Историки Варшавского университета. Время и судьбы. Монография

общество профессор Козловский. По словам Б. В. Лунина, члена правления и секретаря общества, «в лице председателя Правления известного историка проф. Ивана Павловича Козловского Общество вновь приобрело большого ученого, опытного и чуткого руководителя и исключительного по своей любви и преданности науке человека»1.

Иван Павлович до этого состоял в Донском обществе археологии и истории искусств, хотя выступал в нем редко. В первый же год новое общество развернуло действительно широко краеведческую работу, его открытые заседания стали привлекать значительно большее количество посетителей, и со стороны последних стали предъявляться к обществу запросы, требовавшие более широкого охвата общественных интересов.

Но актив общества во главе с Козловским старался ограничиться сферой науки. Иван Павлович был противником расширения состава общества, выхода его деятельности за пределы академической работы, полагая, что это приведет к снижению научного уровня и авторитета общества. Не имея возможности противостоять этой тенденции, он отказался от поста председателя. Но он продолжал работать в обществе, которое для него было прежде всего местом, где можно было заниматься наукой, общаться со старыми коллегами, обмениваться с ними мнениями и вести работу по принципу «наука для науки». Параллельно с открытыми заседаниями общества проводились домашние заседания, где научные беседы можно было вести вперемежку с беседами на другие темы. В ходе этих бесед, естественно, обсуждались и злободневные вопросы – реформа высшей школы, раскол

впартии, форсированное строительство социализма в стране, гонения на ученых. Не могли не волновать ученых события

вАкадемии наук, необоснованные аресты академиков, которые рассматривались как общее гонение на науку. Тем более что члены общества на себе испытывали тяжелое положение гуманитарных наук, новые методы работы в вузах, чистки профессуры и т. д. И все-таки не эти разговоры определяли лицо общества и его деятельность.

1 Лунин Б. В. Северо-Кавказское краевое общество археологии, истории и этнографии // Донской временник. 2011. С. 137.

Деятельность общества, его заслуги в области краеведения, особенно археологии, были очевидны, что неоднократно отмечалось в прессе. Издательская деятельность общества тоже была активной. Связи с краеведческими обществами в других регионах были очень оживленными. Это касалось и обмена изданиями, и поездок в другие регионы, и выступлений с докладами.

Из докладов наиболее яркими были доклады об успехах археологии на Северном Кавказе. Выступал с докладами, в частности о евразийской теории, и И. П. Козловский. Он получал евразийскую литературу, переписывался с П. Н. Савицким, что послужило основанием для обвинения в связях с представителями заграничного белоэмигрантского центра Евразии.

Профессору Козловскому ставились в вину также близкие отношения с С. Ф. Платоновым, который фигурировал к тому времени как руководитель ликвидированной в Ленинграде контрреволюционной организации. В своих показаниях И. П. Козловский сообщал о том, что с Сергеем Федоровичем Платоновым он познакомился в 1908 г. на Черниговском археологическом съезде. Козловский просил оказать ему содействие в процессе научной работы на тему о первых почтах в Московском государстве. Платонов согласился помогать ему советами и указаниями. Впоследствии Козловский часто виделся с Платоновым во время поездок в архивы Москвы

иПетербурга в 1909–1912 гг. В 1913 г. Козловский вел с Платоновым оживленную переписку по поводу своей диссертации, которую собирался защищать в Петербурге. В 1915–1916 гг. он обращался к Платонову с просьбой дать ему рекомендацию к товарищу министра Шевякову в связи с назначением на должность директора Нежинского историко-филологического института. Козловский приезжал к Платонову в Петроград,

иПлатонов рекомендовал его Шевякову. В годы революции никаких связей с Платоновым Козловский не имел. В 1920 г. возобновилась его переписка с Платоновым, но она была чрезвычайно редкой. В своих показаниях следствию Иван Павлович дал пояснения по вопросу о последней встрече с Платоновым: «Последняя моя встреча с Платоновым была в 1926 г. в Керчи на Керченской археологической конференции. Из

разговоров с Платоновым на этой конференции мне запомнился рассказ о его пребывании за границей и о том, к каким мерам ему пришлось прибегнуть для свидания с одним из эмигрантов. Платонов говорил, что наука за границей идет полным темпом, издания также, он отдохнул душой и телом, но только свидания с эмигрантами крайне затруднительны. Ему пришлось действовать через какое-то учреждение и видеться с эмигрантом не на квартире, в в каком-то саду. Он называл фамилию этого эмигранта. Но ее восстановить не могу, помнится, что она начиналась на М. Этот разговор был

вавтомобиле. Когда мы ехали на катакомбы или на один из курганов. Слышал разговор профессор Маркевич из Симферополя, возможно, слышала разговор и Л. А. Ширман, которая присутствовала на конференции. Других интересных в связи с Платоновым разговоров не было. После 1926 г. с ним не встречался. Во время Керченской конференции я пытался увидеться с Платоновым на дому и вообще наедине хотел сказать ему о положении Льговского драгоценного археологического имущества, находившегося в нашем университете, но он отклонил наше свидание, предложив мне переговорить с ним во время заседания, что я и сделал. Я думаю, что причиной некоторого охлаждения ко мне послужили неприятности, бывшие у него с академиком В. С. Иконниковым, моим учителем. Из Ростова на этой конференции были С. А. Вязигин и Л. А. Ширман. Из профессоров ростовских, кроме меня, не было никого. Насколько мне известно, ближе других к академику Платонову был профессор Ионикий Алексеевич Малиновский, который в настоящее время состоит членом Украинской академии. При белых он был крупным общественным деятелем в Ростове-на-Дону, из живущих

вРостове профессоров в хороших отношениях с Платоновым был Н. Н. Любович, но я думаю, что он с ним в эпоху Советской власти не виделся и не переписывался. По крайней мере, мне неизвестно, чтобы Платонов приезжал в Ростов или Любович ездил в Ленинград.

Характеризуя общие политические настроения членов кружка, считаю, что эти политические настроения объединялись общим недовольством существующим строем. Члены кружка считали:

дала меня, но весьма слабо. Газета “Молот” одобряла мое преподавание в большом фельетоне, а т. Беляков (из Москвы), ревизовавший преподавание, признал мой метод совершенно правильным.

3.Признавая за компартией право идеологического руководства преподаванием, я самым добросовестным образом выполнял все планы, программы и задания по моему предмету. Привыкнув еще до революции обслуживать просвещение масс

внародных аудиториях, я горячо отдавался вопросу о подготовке кадров и имел выдвиженцев более, чем любой другой преподаватель, что и было публично засвидетельствовано Гофманом в 1928 г.

4.В области внутренней политики советской власти, несмотря на недостаточное понимание мною некоторых ее мероприятий, я всегда охотно поддерживал их взносами по разным поводам и в разные советские организации.

5.Моя деятельность, как старого интеллигента, пошедшего навстречу советской власти, оценена тем, что из всех старых профессоров-гуманистов мне последнему пришлось оставить кафедру, и я пользовался доверием более 10 лет.

6.Научная моя деятельность сильно тормозилась недостаточным умением применить марксистский метод к творчеству, тем не менее напечатанные мной 11 работ все заслужили одобрения критики в периодической печати. Общественных моих выступлений с докладами в Ростове было 3 (в клубе Пищевиков, в месткоме университета и в рабочем университете) и ни одно из них не вызвало нареканий.

7.В области религии я чужд был всякого фанатизма и никогда не позволял себе религиозной пропаганды. Бывший студент-партиец Гусарев на моей чистке прямо заявил, что он много лет меня знает и лишь впервые узнал, что я религиозный человек.

Моя вина: имея незначительный круг (10–15 чел.) знакомых, связанных со мной интересами старой науки, я в беседе с ними выслушивал их жалобы на мероприятия власти, их пожелания перемен, их суждения по политическим вопросам, не сочувственные современному строю, всевозможные анекдоты, и не только стеснялся противоречить, а даже поддакивал, давал сочувственные реплики, давая им повод думать о не-

доброжелательном отношении к власти. Это было политическим лицемерием. Моя совесть успокаивается тем, что все эти разговоры не приносили и не могли принести никакого вреда советской власти»1.

С другой стороны, И. П. Козловский категорически утверждал, что ни о какой контрреволюционной организации, возглавляемой академиком С. Ф. Платоновым, ему не было известно: «В кружке археологов я не знал ни одного лица, которое я мог бы подозревать в непосредственных сношениях с Платоновым»2.

Особым совещанием при Коллегии ОГПУ от 8 сентября 1931 г. по ст. 58, п. 10, УК РСФСР И. П. Козловский был лишен права проживания в 12 пунктах с прикреплением к определенному месту жительства сроком на 3 года.

По всей видимости, он был выслан на Урал, а позже перебрался в Казахстан.

§5. Последние годы жизни и деятельности. Уральск

ВКазахстане, в г. Уральске, Иван Павлович Козловский провел последние годы жизни. Он преподавал историю и источниковедение в педагогическом институте. В Государственном архиве Западно-Казахстанской области сохранились сведения об участии И. П. Козловского в работе 2-й научной конференции Уральского педагогического института 19 мая 1940 г.3, а также его тезисы к лекции «Взаимоотношения русских и финских племен в исторической перспективе».

Судя по этим тезисам, основные взгляды Козловского на взаимоотношение русских и финских племен сводились к следующему4:

1. Русские, литовские и финские племена являются автохтонами Восточной Европы.

1 Архив УФСБ по Ростовской области. Д. П-41135. Л. 68. Показания Козловского 15 февраля 1931 г.

2 Там же. Л. 376.

3 ГАЗКО (Государственный архив Западно-Казахстанской области).

Ф. 580. Оп. 1. Д. 156. Св. 17. Л. 11.

4 Там же. Л. 29.

2.Передвижения этих племен никогда не носили характер больших вооруженных столкновений.

3.Финские племена с господствующим звероловческим хозяйством часто меняли свое местопребывание и никогда не занимали сплошь всей освоенной ими территории.

4.Передвижение угров в IX в. носило исключительный характер, напоминающий передвижения Великого переселения народов.

5.Вселение русских племен в освоенную ранее финнами территорию началось в VII в. и шло мирным путем до XI в.

6.В IX в. можно констатировать союзнические отношения русских племен с финскими в политическом отношении.

7. С возникновением феодальных порядков и особенно с христианизацией Руси отношение русской правящей верхушки к финнам портится: финны поддерживают оппозицию языческих элементов на Руси и противятся водворению на их территории феодальных порядков.

8.Городская буржуазия Новгородской республики и киевский феодализм начинают с XI в. вооруженную борьбу с финнами, и колонизация финских земель приобретает насильственный характер.

9.Феодальная монархия Андрея Боголюбского, поддерживаемая городской буржуазией Ростово-Суздальской земли, первая становится жестоким врагом волжских финнов. Она толкает их в объятия камских болгар.

10.Русский феодализм в союзе с христианским духовенством ведут борьбу с финскими племенами в течение ряда веков. В это время создается постепенно так называемая «великая русская народность», которая уже с XIII в. обнаруживает несходство с белорусскою и украинскою ветвями славяно-рус- ского племени.

11.Западные финны, враждовавшие с Новгородской республикой, в XIII в. делаются жертвой захватов со стороны западных народов – немцев и шведов.

12.В эпоху татарского владычества постепенно создается Московское национальное государство, окончательно сложившееся в пределах «великорусской народности» в XV в.

13.Национальное Московское государство предпринимает захваты восточных финских племен и, превратившись

в XVI в. в государство многонациональное, начинает проводить политику угнетения восточных народностей.

14.Превращенное в «тюрьму народов» Московское государство сменяется в XVIII в. Российской империей, которая усваивает себе ту же систему порабощения завоеванных земель.

15.В XVIII и начале XIX в. территория западных финнов целиком входит в состав Российской империи, причем нынешняя Финляндия сохраняет автономию, приобретенную ею во времена шведского владычества, но политика российской бюрократии, ведшая к так называемому «обрусению окраин», дает себя чувствовать до самого ХХ в.

16.После Великой Октябрьской революции все финские народы получили полную свободу и им был открыт широкий путь к национальному возрождению. На пространстве древней федерации IX в. создалась новая могучая федерация – РСФСР, в составе которой числится 6 автономных финских республик и несколько национальных финских округов.

Другим свидетельством научной и педагогической деятельности И. П. Козловского в Уральске является отчет о работе Уральского педагогического института в «Историческом журнале» за 1943 г.1

В нем, в частности, есть сведения о том, что в Уральске Козловский издал курс «Источниковедение истории народов

СССР»2. Это был курс лекций, который автор читал на протяжении всей своей преподавательской деятельности с 1909 г. и безуспешно пытался издать в 1920-х гг. в Ростове-на-Дону3.

На самом деле книга, полностью подготовленная к изданию, так и не была опубликована. Видимо, не надеясь дожить до ее публикации, Иван Павлович отослал рукопись в Москву, в Государственную историческую библиотеку, где она хранится в отделе рукописей и редких книг. Там же находится и письмо И. П. Козловского в библиотеку, в котором он писал: «Прошу принять от меня в дар мою работу “Источниковедение истории народов СССР”, предназначенную главным обра-

1 Полянский Ф. Уральский педагогический институт. Работа кафедры истории // Исторический журнал. 1943. № 7. С. 108.

2 Козловский И. П. Источниковедение народов СССР: курс лекций, читаемых автором в 1909–1940 гг. Уральск, 1940.

3 ГАРО. Ф. Р-2605. Оп. 1. Д. 78. Л. 100.