Информационная политика и информационное поведение. Тренды, стратегии, технологии. Монография

описанные ими как отдельные аргументы, выглядят примерно следующим образом: «Оружие порождает преступность», «Убивают люди, а не оружие», «Существует конституционное право на ношение оружия» [6, p. 209].

Как видно из вышеприведенной типологии, зачастую фреймы, используемые в политики, являются достаточно противоречивыми. Другими словами, СМК часто транслируют противоречивые/ конкурирующие фреймы, что способствует формированию амбивалентных, и неустойчивых мнений среди индивидов. Примером подобного рода может служить одновременное освещение СМК фреймов «affirmative action» и «обратной дискриминации» в США. Однако, существуют и другие примеры, когда коммуникативное пространство является гомогенным, т.е. СМК транслируют один (доминирующий) фрейм – освещение войны в Персидском За-

ливе американскими медиа (Nelson, Oxley & Clawson, 1997).

Что касается того, насколько убедительными могут быть фреймы, то это зависит от характера самих фреймов. Так, позитивные фреймы убедительны в том случае, если при их восприятии не происходит активизации усиленного мышления, негативные фреймы (наоборот) в целях большей убедительности акцентируются на усиленном мышлении (Maheswaran & Meyers-Levy, 1990). Следовательно, СМК способствуют как использованию (так и неприменению) специфических фреймов среди аудитории, делая их легко доступными.

Следует отметить, что аудитория воспринимает информацию (в значительной степени) через фреймы, при этом происходит активация следующих когнитивных процессов: внедрение «схем интерпретации», которые позволяют индивидам «помещать, воспринимать, идентифицировать, и помечать» информацию, исходящую из внешней среды (Goffman, 1974). Важно, что фреймы используемые (уже членами аудитории) для восприятия внешней информации являются, по сути, комбинацией из основного контента новостных медиа, личных ценностей, политических верований и знания, а также политических норм и дискурса социальной группы

(McLeod, Kosicki & McLeod, 2002).

Исходя из фреймов аудитории, далее следует рассмотреть то, насколько эффективным является фрейминг и здесь, вновь следует обратиться к исследованиям Ш.Айенгара, в которых он приходит к тому выво-

71

ду, что телевидение формирует атрибуцию/присвоение ответственности, как за создание проблем (причина), так и за их решение (результат) (Iyengar, 1991). Более того, Ш.Айенгар вводит следующую типологию фреймов, применяемых в новостных программах:

тематические фреймы (рассматривают общественные вопросы в самых общих, абстрактных чертах);

эпизодические фреймы (применяют кейс-стади или репортажи об отдельных случаях, затрагивающих общественно значимые вопросы на основании конкретных примеров).

В результате экспериментов Ш.Айенгар обнаружил, что тематические фреймы переносят ответственность за отдельные социальные проблемы на правительство и общество (т.е. на жертв или отдельных преступников, а не на общие социальные силы), тогда как эпизодические фреймы – уменьшают системный уровень ответственности в целом, приписывая социальную ответственность отдельным личностям, а не социальным общностям. Причем, как отмечает Айенгар, это имеет серьезные последствия для последующего политического поведения. Так, люди, возлагающие ответственность за проблему на политическую систему – вероятнее всего, станут воспринимать эту проблему как очень значимую (т.е. интегрируют ее в свои убеждения). Однако, это не произойдет с людьми, возлагающими ответственность на более низкие, индивидуальные институты. Следовательно, отношение аудитории к той или иной социальной проблеме будет зависеть от того, какой фрейм будет использоваться при трансляции этих проблем. При этом, конечный политический эффект фрейминга будет все-таки проэлитным. Все же, следует отметить и то, что фрейминг имеет ряд ограничений. Так, залогом успешного применения

фрейма является «правдоподобие воспринимаемой информации» [15, p. 1061].

Следует отметить, что фрейминг имеет много общего с формированием повестки дня второго уровня, о котором уже говорилось в предыдущей главе. Однако два этих вида исследований следует различать, т.к. формирование повестки дня второго уровня занимается исследованием связей между стратегиями функционирования аудитории и СМК, тогда как фрейминг акцентируется на исследовании того, как СМК освещают и представляют отдельные темы или проблемы.

72

2.4. ТЕОРИЯ «СПИРАЛИ МОЛЧАНИЯ»

Автором данной теории является Элизабет Ноэль-Нойман. Она выдвигает интегративную концепцию формирования общественного мнения, которое имеет несколько авторитарный характер и предполагает вовлечение всех в процесс формирования. Основной акцент в концепции делается на «социальной природе человека, побуждающей его дорожить своим именем и бояться изоляции, подчиняющую всех людей давлению конформизма, называемому общественным мнением. Каждому, кто не учитывает его, угрожают санкции» [114, c. 336].

Что касается важных для нас особенностей этой теории, то они заключается в том, что механизм формирования общественного мнения (и соответственно, поведения) напрямую связан с работой средств массовой коммуникации. Именно они указывают индивиду, что ему нужно говорить и делать «на глазах у общественности», чтобы не оказаться в изоляции. Что же касается самого индивида, то, как отмечает автор, он, испытывая страх оказаться в изоляции, находится в процессе постоянного наблюдения за своим окружением, при этом, подробно регистрируя, какое мнение убывает, какое распространяется и усиливается, наблюдая главным образом за поведением остальных. Те, кто видят, что их мнение является доминирующим, высказываются прилюдно, при этом забывая о всякой осторожности. Те же, чье мнение оказывается в меньшинстве, погружаются в молчание. Первые – кажутся общественности более сильными, чем они есть на самом деле; тогда как промолчавшие – производят впечатление более слабых. Подобным образом «возникает оптический или акустический обман, маскирующий действительное большинство или действительную силу; так одни побуждают других говорить или молчать до тех пор, пока одна из позиций не исчезнет» [114, cc. 342-343].

Именно этот «оптический обман» и был назван Ноэль-Нойман «спиралью молчания», которая приводится в движение страхом перед наказанием и завершается тогда, когда закрывается определенная тема или когда на эту тему налагается табу. Так происходит манипулирование общественным мнением.

Однако, как отмечает автор, этот процесс имеет место только в тех случаях, когда речь идет о вопросах с существенной моральной составля-

73

ющей (т.е. в ситуациях, где активно используются идеология, агитация и эмоции) (Noelle-Neumann & Petersen, 2004). Именно моральная составляющая является той силой, которая заставляет индивида испытывать страх перед изоляцией и которая приводит в действие «спираль молчания». Иными словами речь идет о противоречивых вопросах, по которым нет общественного консенсуса. В то же время, достаточно значима и роль СМК в оказании воздействия на «спираль молчания»: при создании большинством СМК достаточно гомогенного информационного дискурса по определенной противоречивой проблеме/теме, общественное мнение (или политическое поведение аудитории) начинает двигаться в направлении, артикулируемом масс медиа. Следовательно, общественное мнение служит инструментом социального управления и косвенно обеспечивает целостность социума. Более того, как только в обществе возникает сильное интегративное давление, как при «спирали молчания», то обычно это указывает на то, что рассматриваемый вопрос или дискуссия, инициировавшие процесс «спирали молчания», представляют большую угрозу для целостности общества. В качестве примера такого процесса, Ноэль-Нойман приводит случай с выборами в Германии, когда СМК предсказывали поражение Христианской Демократической Партии. Причем, эта оценка не только не отражала реального положения, но в итоге действительно привела к поражению этой партии на выборах (Noelle-Neumann, 1984).

2.5. МАНИПУЛИРОВАНИЕ ПОВЕДЕНИЕМ

Анализируемые выше теории и модели рассматривали процессы, которые протекали с применением техник убеждения, а не внушения, которые лежат в основе манипулятивных технологий. Именно о них пойдет речь ниже. Соответственно, начать данную главу следует с определения того, что представляет собой манипулирование.

Итак, С. Дацюк называет манипуляционной коммуникацией «целевую коммуникацию, где в самой коммуникации внешняя для нее цель не объявляется открыто или, более того, скрывается специальными средствами» [99, интернет ресурс]. По сути, это воздействие, направленное на психические структуры человека, которое осуществляется скрытно и ставит своей задачей изменение мнений, побуждений и целей людей в определенном направлении.

74

Другой исследователь – Г. Шиллер отмечает, что «для достижения успеха манипуляция должна оставаться незаметной. Успех манипуляции гарантирован, когда манипулируемый верит, что все происходящее естественно и неизбежно. Короче говоря, для манипуляции требуется фальшивая действительность, в которой ее присутствие не будет ощущаться».

Что касается цели подобной политической практики, то как отмечает Е.Егорова-Гантман «целью любой манипуляции политическим восприятием является изменение чьего-либо политического поведения путем изменения его системы образов и стереотипов, лежащих в основе поведения. По сути дела, в ходе манипуляции вступают во взаимодействие система образов политика, осуществляющего манипуляцию, прежде всего его образ потребного будущего того, кто является объектом манипуляции, и система образов у самого объекта. Строго говоря, любой вид манипуляции политическим восприятием можно рассматривать как служащий интересам конкретных политических сил» [102, c. 196].

Здесь важно отметить, что при манипулировании осуществляется практика внушения, которая в корне отличается от убеждения, которое рассматривалось в предыдущих главах данной работы. В частности, убеждение – процесс логического обоснования, с целью добиться результата. В ходе убеждения приводятся факты, аргументы, разъяснения. Убеждение предполагает активное участие субъекта, ибо ему предлагается ряд доводов, которые он осмысливает и принимает или отвергает. Другими словами, внушение представляет собой вторжение в сознание посторонней идеи без прямого и непосредственного участия в этом акте «Я» субъекта. В этом принципиальное отличие внушения от убеждения (Манипулятивные Технологии в системе массовых коммуникаций. Интернет ресурс).

Далее следует привести основные психологические механизмы, лежащие в основе манипуляции [102, c. 182-185]:

апелляции к эмоциональной сфере личности. Эффективность дан-

ного механизма объясняется тем, что обращение к эмоциям не требует никакого рационального обоснования своих аргументов, К тому же любые образы, связанные с сильными эмоциями, надолго задерживаются в памяти людей;

апелляции к чувству ненависти, которое более, чем любое другое чувство, деперсонализирует личность реципиента, снижает цензуру ранее

75

усвоенных индивидом социальных норм и ценностей над его собственным поведением;

усиление индентификации личности с группой. Людям свойствен-

но индентифицировать себя с группой, чувствовать себя «одним из многих». Это создает ощущение большей безопасности в мире, притупляет чувство одиночества;

психологическое давление, нажим на личность. Практически это сводится к закреплению одних и тех ясе условных рефлексов. Здесь нет упрощения, биологизации, ибо и образы, и стереотипы являются в некоторой степени стимулами, призванными вызывать несложные и немедленные реакции. В этом их назначение. Поэтому необходимо, чтобы воздействие на сознание людей было интенсивным и постоянным, непрерывным в течение некоторого периода времени;

дегуманизация установок по отношению к другим, а иногда и к се-

бе. Обычно к этому способу обращаются в период, предшествующий той или иной военной акции, которую намеревается предпринять правительство. В это время с особой силой в массовое сознание насаждаются негативные образы врага, положительные образы солдат собственных вооруженных сил, националистические и патриотические стереотипы и образы.

Не меньший интерес представляют для нас конкретные технологии, применяемые СМК при манипуляции (Манипулятивные Технологии в системе массовых коммуникаций. Интернет ресурс). Самые важные из них мы рассмотрим ниже.

Фабрикация фактов (прямая ложь). Как пишет А. Моль, искажение реальности достигается чаще всего через процесс «кумуляции мелких отклонений, происходящих всегда в одном и том же направлении, чем решительных, бросающихся в глаза действий. При этом ставится задача – создать у адресата иллюзию независимости, иллюзию плюрализма каналов информации. Для этого создается видимость многообразия СМИ по типу организаций, политической окраске, жанрам и стилям – при условии, что реально вся эта система подчиняется единым главным установкам.

Вэтих же целях информационное пространство заполняется потоками никчемной информации, еще более осложняющей для индивида и без того безнадежные поиски смысла» [109, c. 96].

Манипулятивная семантика: изменение смысла слов и понятий. Это другой вид лжи, используемой медиа, заключается в «конструировании»

76

сообщения из обрывков высказывания или видеоряда. При этом меняется контекст, и из тех же слов создается совершенно иной смысл. Отдельные «крупицы» сообщения вроде бы ложью не являются, но в целом, не имеет с действительностью ничего общего.

Упрощение, стереотипизация. При использовании данной технологии исходят из того, что чем проще сообщение, тем легче оно воспринимается. Под этим эмпирическим правилом лежит психологическое оправдание, согласно которому человек подсознательно тяготеет к примитивным объяснениям. Это правило восходит к У. Липпману, который считал, что процесс восприятия – это всего-навсего механическая подгонка еще неизвестного явления под устойчивую общую формулу (стереотип). Поэтому пресса должна произвести стандартизацию явления, ставшего объектом сообщения. При этом, редактор должен опираться на стереотипы и рутинные мнения и «безжалостно игнорировать тонкости», тогда как человек должен воспринимать сообщение без усилий и безоговорочно, без внутренней борьбы и критического анализа.

Утверждение и повторение. Упрощение позволяет высказывать главную мысль, которую требуется внушить аудитории, в «краткой, энергичной и впечатляющей форме» – в форме утверждения. Утверждение в любой речи означает отказ от обсуждения, поскольку власть человека или идеи, которая может подвергаться обсуждению, теряет всякое правдоподобие. Повторение придает утверждениям вес дополнительного убеждения и превращает их в навязчивые идеи. Будучи навязчивой идеей, повторение становится барьером против отличающихся или противоположных мнений. Таким образом, оно сводит к минимуму рассуждения и быстро превращает мысль в действие, на которое у массы уже сформировался условный рефлекс,

Дробление и срочность. Разделение целостной проблемы на отдельные фрагменты – так, чтобы читатель или зритель не смог связать их воедино и осмыслить проблему – одна из особых и важных сторон упрощения. Одним из условий успешной и как бы оправданной фрагментации проблем является срочность, немедленность информации, придание ей характера незамедлительности и неотложности сообщения. Человек просто не имеет времени, чтобы осмыслить и понять сообщения – они вытесняются другими, еще более новыми.

77

Сенсационность. Обеспечивать фрагментацию проблем и дробить информацию так, чтобы человек никогда не получал полного, завершающего знания, позволяет использование сенсаций, или сообщений о событиях, которым придается столь высокая важность и уникальность, что на них концентрируется и нужное время удерживается почти все внимание публики. Под прикрытием этих сообщений можно или умолчать о важных событиях, которых публика не должна заметить. При всем этом важен эффект, ради которого запускается сенсация, когда зритель очарован именно тем, что он наблюдает «неожиданное», неотобранный жизненный материал, так что между ним и реальностью нет никакого посредника. Такую иллюзию достоверности создают СМК.

Применение всех этих технологий на практике приводит к формированию символической политики, которая представляет собой особый вид коммуникаций, направленный не на «рациональное осмысление событий, а на установку устойчивых понятий у аудитории за счет инсценирования аудиовизуальных эффектов» [104, c. 156]. Политика подобного рода возникает в тех случаях, когда символы намеренно используются для их упрочения посредством массовой коммуникации в сознании людей. Таким образом, символ недобросовестно используется как образная конструкция, способная изобразить псевдореальность из любой сферы действительности. В результате возникает символическая власть, по П. Бурдье, которая представляет собой «возможность создания реальности при помощи слов, что удается лишь тогда, когда понятия адекватны реалиям. В этом смысле символическая власть обладает свойством скрывать или обнаруживать реально существующие объекты» [95, c. 42].

78

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. ПРАКТИКИ СИМВОЛИЧЕСКОГО ГОСПОДСТВА В УСЛОВИЯХ ГЛОБАЛИЗАЦИИ

Процессы формирования информационного поведения в транзитных обществах можно позиционировать с западными, открытыми обществами, т.к. содержание и технологии формирования информационного поведения в транзитных обществах, вероятно, обладают своей спецификой, которую можно выявить через сопоставление устойчивых отличий.

1.СТРАТЕГИЯ ИНФОРМАЦИОННОГО ПОВЕДЕНИЯ

ВОТКРЫТЫХ ОБЩЕСТВАХ

Стратегия информационного поведения в открытых обществах описана Ю.Хабермасом в теории «публичной сферы».

На раннем этапе развития современного капитализма формируется автономная арена общественных дебатов. Экономическая независимость, обеспеченная частной собственностью; критический настрой, распространению которого способствовали письма и романы; дискуссии в кофейных домах и салонах; и, прежде всего, возникновение независимой, рыночноориентированной прессы, привело к появлению общественности, включенной в критические политические дискуссии. Это послужило основанием для формирования рационально сложившегося консенсуса, который изменил сферу влияния государства.

Иными словами, происходило становление «буржуазной сферы» (по Хабермасу), которая представляет собой то общественное пространство между экономикой и государством, где формируется общественное мнение и «народное» наблюдение за деятельностью правительства. Исторически формирование этой сферы происходило с XVII по первую половину XIX веков. Впоследствии публичная сфера оказалась в подчиненном по-

ложении у разросшегося государства и организованных экономических интересов. Установился новый тип корпоративных отношений власти,

при котором реализация организованных интересов происходит непосредственно между их носителями, а также с государством. При этом роль общественности постоянно уменьшалась. СМК оказались в этой ситуации агентами властных полномочий и рациональности, т.к. именно с их помощью также происходило вытеснение общественности. Вместо обеспе-

79

чения формирования условий для рациональных и критических дискус-

сий, СМК манипулировали общественным мнением. Политика определя-

лась как спектакль, когда предлагаются заранее взвешенные и удобные варианты осмысления. При этом общественности отводится роль пассивного потребителя (Habermas, 1989). Соответственно, результатом этих процессов происходит формирование массового общества и «демократического конформизма», который в дальнейшем стал причиной кризиса политических коммуникаций, (о котором уже говорилось выше при рассмотрении работы М. Гуревича), но все же здесь стоит привести основные атрибуты данного кризиса в западных обществах.

перемещение СМК в центр политического процесса – рост депо-

литизации;

критика и цинизм со стороны аудитории из-за явного использо-

вания СМК манипулятивных техник в своей деятельности и возрастающего поток негативных сообщений;

все меньше времени уделяется сути проводимой политики, и все больше времени уделяется политической рекламе и разного рода манипу-

лятивным технологиям;

исключение избирателей (представителей массовой аудитории) из процесса коммуникации, из-за становления «публичной сферы, управляемой инсайдерами».

эволюция роли СМК сделало их своего рода суррогатной оппози-

цией, занятой все больше критикой официальных властей.

Сегодня результатом этого процесса является то, что, начиная с 1987 года и до сих пор журналисты, и СМК в западных обществах реагируют на попытки манипуляции ими, изобличением пропагандистских мер, используемых политиками (Gurevitch, 1995).

Однако с развитием новых технологий и их применением в политике, ситуация начинает меняться в пользу политиков. В частности, речь идет об Интернете, с появлением которого происходит диверсификация информационных каналов, нарушение существующего status quo (между политиками и традиционными СМК), получение политиками прямого до-

ступа к массовой аудитории (в обход традиционных СМК), формирование на информационно богатых стран. Более того, как показывают иссле-

дования, все большее число людей обращается к Интернету в поисках по-

литической информации, однако среди них преобладает значительное

80