Индивидуально-авторские особенности языковой картины мира И.С. Шмелева. Монография

установлены, народ не гоняют зря, во дворе чисто прибрано, сады зазеленели, погода теплая» (Шмелев 2003, с. 74);

«<…> ризы на престоле – великопостные, черное с серебром. Старый дьячок читает пустынно-глухо, как в полусне. <…> Батюшка пришел на середину церкви к аналою, <…> преклонив голову» (Шмелев 2003, с. 38).

когнитивный признак «собрание людей»:

«В церкви – не протолкаться… В спертом горячем воздухе пахнет нынче особенным – свежими яблоками. Они везде, даже на клиросе, присунуты даже на хоругвях. Необыкновенно, весело – будто гости, и церковь – совсем не церковь» (Шмелев 2003, с. 73).

когнитивный признак «место праздника»:

«Это не наша церковь, - пишет автор, - это совсем другое, какой-то священный сад. И пришли не молиться, а на праздник, несем цветы… И там, в алтаре, тоже – совсем другое. Там, в березках, невидимо, смотрит на нас Господь, во Святой Троице, таинственные Три Лика, с посошками. И ничего не страшно. С ними пришли березки, цветы и травки, и все мы, грешные, и сама земля, которая теперь живая, и все мы кланяемся Ему, а Он отдыхает под березками» (Шмелев 2003, с. 70).

когнитивный признак «место религиозных собраний»:

«<…> Горкин <…> в новом казакинчике, помазал сапоги дегтем, идет в

церковь» (Шмелев 2003, с. 67).

когнитивный признак «место, где происходит обряд освящения»:

«На большом подносе – на нем я могу улечься – темнеют куличи, белеют пасхи. Входят на носках двое, высокие молодцы в поддевках, и бережно выносят обвязанный скатертью поднос <…> Понесли святить в церковь»

(Шмелев 2003, с. 70);

Для объективации концепта церковь автором используются так же следующие лексемы: имена собственные, обозначающие название праздника или иконы, в честь которых была построена церковь; имена собственные, обозначающие имя святого, в честь которого была построена церковь; храм; собор.

Имена собственные, обозначающие название праздника или иконы, в честь которых была построена церковь, актуализируют когнитивный признак «здание для богослужения»:

«Перед Казанской толпа, на купол смотрят. У креста качается на веревке черненькое, как галка. Это Ганька, отчаянный. Толкнется ногой – и стукнется. Дух захватывает смотреть» (Шмелев 2003, с. 67);

«Благочинный начинает читать Евангелие. Я это учил недавно – о милосердном Самарянине. И думал тогда: вот так бы сделал папашенька и Горкин, если пойдем к Троице и встретим на дороге избитого разбойниками»

(Шмелев 2003, с. 367); «…мы входим в залу <…>. Не видно света, <…> в изголовье и по бокам

Имена собственные, обозначающие название праздника или иконы, в честь которых была построена церковь, актуализируют когнитивный признак «место, где происходит обряд освящения»:

«На Спаса - Преображение все мы принесли отцу по яблочку <…>. Он порадовался на них, откинулся в подушки и задремал. Мы вышли тихо, на цыпочках. И в дверях увидали Горкина: он был в праздничном казакинчике <…> - только что от Казанской, с освященными яблоками <…> » (Шмелев

2003, с. 355);

Имена собственные, обозначающие имя святого, в честь которого была построена церковь, актуализируют когнитивный признак «здание для богослужения»:

«Говорят про щиты и звезды, про кубастики, шкалики, про плошки <…> про какие-то «смолянки» и зажигательные нитки.

-Думаю, вот что … Крест на кумполе кубастиками бы пунцовыми?.. щит на крест крепить Ганьку-маляра пошлешь… Пьяного только не пускай, еще сорвется.

-Нипочем не сорвется, пьяный только и берется… Новые веревки дам. <…> на Христе – Спасителе у самых крестов качали, уберег Господь»

(Шмелев 2003, с. 65); «Солнце плывет к закату, снег на реке синее, холоднее.

-Благовестят, к стоянию торопиться надо, - прислушивается Горкин, сдерживая Кривую, - в Кремлю ударили?..

Я слышу благовест, слабый, постный.

-Под горкой, у Константина – Елены. Колоколишко у них старенький… ишь как плачет!

…От Кремля благовест, вперебой, - другие колокола вступают. И с розоватой церковки… у Храма Христа-Спасителя, и по реке, подальше, где Малюта Скуратов жил, от Замоскворечья, - благовест: все зовут. Я оглядываюсь на Кремль: золотится Иван Великий, внизу темнее, и глухой – не его ли – колокол томительно позывает - помни!» (Шмелев 2003, с. 52);

Имена собственные, обозначающие имя святого, в честь которого была построена церковь, актуализируют когнитивные признаки «здание для богослужения, не поддавшееся разрушению завоевателей», «место собрания верующих»:

«У Канавы останавливаемся… Потом у Николая-Чудотворца, у каменного моста… Налево, с моста, обставленный лесами, еще бескрестный, - великий храм: купол Христа – Спасителя сумрачно золотится в щели; скоро его раскроют… Все соборы собрались, Святители – Чудотворцы… Спас – на – Бору, Иван великий, Золота решетка… И татары жгли, и поляки жгли, и

француз жег, а наш Кремль все стоит. И довеку будет» (Шмелев 2003, с. 47). Лексема храм не менее часто употребляема в произведении И.С. Шмелева,

чем лексема церковь. Храм – это «особое, отличное от других строение, здание,

32

посвященное Богу и предназначенное для общественного служения Ему»

(Мовлева 2005, с. 505).

Лексема храм имеет более широкое значение, чем лексема церковь. Храм можно встретить и в православных, и в католических странах. Он по размерам гораздо больше церкви и вмещает большее количество верующих. Недаром храмы называют местом, внушающим почтение, благоговение; святилищем.

Лексема храм старославянская, древнеболгарская. На восточнославянском она произносилась с полногласием: «хоромъ» (отсюда хоромы) (Грубер 2007, с. 516).

И.С. Шмелев в своих произведениях описывает храмы, соответствующие русской культуре, тесно связанные с Москвой. При помощи данной лексемы в рассматриваемом произведении актуализируются следующие когнитивные признаки:

«здание для богослужения», «место собрания верующих»:

«В золотом шлеме исполина, видный на всю Москву, совсюду блистающий сиянием, за многие версты видный, со всех концов, стоит Храм Христа-

Спасителя» (Шмелев 2003, с. 48);

«В храме как-то особенно пустынно, тихо. Свечи с паникадил убрали, сняли с икон венки и ленты: к Пасхе все будет новое» (Шмелев 2003, с. 38).

«величественное здание»:

«У Канавы останавливаемся… Потом у Николая-Чудотворца, у каменного моста…Налево, с моста, обставленный лесами, еще бескрестный, - великий храм: купол Христа – Спасителя сумрачно золотится в щели; скоро его раскроют… Все соборы собрались, Святители – Чудотворцы… Спас – на – Бору, Иван великий, Золота решетка…И татары жгли, и поляки жгли, и француз жег, а наш Кремль все стоит. И довеку будет» (Шмелев 2003, с. 47).

Помимо вышеперечисленных, автором достаточно часто используется лексема собор.

Собор – это главный храм города или монастыря, в котором, как правило, находится архиерейская кафедра (Мовлева 2005, с. 445).

При помощи лексемы собор в анализируемом произведении вербализуются следующие когнитивные признаки:

«заметное здание для богослужения, с крестами»:

«Окна розового дворца сияют. Белый собор сияет. Золотые кресты сияют – священным светом» (Шмелев 2003, с. 47);

«здание для богослужения», «место собрания верующих»:

«Это - мое, я знаю. И стены, и башни, и соборы <…> и дымные облачка за ними, и эта моя река, и черные полыньи…» (Шмелев 2003, с. 48).

Автором используется ФС Храм Божий. При помощи данного ФС актуализируется когнитивный признак «религиозная организация духовенства и верующих, объединенная общностью верований и обрядности»:

«Мы идем от обедни. Горкин важно идет, осторожно: медаль у него на шее, из Синода!.. Третья уже медаль, а две – «за хоругви присланы». Но эта – дороже всех: за доброусердие ко Храму Божию» (Шмелев 2003, с. 57).

33

Итак, в русской национальной концептосфере по материалам словарей выделяются следующие основные когнитивные признаки концепта церковь: «здание, в котором проходит богослужение»; «религиозная организация духовенства и верующих, объединенная общностью верований и обрядности»; «место собрания верующих»; «место единения», «дом молитвы»; «защита от жизненных невзгод»; «место успокоения».

В анализируемом произведении концепт церковь актуализирует следующие когнитивные признаки: «здание для богослужения», «собрание людей», «место собрания верующих», «место праздника», «заметное здание для богослужения, с крестами», «здание для богослужения, не поддавшееся разрушению завоевателей», «место, где происходит обряд освящения», «место религиозных собраний», «величественное здание», «религиозная организация духовенства и верующих, объединенная общностью верований и обрядности».

Индивидуально-авторскими когнитивными признаками концепта церковь в языковой картине мира И.С. Шмелева являются следующие: «собрание людей», «место праздника», «заметное здание для богослужения, с крестами», «здание для богослужения, не поддавшееся разрушению завоевателей», «место, где происходит обряд освящения», «место религиозных собраний», «величественное здание». Данные когнитивные признаки представлены лексемами церковь, храм, собор, а также лексемами - именами собственными, обозначающими название праздника или иконы, в честь которых была построена церковь, и лексемами - именами собственными, обозначающими имя святого, в честь которого была построена церковь.

Как видно из примеров, в концептосфере И.С. Шмелева актуализируются те когнитивные признаки концепта церковь, которые соответствуют его миропониманию и служат для реализации его художественного замысла. Многие из них создают внешний образ церкви как величественного заметного сооружения.

§2. Лексемы, вербализующие концепт «икона»

Врусском языке выделяются следующие значения лексемы икона: 1) живописное изображение Бога, Божьей Матери, ангелов, святых угодников, сцен из Священного Писания, являющееся предметом поклонения у верующих;

2)предмет культа, являющийся посредником между молящимся и первообразом; 3) предмет поклонения, почитающийся молящимися как святой и настраивающий на нужный лад при общении с Богом, Божьей Матерью, ангелами, святыми; 4) предмет, обладающий чудодейственными свойствами, способностью исцелять (Большой академический словарь русского языка 2007,

т. 7, с. 206 – 207).

Рассмотрим лексему икона и проанализируем ее употребление для объективации концепта икона в индивидуально-авторской картине мира И.С. Шмелева.

Лексема икона появилась на Руси одновременно с искусством иконописи, пришедшим из православной Византии. Изображение святых имело культовое

34

значение, что и было зафиксировано во многих словарях. Так, например, этимологические словари появление в русском языке лексемы икона объясняют следующим образом: «слово заимствовано древнерусским языком из греческого, где существительное eikon имеет значение «изображение,

подобие» (Фасмер 2007, т. 2, с. 125; Грубер 2007, с. 313).

Традиционно под иконой принято понимать живописное изображение Бога, Божьей Матери, ангелов, святых угодников, а также евангельского или церковно-исторического события.

Поскольку икона является предметом религиозного культа, православные традиции предполагают непременное освящение этого изображения святой водой, через которое иконе сообщается благодать Святого Духа, после чего икона почитается как святая.

Икона, в первую очередь, является посредником между молящимся и первообразом, от которого она зачастую получает чудотворную силу. Многие иконы, по народным поверьям, являются чудодейственными, они исцеляют больных, приносят удачу. По молитве перед иконами Спасителя, Богородицы, святых совершалось и продолжает совершаться большое количество чудес: исцеления, избавления от врагов, помощь в житейских нуждах и т. д. (Мовлева

2005, с. 173).

По мнению А.Д. Шмемана, икона призвана обозначать «… единение Церкви земной с Церковью Небесной, или, вернее, их тождество. Собранные в храме, мы – видимое выражение всей Церкви, глава которой – Христос, а матерь Божия, пророки, апостолы, мученики, святые – члены, как и мы. Мы вместе с ними образуем … Тело Христово» (Шмеман 2002, с. 48).

Икона является неотъемлемой частью православного богослужения, в отличие от других религий, например, ислама, которые в принципе не предусматривают изображение Бога. «Возможность созерцать Бога в человеческом образе является изначальной сущностью христианства. Она пробуждает в верующем сердце потребность увидеть Спасителя в человеческом облике, вести себя соответственно этой потребности» (Ильин 2007, с. 92).

Православный человек поклоняется иконе потому, что она настраивает и вдохновляет молящегося на нужный лад для общения с Богом. Иконы, будучи посвященными Богу, обладают тем, что присуще Самому Богу — святостью, а потому почитание икон, равно как и святых, и всего того, что имеет отношение к Богу, является почитанием Самого Бога. «Иконы … почитают … как исполненный замысел, символ, связанный с личностью святого, как художест- венно-образный повод для вчуствования в этот святой индивидуальный образ, как способ воображаемого присутствия отсутствующего и, может быть, невидимого, но любимого и почитаемого образца совершенства, как худо- жественно-чувственный центр сверхчуственного молитвенного сосредоточения. … Икона становится … духовным накопителем, молитвенным аккумулятором, который воспринимает и концентрирует в себе излучения пламенной молитвы целой череды поколений и тем самым становится народной святыней»

35

(Ильин 2007, с. 93 – 94). Поэтому иконы обязательно присутствовали в каждой русской семье, для них отводилось специальное место, называемое святым (красным) углом, или даже целая комната, также иконы часто передавались по наследству.

Рассмотрим когнитивные признаки концепта икона, актуализируемого лексемой икона и ее синонимами в произведении И.С. Шмелева.

Так, при помощи лексемы икона в исследуемом произведении актуализированы следующие когнитивные признаки:

«живописное изображение Бога»:

«Я гуляю по комнатам. Везде у икон березки. И по углам березки, словно не дом, а в роще» (Шмелев 2003, с. 94);

«Ограда у Казанской зеленая, в березках. … В церкви зеленоватый сумрак и тишина, шагов не слышно, засыпано все травой. Иконостас чуть виден, койгде мерцает позолотца, серебрецо, - в березках. … Лики икон, в березках, кажутся мне живыми» (Шмелев 2003, с. 95);

«Праздник Преображения Господня. … В церкви – не протолкаться. Отец … дает и дает свечки. Они текут и текут из ящиков изломившейся белой лентой, постукивают тонко-сухо, прыгают по плечам, над головами, идут к иконам – передаются – «Празднику»!» (Шмелев 2003, с. 104);

«место совершения обрядов»:

«Позванивает в парадном колокольчик, и будет звонить до ночи. Приходит много людей поздравить. Перед иконой поют священники, и огромный дьякон вскрикивает так страшно, что у меня вздрагивает в груди»

(Шмелев 2003, с. 111).

Для объективации концепта икона автором используются также следующие лексемы: иконка; образ; имена собственные, обозначающие имя святого, изображенного на иконе; имена собственные, обозначающие название праздника, в честь которого была создана икона:

Иконка.

Существительное «иконка» образовано от производящего существительного «икона» при помощи уменьшительно-ласкательного суффикса и субъективной оценки: - К. Данный суффикс придает лексеме экспрессивную стилистическую окраску. Сфера использования лексемы «иконка» - разговорная речь. Данная лексема способствует актуализации следующих когнитивных признаков:

«яркое, заметное изображение»:

«Горкин сегодня причащался и потому нарядный. На нем синий казакинчик и сияющие козловые сапожки. На бурой, в мелких морщинках, шее розовый платочек-шарфик. Маленькое лицо, сухое, как у угодничков, с реденькой и седой бородкой, светится, как иконка. «Кто он будет? – думаю о нем, - святомученик или преподобный, когда помрет?» Мне кажется, что он непременно будет преподобный, как Сергий Преподобный: очень они похожи»

(Шмелев 2003, с. 75).

36

Образ. Данная лексема зафиксирована во многих словарях.

Так, историко-этимологический словарь дает следующее определение лексемы образ: «икона», имеет славянское происхождение: от болгарского вобраз, вобразны, сербско-хорватск. Образац, образ – лицо, щека, или честь; польск. obraz – картина, образ (Черных 2001, с. 588). В русском языке данная лексема получила значение «изображение Иисуса Христа, Богоматери, святых, сцен из Священного писания, имеющее культовое значение» (Даль 2006, с. 40). «То же, что икона, то есть у православных и католиков: предмет поклонения – живописное изображение бога, святого или святых» (Ожегов 2003, с. 246).

Данная лексема способствует актуализации следующих когнитивных признаков:

«изображение, украшаемое ветками на праздник»:

«Я иду по доскам к сирени. Ее клонит от тяжести кистями. Я беру их в охапку. Окунаюсь в душистую прохладу и чувствую капельки росы. Завтра все обломают, на образа. Троицын день завтра» (Шмелев 2003, с. 89);

«изображение, обязывающее к нравственному поведению».

«Барин глядит свысока на кухню, … прислоняется к печке, топчется и начинает насвистывать «Стрелочка». Я хорошо вижу его синеватый нос, черные усы хвостами и водянистые выпуклые глаза.

- Свистать-то будто и не годится, барин … чай, у нас образа висят! – говорит укоризненно Марьюшка» (Шмелев 2003, с. 117).

Имена собственные, обозначающие имя святого, изображенного на иконе.

Данные конструкции способствуют актуализации следующих когнитивных признаков:

«изображение, связанное с определенными традициями»:

«- Суббота у нас завтра… Иверскую, Царицу Небесную принимаем. Когда назначено?

Горкин кладет записочку:

- Вот, прописано на бумажке. Монах сказывал – ожидайте Царицу Небесную в четыре… а то в пять, на зорьке. Как, говорит, управимся» (Шмелев

2003, с. 81).

«изображение, связанное с определенными традициями»:

«Из булочной, напротив, выбегли пекаря, руки в тесте. Несут Спасителя и Николу Угодника от Казанской, с хоругвями, ставят на накрытые простынями стулья – встречать Владычицу. С крыши кричат: «Едет!»

- Матушка Иверская… Царица Небесная!..» (Шмелев 2003, с. 85).

«ценное изображение, произведение искусства»:

«Весь угол его каморки уставлен образами, до-древними. Черная — Казанская, — отказала ему прабабушка Устинья; еще — Богородица Скорбящая, — литая на Ней риза, а на затыле печать припечатана — под арестом была Владычица, раскольницкая Она, верный человек Горкину доставил из-под печатей. Ему триста рублей давали староверы, а он не отдал: «На церкву отказать - откажу, - сказал, - а Божьим Милосердием торговать не могу».

37

И еще — «темная Богородица», лика не разобрать, которую он нашел, когда на Пресне ломали старинный дом: с третьего яруса с ней упал, с балками рухнулся, а опустило безо вреда, ни царапинки! Еще — Спаситель, тоже очень старин-

ный, «Спас» зовется. И еще — «Собор Архистратига Михаила и прочих Сил Бесплотных», в серебряной литой ризе, до-древних лет» (Шмелев 2003, с. 217).

Имена собственные, обозначающие название праздника, в честь которого была названа икона.

Данные конструкции способствуют актуализации следующих когнитивных признаков:

«изображение, висящее на стене»:

«Я оглядываюсь – и вижу: это официант откупоривает бутылки, «ланинскую». Под иконой «Всех Праздников» - низенький столик под белоснежной скатертью, на нем большие сияющие подносы, уставленные хрустальными стаканчиками» (Шмелев 2003, с. 386).

«изображение, висящее в углу»:

«Отец, тихий, задумчивый, уставший, сидел в уголку гостиной, за филодендроном, под образом «Рождества Богородицы», с догоравшей малиновой лампадкой. Сидел, прикрывши рукой глаза» (Шмелев 2003, с. 215).

«строгое изображение»:

«Под образом с голубенькой лампадкой сидит знаменитый человек Махоров, … на нем зеленоватый мундир с золотыми галунами и по всей груди золотые и серебряные крестики и медали. Высоким седым хохлом он напоминает мне нашего царя-освободителя. Он недавно был на войне добровольцем … Сидит он строгий и все покручивает усы. На щеке у него беловатый шрам – «поцеловала пулька под Севастополем». Все его уважают, и я тоже. Словно икона он» (Шмелев 2003, с. 121).

Итак, в русской национальной концептосфере по данным словарей можно выделить следующие основные когнитивные признаки концепта икона: «живописное изображение Бога, Божьей Матери, ангелов, святых угодников, сцен из Священного Писания, являющееся предметом поклонения у верующих»; «предмет культа, являющийся посредником между молящимся и первообразом»; «предмет поклонения, почитающийся молящимися как святой и настраивающий на нужный лад при общении с Богом, Божьей Матерью, ангелами, святыми»; «предмет религиозного культа, обладающий чудодейственными свойствами, способностью исцелять».

В анализируемом произведении концепт икона актуализирует следующие когнитивные признаки: «живописное изображение Бога», «место совершения обрядов», «яркое, заметное изображение», «изображение, украшаемое ветками на праздник», «изображение, обязывающее к нравственному поведению», «изображение, связанное с определенными традициями», «ценное изображение, произведение искусства», «изображение, висящее на стене», «изображение, висящее в углу», «строгое изображение».

38

Индивидуально-авторскими когнитивными признаками концепта икона в языковой картине мира являются следующие: «место совершения обрядов», «яркое, заметное изображение», «изображение, украшаемое ветками на праздник», «изображение, обязывающее к нравственному поведению», «изображение, связанное с определенными традициями», «ценное изображение, произведение искусства», «изображение, висящее на стене», «изображение, висящее в углу», «строгое изображение».

Для объективации данных когнитивных признаков используются лексемы

икона, иконка, образ, а также лексемы - имена собственные, обозначающие название праздника, в честь которого была создана икона, и лексемы - имена собственные, обозначающие имя святого, изображенного на иконе.

§3. Лексемы, вербализующие концепт «грех»

Врусском языке выделяются следующие значения лексемы грех: 1) у верующих – нарушение действием, словом или мыслью закона Божия, воли Божьей, религиозных правил; 2) по библейским представлениям – нарушение первыми людьми Адамом и Евой заповеди Бога, за чем последовало изгнание их из рая; 3) предосудительный поступок; 4) ошибка; 5) вина, лежащая на совести; 6) недостаток; 7) беда, несчастье (Большой академический словарь русского языка 2007, т. 4, с. 400 – 401).

ВТолковом словаре живого великорусского языка В.И. Даля «грех, вопервых, «поступок, противный закону Божию, или вина перед Господом»; вовторых, это «вина, проступок»; в-третьих, «беда, несчастье, напасть» (Даль

2006, с. 366).

Всовременной русской лексикографии у лексемы грех выделяются следующие значения: «1. У верующих – нарушение религиозно-нравственных предписаний. 2. То, что лежит на совести, отягощая ее, как чувство вины. 3. Предосудительный поступок, преступление» (Ушаков 2007, с. 157; Ожегов,

Шведова 2003, с. 144; Кузнецов 2007, с. 141).

Рассмотрим лексему грех и проанализируем ее употребление для объективации концепта грех в индивидуально-авторской картине мира И.С. Шмелева.

Славянизм грех заимствован «древнерусским языком из старославянского, где существительное грѣхъ – грех» (Фасмер 2007, т. 1, с. 456 – 457). Как считают исследователи, этимологически данная лексема связана со старославянским глаголом грѣти – гореть, - и в этом случае грех дословно означает «жжение» (совести). Грех – предосудительный поступок, нарушение религиозных правил, предписаний» (Фасмер 2007, т. 1, с. 456 – 457; Грубер

2007, с. 193).

По Библии, первыми людьми, нарушившими волю Божью, то есть согрешившими, были Адам и Ева. Все люди происходят от них, и потому рождаются в состоянии греха, который удаляет человека от Бога, ведет к

39

страданиям, болезням. «Постоянно передаваясь из поколения в поколение, грех завладел всеми людьми и всех подчинил себе» (Закон Божий 2005, с. 33).

Поэтому грех является одним из наиболее значимых для сознания верующих людей концептов духовной культуры, в котором нашли отражение мировидение народа, его психология, этические и моральные принципы, религиозные и мирские знания.

Изначально грех – это осуществление зла, его конкретное воплощение, то есть преступление перед Богом, состоящее в противлении Его воле, отступлении от заповеданного Им. «Грех есть искажение образа Божия, вложенного в человека при сотворении. Не случайно грех сравнивают с болезнью»

(Мовлева 2005, с. 123).

Рассмотрим когнитивные признаки концепта грех, актуализируемого лексемой грех и ее дериватами в произведении И.С. Шмелева.

Так, при помощи лексемы грех актуализируются следующие когнитивные признаки:

«нарушение религиозных правил, прощающееся за покаяние»:

«- Ах, негодники! – вскрикивает вдруг Горкин, тыча на лужу пальцем. - … Разговелись загодя, подлецы!

Я смотрю на лужу, смотрю на Горкина.

-Да скорлупа-то! – показывает он под ноги, и я вижу яичную красную скорлупу, как она светится под водой…

-Вот поганцы… часу не дотерпеть! – говорит грустно Горкин. – Какой же ему Праздник будет, поганцу, когда… Ондрейка это… Весь пост себе изгадил…Вот ты умник, ты дотерпел, знаю.

…Я вспоминаю горько, что и у меня не будет настоящего Праздника. …Мне стыдно, что Горкин хвалит, я совсем не могу дышать… я сквозь слезы, тычась в колени Горкину, говорю:

-Горкин… я… я… я съел ветчинки…

Он садится на корточки, смотрит в мои глаза, смахивает слезинки шершавым пальцем, разглаживает мне бровки, смотрит так ласково…

- Сказал, покаялся… и простит Господь. Со слезкой покаялся… и нет на тебе греха» (Шмелев 2003, с. 155);

«нарушение религиозных правил»:

«Я стою на коленках и не могу понять, что же читает батюшка. Он стоит тоже на коленках, на амвоне, читает грустно, и золотые врата закрыты… Молится о грехах? Но какие теперь грехи! … Горкин лежит головой в траве. … Должно быть, о грехах молится. А мне ничего не страшно, нет уже никаких

грехов» (Шмелев 2003, с. 234); «И Горкин совсем особенный – тоже священный будто. Он еще до свету

сходил в баню, попарился, надел все чистое – Чистый сегодня понедельник! – только казакинчик старый: сегодня все самое затрапезное наденут, так «по закону надо». И грех смеяться, и надо намаслить голову, «по закону», для молитвы» (Шмелев 2003, с. 27);

40