Информационная политика и информационное поведение. Тренды, стратегии, технологии. Монография

число граждан, прибегающих к традиционным СМК в политических целях, т.е. политически активных граждан (Tedesco, 2004). Другими слова-

ми, новым технологиям не удается привлечь внимания пассивного населения, т.к. в условиях (сегментации социума и коммерциализации СМК), последние уже не могут осуществить национально-политическую интеграцию/мобилизацию.

В целом, как замечает А. Соловьев, происходит изменение алгорит-

мов формирования нормативно-символических продуктов, которое можно наглядно увидеть в приводимой ниже таблице (Соловьев, 2001).

Табл. 3. Алгоритмы формирования символов в период эпохи модерна и постмодерна

Как видно из таблицы, ситуация меняется кардинальным образом, меняется сама суть политики. В результате этого процесса, в политической культуре информационного общества неизбежно складывается «культура политического развлечения», которая через создаваемые ею «утопические миры дает пользователям СМИ упрощенное понимание, интерпретацию и осмысление политической реальности» [100, cc. 170-171]. Очевидно, что подобное упрощенное восприятие политических реалий открывает массу возможностей для манипулирования общественным мнением и искусственного конструирования политических реакций, облегчает управление политической активностью людей (Соловьев, 2002).

Так формируется западный тип информационного поведения, который как видно из описанных выше процессов является в значительной степени искусственно сконструированным и манипулируемым во многом из-за формирования средствами массовой коммуникации искусственной реальности (в которой основной акцент делается на пассивизацию аудитории).

2.ДИНАМИКА ИНФОРМАЦИОННОГО ПОВЕДЕНИЯ

ВОБЩЕСТВАХ ТРАНЗИТА

Процессы формирования информационного поведения в переходных обществах, во многом повторяют те же действия, что и информационно богатые страны. При этом следует отметить, что ниже будет рассмотрено три этапа формирования СМК и соответственно информационного поведения в транзитных обществах.

2.1. ПЕРВЫЙ ЭТАП – ИМИТАТИВНЫЙ

Что касается первого этапа, то этот этап является относительно краткосрочным, т.к. именно в течение этого периода происходит формирование основных институтов. Это период, в который вступает каждое транзитное общество после начала процесса демократизации. Причем, в абсолютном большинстве транзитных обществ он начинался при отсутствии какой-либо информационной политики. Другими словами, на первом этапе применялась спонтанная информационная политика, которая осуществлялась косвенно, в рамках процессов демократизации. Это осо-

82

бенно верно для стран бывшего Советского Союза, Восточной Европы (Польши, Чехии, Венгрии и Словакии после распада СССР), и Израиля (где само возникновении телевидения было вызвано реакцией правительства на иностранную телевизионную пропаганду) (Sparks, 1998; Doron, 1998).

Однако одним из самых важных элементов этого этапа является импорт западных моделей СМК, что, как правило, осуществлялось в рамках процессов демократизации и за неимением у ряда стран другой/своей альтернативы (Katz, 1977). Соответственно, в этих обществах формирование СМК происходило до, или одновременно с формированием основных политических институтов общества.

Более того, импорт западных моделей СМК повлек за собой дальнейший импорт разного рода программ (развлекательных, кино и новостей), и что особенно важно, идей (о том, как делать вещи). Причем импорт идей превосходил импорт программ во много раз. Важно, что страны, находящиеся в условиях транзита, вынуждены импортировать иностранную продукцию в значительной степени из-за дорогостоящего производства качественных программ на местах и относительно недорогой стоимости готовых иностранных программ. Как отмечает Э. Катц, производство обычной часовой программы в развивающейся стране будет стоить около $1000, тогда как за $300-400 можно приобрести целую серию готовых иностранных программ [39, p. 115].

Следствием процесса перенятия иностранных технологий стало изменение социальной структуры этих обществ, т.к. западные технологии имели другое, отличное от национальной культуры, символическое содержание. А. Соловьев объясняет это тем, что «способствуя изменению взаимоотношений между гражданами и властью и усилению “демонстрационного эффекта”, коммуникации зачастую подталкивают людей к формам деятельности, не укладывающимся в правила национальной политической системы, а порой — и в рамки национальной политической культуры. … Современные коммуникации повсеместно нарушают привычные связи между повседневной жизнью и закрепленным в национальной культуре опытом, побуждая людей прибегать к более широким и непривычным моделям политического участия. Вследствие своей транснациональной стилистки они… предполагают постоянное обращение к инокультурному материалу, к привнесенным и неукорененным в национальной куль-

83

туре стандартам и стереотипам политического мышления и практической деятельности» [117, c. 102].

Важно и то, что в условиях транзита телевидение становится ос-

новным источником политической информации, (что происходит из-за ограниченных ресурсов социума и недоступности для большей части населения новых технологий). Иными словами речь идет об информационно бедных обществах, где накопление основных информационных ресурсов происходит в центре и прилежащих к нему хинтерлендах.

В то же время, эти процессы сопровождаются стандартизацией со-

держания телевизионного вещания по всему миру, что в значительной степени вызвано ограниченным количеством стран экспортеров информации и развлечений – это, как правило, западные информационные агентства и такие страны как США, Франция, Великобритания и т.д. Наглядно это можно увидеть на приводимых ниже таблицах (Katz, 1977).

Табл. 4. Процент импортированной и местной ТВ продукции в десяти странах, 1973-1974

Источник: информация опубликована в публичных СМИ

Табл. 5. Структура ТВ программ в одиннадцати странах (средний недельный процент)

84

- В Сингапуре детские программы продюсируются Сингапурским Образовательным центром СМИ - 1974-75, композитные

Итак, транзитные общества имеют содержательно идентичные телевизионные программы, что и развитые общества. Однако в пере-

ходных обществах просмотр иностранных программ повлек за собой ам-

бивалентность культурных последствий, проявляющуюся в нарушении гармонии сложившихся культур, в размывании их базовых, первичных смыслов. В частности, внутреннее самовыражение, свойственное национальным культурам переходных обществ подавляется стандартизированными формами (импортированными из-за рубежа), причем подавляется как содержание, так и стиль этих культур (Katz, 1977).

В результате этих процессов происходит формирование противоречивого информационного пространства, где СМК транслируют основной аудитории непонятные, инородные когнитивные и символические смыслы. Вследствие этого, происходит своего рода «социальная модернизация» – изменение/размывание ценностей социума. Важно, что все эти процессы еще больше усложняют демократический транзит. Иными словами, сами СМК во многом усложняют процесс перехода этих обществ, особенно если учитывать, что население современных традиционных демократий было, в период становления в этих странах демократии, менее образованным и информированным по сравнению с населением транзит-

85

ных обществ сегодня, которые, благодаря современным технологиям СМК, являются более информированными и образованными.

Важно и другое, что перенесенные на почву национальных культур западные модели СМК замещают контроль политических институтов критикой властей. Соответственно на фоне этих изменений начинается второй этап формирования СМК.

2.2. ВТОРОЙ ЭТАП – ЭТАТИСТСКИЙ

Итак, в условиях повышенной критики государства со стороны СМК, власти приходят к мнению, что импортированные модели СМК не соответствуют их потребностям. Как следствие из этого – государство (вернее действующий политический режим) инициирует ряд попыток в целях контроля СМК. Здесь речь идет о том, что государство периодически использует «репрессии» по отношению к отдельным СМК. В резуль-

тате, в большинстве переходных обществ государство устанавливает контроль над средствами массовой коммуникации. Как отмечает МакКу-

эил, в целом, власти повсеместно демонстрировали желание управления информацией, даже тогда, когда они останавливались перед непосредственным использованием цензуры. Обычно они имели больше возможностей для контроля при регулировании телерадиовещания, нежели печати (McQuail, 1994). Соответственно, это явление можно наблюдать практически во всех странах как переходных (например, в постсоветских странах), так и демократических (например, Италия).

Если же быть более точным, то контроль государства в информационной сфере можно разделить, по мнению Прайса, на четыре категории (Прайс, 2003):

принятие определенных законов;

вступление в переговоры и достижение соответствующих договоренностей;

внедрение новейших информационных технологий, необходимых для контроля;

использование силы.

В то же время, если рассматривать сам характер действий государства в информационной сфере, то самым подходящим здесь является концепция «рынка лояльностей» (Монро Прайса). “Рынок лояльностей” – это

86

особый рынок, на котором крупные игроки, ищущие союзников в борьбе за власть, используют правила регулирования коммуникативного процесса, чтобы создать своего рода информационный картель, продуцирующий

иподдерживающий определенные образы и идентичности. Правительство обычно создает условия для успешного функционирования этого картеля

ичасто становится его участником. «Те, кто управляет рынком лояльностей, создают совокупность идеологем и повествовательных схем, которые используются господствующей группой или коалицией для сохранения власти. Уже поэтому возможность такого управления стала для многих стран условием политической стабильности. Этот рынок существовал везде и всегда. Отличие сегодняшнего рынка заключается в количестве его участников, его размерах и границах, а также характере регулирующих инстанций, способных определить и навязать правила участия в рынке и исключения из него» [72, p. 32]. Включение в национальный инфор- мационно-медийный картель или исключение из него — одно из важнейших средств контроля, используемого государством. В результате этого, наблюдается высокая чувствительность информационного рынка к малейшим политическим изменениям.

Следовательно, государство начинает контролировать СМК и действует в этой сфере сообща с другими акторами, однако важно отметить, что само государство по своей структуре многосубъектно. Соответственно, «учитывая многосубъектность представительства государства на информационном рынке, можно говорить о том, что информационная политика этого института отличается амбивалентностью, а его информационные продукты могут противоречить друг другу, не только провоцируя разнонаправленные политические реакции населения, но и препятствуя реализации имеющихся условий для осуществления целенаправленной стратегии развития общества. Для согласования политической и информационной составляющих системы государственного управления властным структурам приходится решать на информационном рынке ряд специфических задач, призванных как минимум снизить соответствующий негативный коммуникативный эффект деятельности его органов» [119, c. 131-132].

Исходя из этих целей государство начинает формирование собственной информационной политики, которая уже не является спонтанной. Затем, в условиях установления контроля за СМК, государство пре-

87

вращается в основного актора, определяющего информационную политику в условиях транзита. Это выражается в применении государством отдельных практик, которые приводятся ниже. Причем следует отметить, что эти практики во многом были осуществлены в переходных обществах стран Латинской Америки (Чили, Венесуэла, Перу, Мексика и Аргентина

впериод с 1970 по 1980 гг.) при торможении развития (Fox, 1998).

Вчастности, в этот период происходит ограничение импорта иностранных программ (исходя из сохранения культурного суверенитета), однако импорт идей в этих условиях продолжается. Более того, появляются каналы с общественным вещанием, только теперь уже подконтрольные государству, с основным акцентом на информационные продукты национальной культуры. Однако, адресное субсидирование местного производства национальных информационных продуктов осуществляется уже по иным, “импортным” технологиям. Данное обстоятельство обусловливает противоречие коммуникативного пространства, поскольку при «производстве смыслов» по “импортным’ технологиям их содержание уже не соответствует смыслам, содержащимся в национальной культуры. В результате, подобного рода деятельность способствует всего лишь замедлению изменения содержания транслируемых ценностей в сторону индивидуализма, в условиях которого и для которого создавались эти технологии. Это особенно актуально для израильского телевидения, которое во многом способствовало замедлению процесса изменений базовых, коллективистских ценностей в обществе (Katz, Haas & Gurevitch, 1997).

Вэтих условиях также происходит формирование средствами мас-

совой коммуникации повестки дня исходя из интересов государства, точ-

нее, правящего политического класса. Как отмечает Катц, относительно формирования новостей (т.к. государство акцентирует свое внимание именно на контроле официальных новостях): «к власти относятся с уважением, дружественные нации восхваляются, а вражеские – порицаются»

[41, p. 173-174].

Если же рассматривать повестку дня, в целом, по содержанию телевизионных программ, то, на примере современного российского телевидения, можно увидеть, что основное содержание программ акцентируется вокруг следующих тем (Дубин, 2006):

 Вариант праздничного концерта к той или ной дате - скажем,

поздравление с Новым Годом или поздравление с 23 февраля.

88

Театр одного актера – пресс-конференции первого лица, длящиеся три-четыре часа в прямом эфире.

Эпико-героическая драма – все, что связано с представлением

войны.

Судебно-детективный сериал – дело Юкоса, шпионские про-

цессы и т. д.

Производственный фильм – летучки и планерки, которые возглавляет президент.

Сериал сентиментально-бытовой – президент дома, президент среди народа.

Костюмированная историческая пьеса – инсценировка с уча-

стием ветеранов на Красной площади во время празднования шестидесятилетия праздника Победы, или праздник освобождения от польсколитовских интервентов известно каких годов (кто-нибудь с ходу вспомнит, когда это было?).

Как можно судить из содержания основных тем, транслируемых российским ТВ, в коммуникативном пространстве происходит формирование исключительно проэлитного дискурса. Такими методами государство пытается конструировать национальный вид социальной реальности.

Другими словами, осуществляется медийное доминирование смыслов элиты, что ведет к деполитизации публичной сферы и выключению населения из политики путем трансляции вышеописанных тем. Причем это «доминирование объясняется, в частности, приватной концентрацией символической власти, тормозящей процессы демократизации, и природой медийных рынков, которые базируются не на принципах свободного рынка, а на влиятельных правительственных политиках и субсидиях» [106, c. 16].

Важно, что эти процессы сопровождаются ростом самостоятельности элит, при замедлении социально-экономического развития социума, его пассивизацией. Другими словами происходит становление символической политики, где пассивное отношение к политике становится главным видом информационного поведения. Что же касается самой символической политики, то она сводится к символической доступности лидеров, когда политика превращается, в своего рода, театрализованное представление – зрелище. Более того, происходит замещение физической мобильности психологической мобильностью, когда гражданин превращается в телезрителя.

89

В таких условиях происходит переход большинства транзитных обществ к третьему этапу, в период которого происходит усиление глобалистских тенденций, которые присутствовали и на втором этапе не в такой степени.

2.3. ТРЕТИЙ ЭТАП – ГЛОБАЛИЗАЦИЯ

Итак, третий (современный) этап у переходных обществ продолжается до сих пор и он особенно интересен для нас ввиду целого ряда изменений, протекающих в этих обществах.

Начало этого этапа связано с новым пересмотром информационной политики государства ввиду дороговизны производства местных информационных продуктов и невозможности дальнейшего субсидирования этой сферы. Т.е. правительство за неимением средств начинает процесс приватизации ряда государственных СМК.

Более того, государство включается в глобальный рынок (исходя из престижа участия в глобализационных проектах и собственных интере-

сов) и в глобальную коммуникативную систему (формируемую другими государствами, информационными агентствами, транснациональными медиа корпорациями – ТНМК, неправительственными организациями и т.д.).

В результате этого процесса на местные, развивающиеся рынки приходят ТНМК, которые приобретают значительную медиа собственность в странах Восточной и Западной Европы, а также Азии (Li & Dimmick, 2004). Более наглядно это можно продемонстрировать на приводимых ниже таблицах.

Табл. 6. Стратегическое поведение западных ТНМК в Западной и Восточной Европе