичной внутри года, но вне года – неизменности), а также металитературного времени как вневременного и в этом смысле тоже «вечного» – контрастирует, противопоставляется переживанию конечности, временности жизни человека.

Здесь мы видим очевидную оппозицию:

Погружённость человека в мир природы, в его красоту и неизменность, как и погруженность в мир литературы – заставляет человека забыть о собственной конечности.

Обратите внимание, что, несмотря на подчёркиваемую внешнюю разность, в рассказе обнаруживается глубинное сродство, похожесть природного и виртуального, литературного времени.

Таким образом, в рассказе актуализируется еще одна смысловая оппозиция:

•время частное – жизнь человека, конечное время смертных людей – противопоставляется

•времени в искусстве – бесконечному, дарующему авторам и их

героям бессмертие.

Время историческое и вымышленное – для героя-рассказчика равноценны: далекоеисторическоепрошлоевкнигахпревращаетсявиллюзорное, теряет статус реальности, история в книгах предстает как выдумка.

И потому так необходимо бессмертие, увековечивание, для героя с помощью искусства, с помощью книги, которая способна зафиксировать, и тем обессмертить прекрасное, неповторимое мгновение жизни.

Подтверждение этого тезиса мы находим также в «Дневниках» Бунина. 1 июня 1924 года в Грасе, на юге Франции, где находилась вилла Буниных, он писал:

«Лежал, читал, потом посмотрел на Эстерель, на его хребты в солнечной дымке… Боже мой, ведь буквально, буквально было всё это и при римлянах!31 Для этого Эстереля и еще тысячу лет ровно ничего, а для меня еще год долой со счета – истинный ужас! И чувство это еще ужаснее от того, что я так беспечно счастлив, что Бог дал мне жить среди этой красоты. Кто же знает, не последнее ли это мое лето не только здесь, но и вообще на земле!»32.

Бунин записывает это в свой дневник в июне 1924 года, а рассказ «Книга» он пишет в августе того же – 1924 года33.

Связь времени с пространством

Время в художественном тексте имеет способность в разных пространствах протекать по-разному.

Врассказе Бунина в металитературном пространстве, в пространствеевропейскойисториивремявообщеотсутствует– этовчистомвиде пространство вне времени, оно даже претендует на вечность, по крайней мере – то, что записано в книге – зафиксировано, законсервировано длябудущихпоколений, останетсяввекахине верифицировано (нельзя проверить истинность), то есть (не) подлежит сомнению достоверность изображенного.

Вприродном же пространстве, в эмпирической реальности время предельно динамично, в природе постоянны изменения: появились дождевые тучи и т.п.34 Но движение времени здесь «сокровенно», таин-

31Сравнитеименаизримскойисториивначалерассказа«Книга»: ЮлийЦезарь, пелазги и этруски. То есть во Франции его окружает всё тот же пейзаж, что и при римлянах– мирприродынеизменен, онвидитровнотоже, чтовиделиони.

32Бунин И.А. Лишь слову жизнь дана… (Русские дневники). − М.: Сов. Россия, 1990. − С. 9.

33Рассказ «Книга» датирован: 20 августа 1924 года.

34«Пока я читал, в природе сокровенно шли изменения. Было солнечно, празднично; теперь все померкло, стихло. В небе мало-помалу собрались облака и тучки, кое-где, − особенно к югу, − еще светлые, красивые, а к западу, за деревней, за ее лозинами, дождевые, синеватые, скучные».