Инновационная политика Китая. Учебное пособие

только устранили зависимость ряда отраслей экономики от импорта, но и стали ведущими поставщиками продукции на мировой рынок. В результате Китай вышел на первые позиции по поставке высокотехнологичной машиностроительной продукции, обеспечив 500-процентный рост экспорта промышленных товаров от уровня 2002 г. Кстати, данный прогресс явился результатом соответствующей экономической политики поддержки экспорта, которая заслуживает серьезного изучения российской стороной.

Дело в том, что Китай начинал свои реформы в относительно худших условиях, чем Россия, и его экономическое положение было тогда намного слабее. При этом стоит обратить внимание на то, что значительная часть территории страны (60%) – это гористая местность, а наиболее удобные для жизнедеятельности земли составляют всего 31% всей площади. Но уже в 2007 г. ВВП Китая по паритету покупательной способности стал вторым в мире после США. Во многом это обосновывает тот факт, что в период мирового кризиса китайская экономика демонстрирует относительную стабильность.

И все же с чего начались китайские преобразования? Тут все строго по-китайски – с четкой постановки задач, как говорится, «без эмоций». Цели преобразований были подчинены национальным интересам, решению конкретных задач развития страны и повышения благосостояния народа. Причем за порядком следило государство в лице просвещенной и деятельной государственной власти, активно изучавшей экономический опыт, а также историю взлетов и падений экономик многих стран. Промежуточный итог этой работы характеризует некое подобие партийных установок следующего вида: к 2020 г. Китай планирует достижение общества средней зажиточности, а к 2050 г. — уровня жизни развитых стран.

Партийные задачи и практика в Поднебесной по-прежнему взаимосвязаны, поэтому многое здесь зависит от того, что

61

скажет КПК. А она, в свою очередь, в качестве ориентира обозначила создание собственной китайской инновационной системы. Начинать пришлось не с пустого места, потому как за последние десятилетия Китай добился значительных успехов в освоении современных технологий. Так, например, если в 1985 г., согласно данным ООН по промышленному развитию, страна по экспорту высокотехнологичных товаров не входила даже в число первых 25 стран в мире, то в 1998 г. она поднялась на 11-е место. Начиная с 2004 г. экспорт таких товаров стал превышать импорт. В ассортименте высокотехнологичной продукции в четверке лидеров – электроника и телекоммуникационное оборудование, компьютеры и офисная техника. Немного скромнее позиции у фармацевтики, медицинского приборостроения и авиакосмической отрасли. Итог 2008 года определил опубликованный научно-

исследовательским центром Economist Intelligence Unit

Глобальный инновационный индекс. Так вот, согласно этим исследованиям, Китай переместился в мировой «табели о рангах» с 59-го на 54-е место. Скорость развития китайского инновационного комплекса оказалась почти втрое выше той, на которую рассчитывали ранее в мире.

С точки зрения создания своего собственного инновационного механизма китайская система роста демонстрирует довольно интересные метаморфозы. Дело в том, что преимущественно «отверточная сборка» только и может, что создать условия для абсолютного доминирования в экономике иностранного капитала. А это само по себе не очень-то отвечает интересам самодостаточности. Однако именно таким способом Китай обеспечил себе значительное число рабочих мест и открыл для китайского экспорта мировой рынок. Только в погоне за Западом Поднебесная не сильно беспокоилась об освоении новых технологий. Использовать - да, использовала, но не осваивала, как это в свое время делали Япония и Южная

62

Корея. Так, например, крупные и средние предприятия КНР в 2006 г. затратили почти 5 млрд. долларов на импорт технологий и только 800 млн. долларов на их освоение. Однако в самые последние годы ситуация стала быстро меняться. Власти осознали, что заимствованные технологии не могут обеспечить стабильного роста конкурентоспособности Китая, надо вкладываться в собственные инновации. И это решение стало приносить свои плоды. Сегодня по количеству исследователей Китай приближается к США. На его долю приходится 14,7% научных сотрудников мира, на долю США – 22,8%, Японии – 11,7%, России – 8,9%. Число дипломированных специалистов в области информационных технологий ежегодно растет на 200 тыс. человек, что в пять раз быстрее, чем на Западе.

Большое преимущество Китая связано с возрастным составом его ученых – большинство из них не так давно закончили обучение. В этом плане Россия серьезно уступает Китаю. Так, например, эксперты отмечают, что в России 28% специалистов, непосредственно занятых в работе инновационного сектора, являются людьми до 40 лет, остальные 72% перешагнули данный возрастной рубеж, при этом возраст 22% специалистов – более 60 лет. Неутешительные результаты демонстрирует оценка емкости инновационного сектора. Так, инновационная продукция в России на настоящий момент составляет по отдельным отраслям не больше 5-7% от общего количества производимых товаров. Лишь по атомному направлению производится 10,2% инновационной продукции. В целом в России производится не больше 5% инновационной продукции, в то время как в США – 70%, а в Китае – 34%.

Создание экономики, способной производить инновации - это радикальная трансформация общественного сознания, отказ от пассивного усвоения знаний, навыков в пользу предприимчивости. Другими словами, чтобы создать национальную инновационную систему, Китаю придется пройти

63

большой и трудный путь. Как бы там ни было, развивая технологии внутри страны, Китай не станет отказываться от «покупной» инновационности. Пользуясь случаем, Поднебесная продолжает покупать. А случай предоставлен довольно удобный

– кризис, когда многие готовы продать, лишь бы выжить. Не случайно сейчас был поднят вопрос о создании в районе Хельсинки китайского инновационного центра. Премьер- министр Китая похвалил кредитоспособность Финляндии и выразил надежду на то, что гражданам его страны позволят покупать облигации Суоми. С этой целью Пекин собирается отправить в Финляндию закупочно-инновационную делегацию. Ради поставленной цели Поднебесная готова на подвиги. А достигать поставленные цели китайскому народу приходилось не единожды.

Действительно, на глазах всего удивленного мира мелкий и средний бизнес превратил Китай из отсталой аграрной страны в крупнейшего промышленного производителя. Теперь настал черед властей КНР помочь предпринимателям, которые пытаются спасти и сохранить бизнес во время мирового кризиса.

Формирование среднего и малого бизнеса, составившего основу экономики Китая, стало результатом рыночных реформ, затеянных китайскими коммунистами в конце 1970-х годов. Реформы в СССР, начавшиеся шестью годами позже, стране не помогли - она распалась в 1991, да и экономика России в первой половине 1990-х представляла собой жалкое зрелище. А Китай тем временем уже заявил о себе как о потенциальной сверхдержаве. Поэтому в России все чаще задавали вопрос: почему это у китайцев реформы получились, а у нас нет? Ответ обычно зависел от политических пристрастий отвечавшего. Например, потерявшие власть российские коммунисты, еще недавно клеймившие китайские реформы и запрещавшие их изучение, поспешно признали их успех, объявив его причиной

64

сохранение китайской компартией командных позиций, и призвали к копированию китайского опыта.

Между тем сами китайцы, которым вроде бы положено было рекламировать реформы с этикеткой Made in China, говорили обратное: автоматический перенос китайского опыта на чужую почву плодов не принесет, потому как этот опыт уникален, реформы в КНР осуществлялись не по чужим рецептам, а с учетом местных особенностей.

Действительно, реформы в России и Китае шли по-разному. В России «чикагские мальчики» упрямо, если не сказать тупо пытались внедрить наработки американских экономистов либеральной школы, а в Китае фактически с нуля разрабатывали собственную концепцию перестройки страны. Занимались этим люди, получившие хорошее экономическое образование в довоенном Китае и потому хорошо знавшие китайскую специфику. Роль китайской компартии сводилась к тому, чтобы не мешать профессионалам. При этом, как рассказывал Лю Гогуан, один из экономических советников патриарха реформ Дэн Сяопина, четкого представления о путях перехода к рынку ни у кого в КНР не было. Экономисты работали, руководствуясь формулой «переходить реку, нащупывая брод».

Однако «плавание» в бурной стихии рынка началось не по команде экономистов или политиков. В конце 1970-х годов китайские крестьяне провинции Аньхой, доведенные до нищеты экспериментами Мао Цзэдуна, начали выходить из неэффективных коммун, куда их когда-то сгоняли силой, и брать семейные подряды. Эффективность крестьянского труда резко выросла. Тем не менее, чтобы снизить остроту продовольственной проблемы, в 1979 году правительство КНР ограничило рождаемость в соответствии с политикой «одна семья - один ребенок». Этого, правда, оказалось недостаточно, и в начале 1980-х аньхойский опыт семейных подрядов, с благословения Дэн Сяопина, был распространен на всю

65

Поднебесную. Это не только позволило довольно быстро заполнить полки китайских магазинов местными продуктами, но и привело к появлению избыточной и, следовательно, очень дешевой рабочей силы. Готовность сотен тысяч людей работать за гроши (которой, кстати, не наблюдалось в новой России) - вторая составляющая успеха китайских реформ после наличия грамотных экономистов и решивших не мешать им коммунистов.

Третьим фактором можно считать наличие большого отряда богатых хуацяо - китайских эмигрантов, желающих вложиться в развитие исторической родины. Так совпало, что на рубеже 1970-1980-х годов в Гонконге и на Тайване рост уровня жизни и стоимости трудовых ресурсов спровоцировал вывод производства за рубеж. Тайваньские и гонконгские бизнесмены, выбирая между Юго-Восточной Азией и КНР, сделали выбор в пользу последней. Материковый Китай привлек их не только дешевизной рабочей силы, но и географической близостью и отсутствием языкового барьера. Кроме того, многие хуацяо имели в КНР родственников и хорошо знали китайские порядки, в том числе непростые правила общения с любящими взятки китайскими чиновниками. Сработал и китайский патриотизм - разбогатевшие за пределами КНР китайцы, даже ограбленные и изгнанные когда-то коммунистами, считали своим долгом помочь родине в ее новой, рыночной жизни. «Йе луо гуй гэнь» («Листья падают, возвращаются к корням») - эта китайская поговорка означает, что китайские эмигранты должны рано или поздно вернуться на родину, пусть даже в виде праха после смерти. Однако китайские богачи с Тайваня и из Гонконга возвращались в КНР при жизни и везли с собой капиталы и опыт их преумножения в условиях рынка.

Но, наверное, самым главным секретом привлекательности Китая как поля для капиталовложений стала мудрая политика китайского руководства, предоставившего инвесторам

66

всевозможные льготы и свое покровительство. В России 1990-х годов, остро нуждавшейся в инвестициях, ничего подобного сделано не было. Российские власти неподдельно удивлялись, почему это западные инвесторы не спешат вложиться в такую замечательную страну, в которой, однако, предпринимателей буквально по поговорке «Один с сошкой, семеро с ложкой» грабили все кому не лень: не чиновники - так бандиты, и наоборот. А китайские власти тем временем подсчитывали прибыли. Инвестиции с Тайваня и из Гонконга, а затем и из Европы, США и Японии пошли на создание крупных

итрудоемких производств. Они размещались в специально выделенных правительством КНР экономических зонах в приморских районах.

Но рабочей силы, высвободившейся в результате роста эффективности сельского хозяйства, было намного больше, чем требовалось экономическим зонам. Чтобы не умереть с голоду, оставшиеся не у дел бывшие крестьяне начали организовывать мелкие предприятия - часто просто в своих деревнях. Нет смысла перечислять ассортимент их продукции, они производили все - от пуховиков и детских игрушек до лекарств

икомплектующих для крупных предприятий, открытых в особых экономических зонах. В 1990-х годах в КНР были проведены значительное сокращение и приватизация госпредприятий. В результате армия безработных пополнилась несколькими десятками миллионов человек. Чтобы не допустить социального взрыва, китайское правительство энергично помогало среднему и малому бизнесу, справедливо полагая, что тот пристроит к делу значительную часть не только бывших крестьян, но и бывших работников госсектора.

Заботу о малом и среднем бизнесе взяла на себя Национальная комиссия по развитию и реформированию, в рамках которой был создан департамент малого и среднего предпринимательства. Еще одним государственным агентством

67

по обслуживанию малого предпринимательства стал Китайский центр координации и кооперации бизнеса (КЦККБ). Он изучал состояние и потребности малого и среднего бизнеса, помогал ему в организации торговых ярмарок и выставок, проведении деловых переговоров, а также взял на себя обучение кадров, консультирование и информационное обслуживание. Государство оказывало поддержку малому и среднему бизнесу даже в освоении зарубежных рынков. Так, при содействии КЦККБ с 1990 по 2001 гг. получили путевку в жизнь 950 международных проектов по развитию малого и среднего предпринимательства в Китае на общую сумму 6,2 млрд. долларов.

В2001 году в интересах малого и среднего бизнеса была создана государственная некоммерческая информационная служба. На ее сайтах ежедневно фиксировалось до 200 тыс. посещений.

В2002 году китайские власти приняли Закон «О стимулировании развития малых и средних предприятий». Закон дал этим предприятиям равные права с крупными компаниями,

втом числе, и в доступе к современной технике, рыночной информации и финансированию. Государство декларировало защиту законных доходов малых предприятий и их инвесторов от посягательств любых лиц и организаций. Были предоставлены серьезные налоговые льготы предприятиям, готовым трудоустроить значительное количество безработных и инвалидов. Малый и средний бизнес допустили в отрасли, ранее полностью контролировавшиеся государством, оно сохранило свое влияние лишь в некоторых ключевых секторах экономики. Китайское правительство начало размещать на предприятиях малого и среднего бизнеса госзаказы.

Все эти меры привели к быстрому развитию малого и среднего бизнеса, росту его прибыльности. К 2005 году в Китае насчитывалось 4,3 млн малых и средних предприятий, а также

68

более 28 млн индивидуальных предпринимателей. Малый и средний бизнес давал стране более 80% (по некоторым данным, до 90%) рабочих мест. На его долю приходилось 55% ВВП и 60% объема промышленного производства (для сравнения: в России доля малых и средних предприятий в ВВП приблизительно 13-17%). Кроме того, сектор малого и среднего бизнеса давал 65% патентов, 75% технических новшеств и более 80% инновационной продукции Китая. А еще обеспечивал 46,2% налоговых поступлений страны и 62,3% общего объема

99% всех предприятий КНР, и только 0,6% - к средним (с количеством занятых от 101 до 999).

В 2007 году в КНР был принят закон о вещном праве, предоставивший частникам равное с государством и коллективом право на собственность. Это, понятно, значительно укрепило позиции представителей малого и среднего бизнеса.

Однако становление рыночной экономики в КНР не обошлось без побочных негативных эффектов. Резко выросло имущественное расслоение населения. Усилилась диспропорция в развитии, с одной стороны, прибрежных районов, где создавались экономические зоны и через которые велась торговля с заграницей, и с другой - внутренних районов, где «правят бал» аграрный и добывающий секторы экономики,- с другой. Много проблем китайским предпринимателям создала алчность чиновников. В Китае (как и в России) власть и близость к ней всегда были средством обогащения, и развитие рыночных отношений не могло не подстегнуть рост коррупции. Несмотря на обилие законов, призванных поддерживать средних и малых предпринимателей, несмотря на регулярные кампании борьбы со взяточниками, сплошь и рядом получалось, что китайские предприниматели без взятки не могли ни получить вроде бы положенный кредит, ни зарегистрировать фирму.

69

Новые рыночные реалии и демографические проблемы породили в КНР уродливое и при этом распространенное явление - торговлю детьми. Родители фактически продают их за небольшую сумму хозяевам мастерских и заводиков, где зарплатой зачастую служат ежедневная миска с едой и минимальный комплект одежды. Этот по сути рабский труд на десятках тысяч подпольных предприятий - один из главных секретов прибыльности китайского малого бизнеса наряду с готовностью большой части населения работать за гроши.

Еще один недостаток рыночных реформ по-китайски связан с опробованной тридцатью годами раньше Японией ориентацией экономики на экспорт. В Китае это привело не только к стагнации потребительского рынка и замораживанию низкого уровня жизни в глубинке, но и к появлению, образно выражаясь, наркотической зависимости от экспорта. При этом заработанные на нем миллионы многие китайские предприниматели пускают не на развитие производства или улучшение условий труда работников своих предприятий, а на покупку предметов роскоши. В этом они очень похожи на русских олигархов. Значительная часть товара, продающегося в дорогих бутиках в Пекине, Шанхае или Гуанчжоу, произведена за границей, стало быть, заработанные китайцами деньги туда же и уходят. Миллиарды долларов тратились и на прямое инвестирование в экономику Запада, в первую очередь, США.

Однако, пока мировая экономика чувствовала себя нормально, на все эти «мелочи» никто большого внимания не обращал. Казалось, росту экспорта из Китая нет предела и соответственно не будет предела росту доходов миллионов «новых китайцев». Правда, радужную картину слегка омрачили начавшиеся пару лет назад скандалы. Произведенные в КНР медикаменты, продукты питания и даже детские игрушки из-за нарушения технологии производства или использования ядовитых ингредиентов, оказывались не просто

70