Историки Варшавского университета. Время и судьбы. Монография

ских замечаний молодому автору. В частности, ставит ему в упрек то, что он «слишком идеализирует личность и деятельность Ртищева и в этом отношении доходит до необычайной крайности. Например, он пишет о Ртищеве, что по своим передовым взглядам на право свободы слова, свободы совести, свободы веры он стоит далеко выше не только своих современников, но и потомков»1. Козловский очень высоко оценивает религиозно-просветительную деятельность Ртищева и его роль в церковных реформах Никона, он – зачинатель реформ, а Алексей и Никон только исполнители. По мнению рецензента, Козловский также преувеличивает размеры состояния

иблаготворительной деятельности Ртищева2. На самом деле, по мнению П. Н. Буцинского, если нужно говорить о широкой благотворительной деятельности кого-нибудь в царствование Алексея Михайловича, то следует иметь в виду самого царя

иособенно его первую супругу царицу Марью Ильиничну3. Козловский считает Ртищева идеалистом в самом широком смысле этого слова. Рецензент с этим не согласен. Он приводит многочисленные примеры обращения Ртищева к царю с челобитными по поводу тех или иных личных нужд, отсылки своих крестьян на каторжные работы и т. д.4 И тем не менее, несмотря на преувеличения, недостаток обоснованности мнений, крайнюю идеализацию героя своего рассказа, Козловский, по мнению П. Н. Буцинского, проделал громадную работу, которая свидетельствует о любви автора к истории, о больших его способностях и начитанности. Молодой автор прочитал огромное количество печатных и рукописных исторических источников, на что потратил много времени и труда. Буцинский заключает: «Он (Козловский. – Авт.) настолько исчерпал исторический материал, касающийся личности и деятельности Федора Ртищева, что другому историку

ив голову не придет мысль снова заняться этой неблагодарной темой. Выбор темы для диссертации неудачен, – увлечение автора героем “Жития” – крайнее… В этих двух обстоятельствах кроется главная причина недостатков, которые отмети-

1 Отзыв ординарного профессора П. Н. Буцинского... С. 1.

2 Там же. С. 2, 3, 5.

3 Там же. С. 4.

4 Там же. С. 5.

ли в своей рецензии… Но там, где автор не стеснен увлечением, он обнаруживает серьезный критический талант, способен заглядывать вглубь предмета… Это можно видеть и в некоторых частях разбираемого нами исследования и, особенно,

вдругом его сочинении “Сильвестр Медведев”. Мне кажется, что от г. Козловского следует ожидать серьезных научных трудов по истории России, когда у него явится возможность специально посвятить себя этой науке»1. Недалекое будущее показало, что Козловский полностью оправдал надежды П. Н. Буцинского и стал автором серьезных научных трудов по истории России.

После защиты в Харьковском университете диссертации на тему «Ф. М. Ртищев. Историко-биографическое исследование» в 1907 г. и получения ученой степени магистра Иван Павлович стал читать лекции в звании приват-доцента

вКиевском университете. Вступительная лекция, прочитанная им 8 октября 1907 г., называлась «Значение XVII века

врусской истории и характеристика предшественников петровских реформ». В лекции он подводил слушателей к выводу о том, что XVII век представлял собой не конец старой России, а начало новой, и в этом ключе давалась им оценка событиям и деятельности выдающихся лиц XVII в. в русской истории2.

Втом же году он был переведен на должность наставникаруководителя гимназии при Историко-филологическом институте в Нежине, а с 1908 г. читал лекции и в самом институте. В 1909 г. И. П. Козловский был избран экстраординарным профессором Варшавского университета по кафедре русской истории3.

1 Отзыв ординарного профессора П. Н. Буцинского... С. 6.

2 Значение XVII века в русской истории и характеристика предшественников Петровских реформ. Вступительная лекция, читанная 8 октября 1907 года приват-доцентом И. П. Козловским. Киев, 1907.

3 Историко-филологический институт князя Безбородко в Нежине.

Нежин, 1913. С. 31.

§ 2. Варшавский период жизни и деятельности ученого

Ко времени приезда И. П. Козловского в Варшаву кафедра русской истории имела большую историю и традиции.

Первым профессором, занявшим кафедру русской истории

вВаршаве, был Николай Яковлевич Аристов (1834–1882). Выпускник Казанской духовной академии, Аристов был сторонником областнической теории А. П. Щапова. Магистерская диссертация Аристова называлась «Промышленность древней Руси» и была защищена им в Петербургском университете

в1866 г., что позволило ему в 1869 г. занять кафедру во вновь открытом Варшавском университете. Двумя годами позже он стал и доктором русской истории за сочинение «Московские смуты в правление царевны Софии» (студенты поэтому называли его «доктор Софьи Алексеевны»). Наибольшую известность ему составила все же магистерская диссертация: Аристов вошел в историографию как один из основателей экономического направления. В 1873 г. он переехал в Харьков, где также занял кафедру русской истории в университете.

Преемником Аристова по кафедре стал выпускник Киевского университета Александр Иванович Никитский (1842– 1886). Так же, как и Аристов, относившийся к экономическому направлению, он вошел в науку своими исследованиями древнего Новгорода и Пскова. Занимая кафедру в течение тринадцати лет, он некоторое время был и деканом факультета. В сущности же курс этот оказался очень удачным и полезным для студентов. В нем была сосредоточена вся русская история

вцелом ряде очерков систем всех выдающихся русских историков, так что в занимательном и систематическом изложении профессора студенты имели полную возможность ознакомиться с научными воззрениями на ход русской истории.

Одновременно с Никитским стал читать лекции по русской истории и Николай Павлович Барсов (1839–1889). Выпускник Петербургского университета, он уже в 1871 г. пришел на службу в Императорский Варшавский университет библиотекарем. С уходом Аристова и увеличением количества часов на русскую историю Барсов получил возможность перейти на преподавательскую работу. Закреплению его на кафедре способствовала и защита им в 1874 г. магистерской диссертации

«Очерки русской исторической географии. География первоначальной летописи». Диссертация публиковалась двумя изданиями и до сих пор используется как ценный справочник.

После смерти Никитского на кафедру пришел Дмитрий Владимирович Цветаев, выпускник Петербургской духовной академии, специалист по истории церкви.

Двумя годами позже, после смерти Барсова, на кафедре начал работать Иван Порфирьевич Филевич (1856–1913), выпускник Петербургского университета, ученик К. Н. Бестуже- ва-Рюмина. После окончания университета Филевич долгое время работал учителем в гимназиях и лишь в 1890 г. защитил в alma mater магистерскую диссертацию «Борьба Польши и Руси за галицко-владимирское наследие».

Во время перерыва в работе университета в годы первой русской революции Филевич переехал в Петербург, а окончательно уволился со службы в 1908 г.

Определенные трудности возникали у профессоров русской истории при чтении лекций на юридическом факультете, где большинство слушателей были поляки. Напротив, студенты историко-филологического факультета воспринимали лекции вполне благосклонно.

После возобновления в 1908 г. набора в Варшавский университет историко-филологический факультет, как и другие, оказался в сложном положении из-за незаполненности кафедр: за время перерыва в работе многие преподаватели уехали. Не стала исключением и кафедра русской истории. После продолжительных поисков на кафедру был избран выпускник Киевского университета, наставник-руководитель Нежинского историко-филологического института, магистр русской истории Иван Павлович Козловский.

В 1910 г. в помощь Козловскому вторым профессором по кафедре был избран приват-доцент Московского университета Григорий Григорьевич Писаревский. Он был специалистом по истории иностранной колонизации в России в XVIII–XIX вв. Его магистерская диссертация называлась «Из истории иностранной колонизации в России в XVIII веке» (М., 1909). Писаревский читал лекции по новой русской истории.

Представление об условиях жизни в Варшаве можно составить по воспоминаниям коллеги И. П.Козловского – про-

фессора И. А. Малиновского: «Первое, что бросилось в глаза, когда приехали в Варшаву, это чистота, необыкновенная чистота… После дождя или снега выходят дворники с метлами, сметают мокрый снег и грязь в водосточные трубы. Если солнце пригреет, то через полчаса уже совершенно сухо… Любовь к чистоте, к зелени, к цветам свидетельствует о культурности населения. О культурности свидетельствует также обилие жизненных удобств и дешевая плата за пользование этими удобствами. За 76 р. в месяц мы имели небольшую, правда, но великолепную квартиру с массой заметных и незаметных удобств; два лифта, электричество, газ, газовая кухня, газовая ванна (в любое время можно было взять ванну: открыл рожок, чиркнуть спичкой, газ загорелся, и через 1–15 минут готово)… Дешевизна – это тоже характерная черта варшавской жизни… Можно было прожить дешево и с достаточным комфортом… Дешево стоили места в театры и на концерты. В Варшаве были так называемые правительственные театры – драматический оперный и опереточный. Представления давались на польском языке… Типичная, настоящая Варшава – польская. Мы жили в этой польской Варшаве, пользовались всеми теми удобствами жизни, какие она дает… Несмотря на высокую культурность и на все жизненные удобства, жить в Варшаве русскому человеку было тяжело… Варшава не могла дать нам нравственного удовлетворения. Мы чувствовали себя в Варшаве чужими людьми»1.

Преподавательская деятельность И. П. Козловского не ограничивалась Варшавским университетом. Одновременно он преподавал и в частных учебных заведениях – в гимназии г. Гурского, на Женских коммерческих курсах г-жи Семирадзкой и Высших женских курсах при Варшавском университете2.

В Варшаве Козловский успешно завершает работу над главным своим сочинением – «Первые почты и первые почтмейстеры в Московском государстве».

1 Малиновский И. А. Воспоминания. Екатеринодарский дневник, декабрь 1919 – март 1920 г.: рукопись. С. 121–124 (цит. по: Морозова О. М. Казаки, цари, красные командиры. Ростов н/Д, 2010. С. 118, 120).

2 Историко-филологический институт князя Безбородко в Нежине.

С. 31.

История почтового дела в России занимает особое место

втворческом наследии И. П. Козловского. Связано это было

срядом причин. Первой из них была необходимость изучения почтовой системы для понимания общего состояния России второй половины XVII в., степени государственного единства страны. Именно почта служила необходимым связующим звеном между метрополией и периферией, с ней было связано развитие инфраструктуры страны. Развитие почтового дела напрямую совпало с периодом подъема России, усиления ее внешнеполитических связей.

Историография развития почтового дела в России до появления работы Козловского была недостаточной, многие актуальные вопросы были слабо изучены или не изучены вообще. Основной упор делался на изучение почтового дела

вотдельных регионах, при этом внимание уделялось в большей степени введению в научный оборот различных документов. Общего же анализа почтовой системы в рамках всей страны не проводилось. Решить эту задачу и было призвано вышедшее в 1913 г., к 300-летию «дома царей Романовых»,

виздательстве Варшавского университета двухтомное исследование И. П. Козловского «Первые почты и первые почтмейстеры в Московском государстве». Это классический труд по истории почты второй половины XVII в. Наибольший интерес представляет история почтовой гоньбы из Москвы в Новгород и далее, «за море». По богатейшим материалам московского архива Министерства иностранных дел историк до мельчайших подробностей воссоздал картину работы почты. До сих пор все сведения о «заморской» почте XVII в. в позднейшей исторической литературе не оригинальны, они почерпнуты из исследования И. П. Козловского.

Вначале своего исследования И. П. Козловский обращает внимание на слабую освещенность в отечественной историографии вопросов, связанных с почтовым делом, и на почти полное отсутствие в архивах документов вплоть до Смутного времени. Действительно, с древнейших времен до XVII в. сохранилось лишь несколько сотен актов. Документы же XVII– XVIII вв. исчисляются десятками тысяч. Это обстоятельство существенно сказалось на исследованиях по древнейшей истории отечественной почты. И все же по тем сведениям, которые

встречаются в древних актах, можно составить представление о старинной русской почте. Это – столбцы и книги Разрядного приказа, Приказные дела и другие фонды, введенные в научный оборот И. П. Козловским.

Исследователь ставит вопрос о том, что заставило русское правительство в середине XVII в. ввести в стране почту, несмотря на наличие отлаженной системы ямских трактов, восходящих к временам монголо-татарского владычества. Ответ историка прост: русская ямская гоньба с рекордной скоростью могла доставить в любое время суток одну важную депешу, по одному конкретному адресу. Европейская же почта ходила регулярно, к ее отправке можно было собрать большое количество писем и отправить каждое из них в строго определенное время в любую точку вдоль почтовой линии. Европейский опыт понадобился тогда, когда потребности российского внешнеполитического ведомства заставили поднять информационный обмен с западными странами на новый уровень.

Европейская почтовая система стала складываться в начале XVI в. В первой половине XVII в. у западных границ России окончательно сложились польские, бранденбургские и шведские почты, на что обратил внимание И. П. Козловский. Историк выстраивал изучение развития почтовой службы непосредственно с момента возникновения предпосылок ее организации. По его мнению, толчком к созданию русской регулярной почты стали неудачи в войне с Польшей за Украину. Воспользовавшись первыми успехами русскоукраинских войск, Швеция тоже выступила против Польши и нанесла ей сильный удар. Шведская армия захватила Варшаву. Россия, боясь усиления Швеции, объявила ей войну. Однако отсутствие оперативной информации о событиях в Европе помешало дипломатам Посольского приказа правильно оценить международную обстановку и своевременно найти союзников.

Вскоре после подписания мира со Швецией, еще до окончания войны с Польшей, русское правительство предпринимает попытку качественно улучшить систему сбора внешнеполитической информации. Первым проявил инициативу приказ Тайных дел, который занимался самыми разными вопросами, лично интересовавшими царя Алексея Михайловича.