Информационная политика и информационное поведение. Тренды, стратегии, технологии. Монография

го начала, поскольку результаты выборов можно определить заранее до проведения выборов (Lazarsfeld, 1944). Причем, Лазарсфельд поясняет, что итоги выборов определяются событиями, происходящими в промежутке между двумя президентскими выборами, а не характером предвыборной кампании. Однако, это, как замечает автор, не значит, что предвыборная кампания бесполезна, т.к. задача кампании (и в частности пропаганды) – усиление и поддержание заранее сформированных электоральных интенций около 50 процентов электората. Более того, кампания должна активировать латентные предиспозиции тех избирателей, которые еще не решили за кого голосовать. При этом, их число настолько немногочисленно, что вне зависимости от принятого ими решения, конечное соотношение электоральных интенций (сформированных до начала предвыборной кампании) останется прежним, т.е. не изменится. Из всего этого следует, что кампании служат для поддержания электоральных установок, сформированных задолго до начала кампании.

Таким образом, Пол Лазарсфельд внес значительный вклад в изучение эффектов СМК, или в формулирование принципа, согласно которому средства коммуникации могут воздействовать на знания, мнения и поведение индивидов. Причем, это воздействие может происходить, как тотчас же, так и через определенный промежуток времени. Более того, эффект от подобного воздействия может быть как краткосрочным, так и долгосрочным. Важно при этом, что воздействие на индивида медленно трансформируется в институциональные изменения, которые выражаются как в простых реакциях, так и в сложных последовательностях (когда изменения, вызванные СМК, в свою очередь, влияют на индивидов) (Katz, 2001).

Теория “скрытых эффектов” СМИ Э.Катца

Теоретическая деятельность Элиха Катца интересна потому, что, будучи последователем школы медиа-исследований, основанной П. Лазарсфельдом, он внес вклад в дальнейшие развитие, выдвинутых им теоретических концепций. Так, в основу дальнейших исследований в области СМК им были положены селективность и межличностные отношения. В

результате, исследования, касавшиеся в значительной степени техник убеждения (persuasion studies), со временем переросли в исследования по распространению инноваций (the diffusion of innovation) (Katz, 1996).

21

В отличие от Г.Лаасуэла и П.Лазарсфельда, Э. Катц исследовал скрытые эффекты СМК. Так, Катц, провел ряд исследований относительно приведенной выше двухступенчатой модели коммуникации Лазарсфелда. В результате, он дополнил отдельные выводы Лазарсфелда относительно данной модели. Было установлено, что межличностные отношения служат информационными каналами, источниками социального давления, а также источниками социальной поддержки (Katz, 1957). Речь идет о том, что межличностные отношения способствуют формированию сетей коммуникации (т.е. информационных каналов, предназначенных для диффузии инноваций), конформного давления на соответствие групповой динамике и социальным нормам, и источников социальной поддержки и социальной идентичности. (Rogers, 1983). Причем, каждый из этих факторов оказывает воздействие на процесс принятия решения индивидом, от которого непосредственно зависит распространение инноваций. Принцип селективности, согласно которому «индивиды ищут информацию, соответствующую их верованиям и деятельности, и игнорируют информацию, которая их тяготит» также нашел подтверждение в его исследованиях [37, p. 795]. Другими словами, Катц утверждает, именно селективность, которую он понимает как когнитивную защиту от власти СМК, минимизирует воздействие средств коммуникации.

Важно, что результатом вышеописанных процессов стало изучение процессов распространения/диффузии инноваций. Причем, изучение данного процесса начиналось с исследования распространения инноваций в среде врачей (Coleman, Katz, Menzel, 1966).

СМК в развивающихся странах, по мнению Катца, играют иную роль. В частности, им было доказано, что в развивающихся странах общественное вещания ТВ используется в качестве инструментов политического контроля, образования и культурной интеграции/ модернизации. По мнению Э.Катца, это противоречит западным представлениям о том, как должно использоваться телевидение (Katz, 1977).

Важную роль в эффективности воздействии СМК на аудиторию, по мнению Э.Катц, имеет учет специфики механизма кросс-культурного восприятия/ перцепции медиа-событий. (В Израиле – это мороканские переселенцы, израильские арабы, русские евреи, а также американцы и японцы, в своих странах). В одной из своих работ, на примере телесериала «Даллас», он изучал восприятия одного и того же медиа-события предста-

22

вителями разных культур. Катц показывал, что представители локальных культур демонстрируют сопротивление относительно восприятия этого американского продукта. Причем, сопротивление выражается не в отвержении или исключении программы, а в обсуждение этой программы между собой (Liebes, Katz, 1990). Подобным образом, автор показывает, как представители разных культур/субкультур принимают, сопротивляются или обсуждают идеологические сообщения, содержащиеся в тексте. Иными словами, в данной работе Катц концептуализирует образ активного зрителя, демонстрируя, на примере телесериала, принцип ограниченного воздействия медиа.

Концепция конструирования смыслов Дж.Б.Томсона. Работа Дж.Томпсона “Идеология и современная культура. Критическая социальная теория в эпоху массовой коммуникации” представляет особый интерес ввиду того, что в ней автор рассматривает процесс мобилизации смысла в современном мире и то, как это способствует поддержанию власти индивидов

игрупп (Thompson, 1990). Иными словами, автор рассматривает идеологию, каналы/методы ее воздействия на современную культуру.

Изначально Томпсон исходит из того, что изучение идеологии предполагает анализ того, как значение и смысл служат установлению и поддержанию отношений доминирования. При этом отмечается, что идеологические формы являются выразительными символическими феноменами. Именно поэтому, при определенных исторических обстоятельствах они содействуют доминированию. Важно подчеркнуть, что конкретный символический феномен становится идеологическим лишь, когда способствуют в конкретных условиях поддержанию отношений доминирования.

Не менее актуально и то, что автор определяет идеологию в терминах путей и способов, посредством которых значение, мобилизованное посредством символических форм, служит установлению и поддержанию отношений доминирования. При этом, установление понимается в том плане, что значение может способствовать поддержанию и воспроизводству отношений доминирования через непрерывный процесс производства

иприема символических форм. В то же время, символические формы определяются как широкая совокупность действий и высказываний, текстов и образов, которые создаются и узнаются субъектами, равно как и узнаются другими в качестве некоторых смысловых конструкций. Лингвистические выражения и фразы, сказанные вслух или только обозначенные,

23

являются наиболее важными в этой связи. Кроме того, символические формы могут быть не-лингвистическими или квази-лингвистическими по своей природе (визуальные образы, сочетания образов и слов).

Дж.Томпсон особенно выделяет то, что под «доминированием», понимается ситуация, когда существующие отношения власти являются «систематически асимметричными». В частности, говорится о ситуации при которой, конкретный агент или группа агентов оказывается, в течение продолжительного периода, обеспечены властью. Причем, последнее означает исключение или низкую доступность власти для других агентов или группы агентов, независимо от того, на какой основе это исключение происходит. Исходя из этого, может быть полезным выделить общие спо-

собы действия или оперирования идеологии, а также описать некоторые пути, посредством которых эти действия могут быть связаны в конкретных условиях со стратегиями создания символических форм.

В результате, Дж.Томпсон выделяет пять общих способов, посредством которых оперирует идеология: «легитимация», «сокрытие», «унификация», «фрагментация» и «реификация». Ниже в таблице отражены некоторые пути, посредством которых эти способы могут быть связаны с различными стратегиями символического конструирования.

Табл. 2. Способы действия (оперирования) идеологии

Так, при рассмотрении первого способа легитимации, следует отметить, что отношения доминирования могут быть установлены, и поддерживаться (по Веберу), будучи представленными легитимными, т.е. спра-

ведливыми и заслуживающими поддержки. При этом, легитимация, как выявлено М.Вебером, может иметь три типа оснований: рациональные, традиционные и харизматические. Основанные на этом типологические

стратегии символического конструирования могут быть следующими. Рационализация является результатом построения некоторой логической цепочки утверждений, когда автор пытается защитить или обосновать справедливость тех или иных социальных отношений или институтов и, таким образом, убедить аудиторию в целесообразности их поддержки. Другую стратегию можно назвать универсализацией – представление институциональных образований, служащих интересам лишь отдельных индивидов в качестве всеобщих.

Претензия на легитимацию также может быть выражена через стратегию нарратавизации. В данном случае происходит обращение к различным повествованиям, позволяющим пересмотреть опыт прошлого и рассмотреть настоящее в качестве составляющей некоторой вневременной и чрезвычайно важной традиции.

Вторым из способов оперирования идеологии является сокрытие.

Суть ее состоит в том, что отношения доминирования могут поддерживаться за счет отрицания, затемнения, отвлечения внимания от реально существующих процессов и явлений. Идеология, осуществляемая через

стратегию замещения, может реализоваться посредством различных методов, к примеру, когда положительные или отрицательные коннотации автоматически переносятся на другого индивида или объект.

Другой стратегией, ориентированной на сокрытие содержания сложившихся социальных отношений является эвфемизация. В рамках этой стратегии социальные действия, отношения или институты определяются или переопределяются в терминах, в которых изначально снимается негативный и усиливается положительный акцент. Примеры этого хоро-

шо известны: «подавление протеста» определяется как «восстановление порядка», «тюрьмы» — как «реабилитационные центры» и т.п. Следует также описать содержание другой стратегии – тропа, т. е. использование слова или выражения в переносном значении для достижения большей вы-

разительности. Наиболее часто встречающимися примерами тропа явля-

25

ются синекдоха (семантическое объединение части и целого), метонимия (распространение характеристик, лишь косвенно относящихся к предмету, на сам предмет) и метафора (приложение термина или фразы к объекту или действию, к которому они буквально не относятся), каждая из которых может быть использована для сокрытия отношений доминирования.

Третьим способом оперирования идеологии является унификация. В этом случае отношения доминирования могут поддерживаются посредством конструирования на уровне символов таких форм единства, которые обеспечивают индивидов некоторой коллективной идентичностью независимо от присущих им различий. Типичное проявление этого связано со стратегией стандартизации, когда символические формы адаптируются к некоторому стандарту, который подается и продвигается в качестве общепринятой и приемлемой основы символического обмена. Унификация также достигается за счет стратегии символизации единства – создание символов единства, коллективной идентичности и идентификации, которые распространяются среди членов группы или совокупности групп

(например, национальные флаги, гимны, эмблемы, разного рода лозунги). Фрагментарный способ действия идеологии состоит в том, что от-

ношения доминирования поддерживаются не за счет объединения индивидов или групп, а наоборот, посредством их разделения, что предполагает фрагментацию индивидов или групп, способных принять вызов со стороны доминирующих, или ориентирование сил потенциальной оппозиции в направлении целей, представляемых в качестве вредных и угрожающих.

Типичной стратегией здесь является дифференциация, т. е, усиление акцента на различиях, т.к. это ослабляет возможности для объединения и организации противодействия сложившимся отношениям. Другой стратегией, в рамках этого способа является исключение или «вычеркивание»,

что выражается в формировании образа врага, «дьяволизации» предмета,

когда всячески подчеркивается неуместность какого-либо обсуждения.

Причем делается все это в целях объединения людей перед лицом грозящей опасности.

Последний способ действия идеологии реификация – условия доминирования могут поддерживаться посредством представления состояния дел или ситуации в конкретный исторический момент, как некоторого постоянного, вневременного состояния. Процессы изображаются таким образом, что затушевывается или исчезает полностью социальный и истори-

26

ческий характер явлений. Такой способ оперирования идеологии может выражаться в стратегии натурализации, когда какое-либо явление, являющееся результатом определенных социально-исторических процессов, представляется как неизбежное следствие «естественных» законов.

Примерно аналогичной стратегией является погружение во вневременное состояние: в подобных условиях социально-исторический феномен лишается своего исторического характера, будучи показанным в качестве постоянного, неизменного, регулярно повторяющегося. Наконец, завершающая стратегия, рассматриваемого здесь способа, как отмечает Дж. Томпсон, – номинализации/пассивизации, реализуется посредством использования различных грамматических и синтаксических конструк-

ций. Так, номинализация предполагает, что предложение или его части, описывающие действия или участников, трансформируются в существительные, (вместо «премьер министр решил наложить запрет на импорт» говорят — «наложение запрета на импорт»). Пассивизация происходит тогда, когда глаголы используются в пассивной форме (когда вместо «полицейские чины расследовали деятельность подозреваемого», говорят — «деятельность подозреваемого расследовалась»).

Концепция кризиса политической коммуникаций М.Гуревича

В отличие от вышеприведенных теоретиков, М. Гуревич рассматривает процесс коммуникации в современных западных демократиях в рамках системного подхода, где основными составляющими системы поли-

тической коммуникации являются политические и медиа-организации,

каждая из которых вовлечена в процесс формирования сообщений путем горизонтальных интеракций друг с другом. Более того, он показывает, что на уровне вертикальных интеракций эти же институты занимаются созданием и распространением информации и идей для массовой аудитории

(Gurevitch, 1995).

Однако в то же время Гуревич описывает кризис политических коммуникаций. В частности он показывает те процессы, которые привели к существующему положению. Во-первых, это те демографические и социальные изменения, которые привели к формированию «массовой демократии». Во-вторых, как следствие из первого, это эволюция самих систем политической коммуникации в этих обществах. Свой вклад в формирование кризиса внесло и изменение традиционных ценностей в этих об-

27

ществах. В условиях кризиса различных агентов социализации (семьи, школы, университеты), СМК стали одним из агентов политической социализации, «спровоцировав» фрагментацию общества и формирование множества групп интересов с противоположными ценностями.

При этом, весь этот процесс сопровождался изменением роли СМК в политике, которые от простого информирования извне о политике стали непосредственными участниками политического процесса. В результате, все эти изменения привели к росту зависимости политиков и избирателей от СМК и, тех информационных сообщений, которые они генерируют.

Однако процесс изменения функции СМК имел ряд структурных последствий, на которые следует обратить внимание. Как уже говорилось выше, медиа-организации ответственные за информирование общества стали участвовать в политике. Это привело к тому, что политики, заинтересованные в привлечении внимания избирателей, должны были для начала привлечь внимание журналистов и редакторов. Что, в свою очередь, привело к профессионализации процесса создания и распространения политических сообщений. Наконец, как следствие влияния всех перечисленных факторов, произошло формирование сложной структуры взаимоотношений между политиками, политконсультантами и представителями СМК. При этом политики, находящиеся у власти получают привилегированный доступ к масс-медиа. Соответственно, для достижения своих целей политики и журналисты все в меньшей степени учитывали интересы общества, которое стало более цинично относиться к сообщениям, исходящим от них. Другими словами, профессионализации процесса политической коммуникации сопровождалась ростом политической апатии к СМК со стороны аудитории.

Однако М.Гуревич приводит и основные составляющие кризиса политических коммуникаций.

Так, в первую очередь – перемещение СМК в центр политического процесса, что говорит о росте деполитизации, ввиду того, что на Западе легитимность масс медиа опирается на неполитический статус стороннего наблюдателя.

Во-вторых, сама система коммуникации дает повод для критики и цинизма со стороны аудитории, т.к. демонстрирует явное использование манипулятивных техник в своей деятельности и возрастающий поток негативных сообщений.

28

В-третьих, все меньше времени уделяется сути проводимой политики, и все больше времени уделяется политической рекламе и разного рода манипулятивным технологиям.

В-четвертых, сами избиратели (представители массовой аудитории) исключены из процесса коммуникации, из-за становления «публичной сферы, управляемой инсайдерами».

В-пятых, эволюция роли СМК сделало их своего рода суррогатной оппозицией, занятой все больше критикой официальных властей.

Таким образом, все приведенные выше компоненты привели к становлению кризиса системы политических коммуникаций. На примере Великобритании, М.Гуревич, в целом, сводит описанную выше ситуацию кризиса к следующим фактам. До 1960-х годов, СМК были скорее подчинены политической власти. В 1960-е годы начинается интервенция журналистов в британскую политику. В 1970-е годы наблюдается (уже) растущая адаптация политических партий к требованиям СМК. В 1980-е годы, партии начинают скорее манипулировать журналистами для достижения своих целей. И, начиная с выборов 1987 года (и до сих пор) журналисты реагируют на это путем изобличения пропагандистских мер полити-

ков (Gurevitch, 1995).

Соответственно, М.Гуревич объясняет изменения в системе политических коммуникаций путем диспозиции трех основных акторов – политиков, журналистов и членов аудитории – которые адаптивно реагируют на непрерывно развивающиеся перцепции и поведение друг друга, в пределах непрерывно меняющейся среды с технологической, социологической и политической динамикой.

3.МЕДИАПОЛИТИКА КАК СПОСОБ

ОРГАНИЗАЦИИ КОММУНИКАТИВНОГО ПРОСТРАНСТВА

Важным компонентом мира политики является информационная политика. По мнению Ю.Нисневича, информационная политика представляет собой совокупность управленческих решений и методов их реализации «для регулирования и совершенствования, как непосредственно процессов информационного взаимодействия во всех сферах жизнедеятельности общества и государства, так и процессов (в широком смысле) технологического обеспечения такого взаимодействия» [113, c. 45].

29

Если же исходить из той роли, которую играет государство в определении информационной политики, то следует отметить, что государственная информационная политика является способом поддержания дискурса в сфере власти. Что касается определения подобного рода политики, то определить ее можно как «совокупность взаимосвязанных действий, направленных на создание условий получений гражданами информации, удовлетворяющей их базовые потребности и интересы; развитие соответствующих технических средств, обеспечивающих создание (обработку, хранение и доставку) информационных ресурсов делового, развлекательного, научно-образовательного и иного характера; предполагающих обеспечение международных контактов и связей государства и общества, встраивающих институты и структуры власти в наднациональные (глобальные) информационные процессы» [120, с. 208].

Помимо сказанного выше, следует также отметить, что информационная политика служит одним из способов организации информационного пространства. Более того, значимость этого рода политики вызвана изменением самого характера информации, которая (в эпоху постмодерна) является не только ресурсом, но и механизмом контроля над ресурсами, предоставляющими доступ к осуществлению власти (Lamberton, 1974).

Схематически процесс конструирования информационной политики приведен на рис.1.

Как можно видеть на рисунке, коммуникативное пространство поделено на два сегмента – это «объективный мир политики», представленный разными институтами, в том числе, СМК – объект, и «субъективный мир», представленный различными когнициями и представлениями - субъект. В процессе взаимодействия этих «миров» возникает информационная политика, формирующая политическое поведение. В частности, объект политики конструирует определенные смыслы/информацию, несовместимую с имеющимися у субъекта когнициями, в результате распознавания субъектом подобной информации, последний начинает испытывать когнитивный диссонанс, результатом которого становится пассивное информационное поведение. Иными словами, происходит преднамеренное конструирование пассивного информационного поведения. При этом основным ресурсом, используемым в процессе реализации описанной выше информационной политики, становится информационная политика. Формирование такой политики позволяет объекту демонстрировать власть. Эти спекуляции соответствуют выдвинутой исследовательской гипотезе, во многом дополняя и объясняя ее. Из этой схемы можно также увидеть важность и

30