Индивидуально-авторские особенности языковой картины мира И.С. Шмелева. Монография
.pdfкультуру, и филологией (Воробьев 2008, с. 32), характеризующейся «целостным паритетным и системным рассмотрением культуры и языка как совокупности единиц, образующих полевые структуры» (там же, с. 4), изучающей взаимосвязь и взаимодействие культуры и языка в его функционировании и отражающей этот процесс как целостную структуру единиц в единстве их языкового и внеязыкового (культурного) содержания при помощи системных методов и с ориентацией на систему норм и общечеловеческих ценностей (там же, с. 5).
Исследователи имеют разные точки зрения и на объект лингвокультурологии.
«Если когнитивная лингвистика, вкупе с когнитивной психологией и когнитивной социологией образующие когнитологию, пытаются ответить на вопрос о том, как в принципе организовано сознание человека, как человек познает мир, какие сведения о мире становятся знанием, как создаются ментальные пространства, то все внимание в лингвокультурологии уделяется человеку в культуре и его языку, здесь требуется дать ответы на … вопросы…: каким видит человек мир, какова роль метафоры и символа в культуре, … в репрезентации культуры…?» (Маслова 2008, с. 14).
В.В. Воробьев говорит о том, что «основным объектом лингвокультурологии являются взаимосвязь и взаимодействие культуры и языка в процессе его функционирования, и изучение интерпретации этого взаимодействия как единой системной целостности» (Воробьев 2008, с. 32).
В.Н. Телия считает, что объектом лингвокультурологии является культурная информация не только сугубо национальная, но и общечеловеческая, например, закодированная в Библии, т.е. универсалии, присущие разным культурам. По мнению В.Н. Телия, лингвокультурология должна быть ориентирована на культурный фактор в языке и на языковой фактор в человеке
(В.Н. Телия 1996).
В.А. Маслову интересует только та культурная информация, которая присуща конкретному народу либо родственным народам, например, православным славянам, а объектом лингвокультурологии, с ее точки зрения, является исследование взаимодействия языка, который является транслятором культурной информации, культуры с ее установками и преференциями, и человека, который создает эту культуру, пользуясь языком (В.А. Маслова 2008, с. 18).
Предмет исследования лингвокультурологии – материальная и духовная культура, созданная человечеством (Воробьев 2008, с. 32).
Целью лингвокультурологии является изучение способов, которыми язык воплощает, хранит и транслирует культуру.
Лингвокультурология, будучи самостоятельной отраслью знаний, должна решать свои специфические задачи и при этом прежде всего ответить на ряд вопросов, которые в наиболее общем виде можно сформулировать так:
1) как культура участвует в образовании языковых концептов;
21
2)к какой части значения языкового знака прикрепляются «культурные смыслы»;
3)осознаются ли эти смыслы говорящим и слушающим и как они влияют на речевые стратегии;
4)существует ли культурно-языковая компетенция носителя языка, т.е. естественное владение им не только процессами речерождения и речевосприятия, но и владение установками культуры и т.д.;
5)каковы концептосфера (совокупность основных концептов данной культуры), а также дискурсы культуры, ориентированные на репрезентацию носителями одной культуры, множества культур (универсалии) (В.А. Маслова
2008, с. 24).
В.В. Воробьев считает, что важнейшей задачей лингвокультурологии и ее характерной отличительной особенностью является системное представление культуры народа в его языке, в их диалектическом взаимодействии и развитии
(Воробьев 2008, с. 34).
Вследствие того, что язык тесно связан с культурой, наиболее яркой языковой особенностью, в которой отражена культура народа, являются фразеологизмы и паремии, метафоры и символы. В языке закрепляются мифологемы, архетипы, обычаи, ритуалы, верования. Но язык является не хранилищем культуры, а механизмом, кодирующим и транслирующим культуру. По В.А. Масловой, истинным хранителем культуры являются тексты, отображающие духовный мир человека. «Именно текст напрямую связан с культурой, ибо он пронизан множеством культурных кодов, именно текст хранит информацию об истории, этнографии, национальной психологии, национальном поведении, т.е. обо всем, что составляет содержание культуры»
(Маслова 2008, с. 19).
Сказанное позволяет утверждать, что с лингвокультурологической точки зрения проблема «язык, культура, религия» может быть рассмотрена в плоскости отражения религиозных представлений в языковой картине мира.
§ 4. Языковая картина мира
Язык является уникальным свойством человека, выделяющим его из остального мира (Цивьян 1990, цит. по: Ерофеева 2007, с. 18). Он всей своей системой настолько тесно связан с жизнью, копирует ее, что «человек перестает отличать предмет от названия, пласт действительности от пласта ее отражения в языке» (Лотман 1994, с. 35). Еще В. Гумбольдт подчеркивал уникальность языка как антропологического феномена: «С необходимостью возникая из человека, язык не лежит в виде мертвой массы в потемках души, а в качестве закона обусловливает функции мыслительной силы человека» (Гумбольдт 1984, с. 38). Он поднимает исследование языка на философскоантропологический уровень, усматривая в языковой способности не только
22
уникальный дар человека, но и его сущностную характеристику (Гумбольдт
1984, с. 37).
Каждый естественный язык отражает определенный способ концептуализации (восприятия и организации) мира. Являясь конституирующей когнитивной способностью человека, язык отражает опыт человека по взаимодействию со средой, и именно такой объективированный в языке опыт в своей совокупной целости образует языковую картину мира (Кубрякова 2003, с. 32).
Термин «картина мира» впервые был предложен Л. Витгенштейном в аспекте философии и логики. В антропологию, семиотику, а, следовательно, и в лингвистику (ибо язык есть самая универсальная и общезначимая система знаков) термин был введен Л. Вайсбергом (Новикова, Черемисина 2000, цит. по: Ерофеева 2007, с. 19).
Картина мира – упорядоченная совокупность знаний о действительности, сформировавшаяся в общественном (а также в групповом, индивидуальном) сознании и обязательная для всех носителей языка (Попова, Стернин 2010, с. 51).
С 60-х гг. ХХ века проблема картины мира стала рассматриваться в рамках семиотики при изучении первичных моделирующих систем (языка) и вторичных систем (мифа, религии, фольклора, поэзии, кино, живописи).
В.А. Маслова считает, что картина мира – это «целостный, глобальный образ мира, который является результатом всей духовной активности человека, она возникает у человека в ходе всех его контактов с миром и представлений о нем» (Маслова, 2008). Явления, находящиеся вне его представлений о мире, человек не склонен замечать. В.П. Руднев определяет «картину мира» как «систему интуитивных представлений о реальности» (Руднев 1998, цит. по:
Ерофеева 2007, с. 19).
Картина мира не является набором «фотографий» предметов, процессов и т.д., помимо отраженных объектов, она включает в себя позицию отражающего субъекта. Можно говорить о том, что отношения, оценки принимают участие в конструировании языковой картины мира (Маслова, 2008). Также на формирование картины мира влияют социальные факторы (язык, традиции, воспитание, обучение и т.п.). Картина мира может быть представлена с помощью различных параметров (пространственных, временных, количественных и т.п.).
З.Д. Попова и И.А. Стернин подчеркивают необходимость различать непосредственную и опосредованную картины мира. Непосредственная картина мира – концептосфера – результат прямого познания действительности при помощи органов чувств и абстрактного мышления, включает в себя как концептуальное знание о действительности, так и совокупность ментальных стереотипов, определяющих интерпретацию этой действительности (Попова, Стернин 2010, с. 51 – 52).
Поскольку непосредственная картина мира является результатом когниции, она определяется как когнитивная. В сознании личности она системна и влияет на восприятие мира, предлагая классификацию элементов действительности и приемы анализа этой действительности, упорядочивая
23
чувственный и рациональный опыт личности для его хранения в памяти. Концептуальная картина мира является более богатой и сложной, так как в ее создании участвуют разные типы мышления, в том числе и невербальные, но, несмотря на различия, обе картины мира связаны между собой (Кубрякова
1994, с. 36).
Опосредованная картина мира – «результат фиксации концептосферы вторичными языковыми системами, которые материализуют, овнешняют существующую в сознании непосредственную когнитивную картину мира» (Попова, Стернин 2010, с. 53).
Картина мира лежит в основе восприятия человеком или социумом мира, является основой индивидуального или общественного самосознания.
М.В. Пименова под языковой картиной мира понимает «совокупность знаний о мире, которые отражены в языке, а также способы получения и интерпретации новых знаний» (Пименова 2004, с. 5).
По мнению З.Д. Поповой и И.А. Стернина, языковая картина мира – это «совокупность зафиксированных в единицах языка представлений народа о действительности на определенном этапе развития народа, представление о действительности, отраженное в значениях языковых знаков – языковое членение мира, языковое упорядочение предметов и явлений, заложенная в системных значениях слов информация о мире» (Попова, Стернин 2010, с. 54). Она не равна когнитивной, которая значительно шире, поскольку в языке названо только то, что имело или имеет для народа коммуникативную значимость. Это специфическая для данного языкового коллектива схема восприятия действительности, исторически сложившаяся в обыденном сознании данного языкового коллектива и отраженная в языке совокупность представлений о мире (Яковлева 1994, с. 219).
Языковая картина мира – семантическое пространство языка – фиксирует человеческий опыт, хранит его и передает будущим поколениям, реагируя на изменяющиеся условия жизни человека. Основное назначение языковой картины мира – «помощь осуществлению процессов концептуализации и категоризации мира. … Она предлагает определенные классификации всего сущего и создает некие русла, по которым может течь мощный поток человеческих мыслей» (Кубрякова 2003, с. 69).
Картина мира фиксирует возможные ракурсы рассмотрения тех или иных сущностей или определенный взгляд на вещи, но не навязывает и не диктует особое восприятие мира и раз и навсегда заданное его осмысление, поскольку не язык и не языковая картина мира как таковые предопределяют наше мировоззрение, а внеязыковая реальность (Кубрякова 2003, с. 70).
Неидентичность языка и мышления, их автономное функционирование (при определенных условиях) приводит к необходимости разграничения языковой и более богатой концептуальной картины мира (Ольшанский 2003, с. 35).
Вопрос о соотношении когнитивной и языковой картины мира решается учеными по-разному.
24
Как уже было отмечено, понятие языковой картины мира восходит к идеям В. Гумбольдта и неогумбольдтианцев (Вайсгербер и другие) о «внутренней форме языка» с одной стороны, и к идеям американской этнолингвистики, в частности, так называемой «гипотезе лингвистической относительности» Сепира-Уорфа – с другой. Языковая картина мира антропо- и этноцентрична. Она представляет собой совокупность знаний о мире, отраженных в лексике, грамматике, фразеологии. Каждый этнос обладает своей собственной языковой картиной мира.
Нам представляется возможным расширить языковую картину мира путем выделения в ней религиозного компонента.
Вместе с тем, концептуальная картина мира может быть различной у представителей разных профессий, говорящих на одном языке, и, напротив, сходной у носителей двух разных языков. Картина мира является основой индивидуальных и общественных знаний о мире. Она создает общую для данного социума когнитивную структуру, делая во многом сходными представления людей об окружающей действительности, что позволяет им вступать в процесс обмена информацией.
Таким образом, между картиной мира как отражением реального мира и языковой картиной мира как фиксацией этого отражения существуют сложные отношения.
Концептуальная система рассматривается как область когниций, в которой внешние языковые способы перцепции и моторики, такие, как мышление и восприятие, могут системным образом коррелировать (Ерофеева 2007, с. 19). Индивидуальность концептуальной системы проявляется в образовании специфической, субъективной картины мира. В индивидуальных концептуальных системах вполне естественны качественные различия в интерпретации одних и тех же концептов и соответствующих им языковых выражений: каков «арсенал» содержащихся в системе концептов, таково качество интерпретации новых концептов.
В индивидуальном стиле писателей, ученых, общественных деятелей не только особым образом отражаются характерные черты господствующего стиля мышления эпохи, но и оформляются элементы нового. В структурной поэтике предметом специального анализа становится индивидуальная картина мира писателя или поэта, который иногда даже опережает эпоху, выявляя те тенденции в изменении концептуальной системы, которые лишь впоследствии становятся очевидными для остальных членов культурного сообщества. Индивидуальная авторская картина мира отражается в художественной картине мира, в которой могут быть обнаружены концепты, присущие восприятию мира только данного автора, – индивидуальные концепты писателя (Попова, Стернин
2010, с. 57).
Поскольку познание мира человеком не свободно от ошибок и заблуждений, его концептуальная картина мира постоянно меняется, «перерисовывается», тогда как языковая картина мира еще долго хранит следы этих ошибок и
25
заблуждений (Маслова 2001, с. 65). Языковая картина мира как средство экспликации концептуальной картины мира «предусматривает отображение в лексиконе и грамматическом строе языка определенной сетки концептов» (Колесник 2001, цит. по: Ерофеева 2007, с. 20).
Некоторые из исследователей говорят об их соотношении как ядра и периферии, причем содержание концептуальной и языковой картин мира в основном совпадает, образуя инвариантную информацию и формируя универсальные понятия. «Языковая картина мира образуется информацией, рассеянной по всему концептуальному каркасу и связанной с формированием самих понятий» (Телия 1996, с. 18). Поэтому единой картины мира нет и не может быть.
«Картина мира – то, каким себе рисует мир человек в своем воображении, - феномен более сложный, чем языковая картина мира, т.е. та часть концептуального мира человека, которая … преломлена через языковые формы», - считает Е.С. Кубрякова (Кубрякова 1996, с. 91).
По мнению В.А. Масловой, картина мира, которую можно назвать знанием о мире, «лежит в основе индивидуального и общественного сознания. Язык же выполняет требования познавательного процесса. Концептуальные картины мира у разных людей могут быть различными… В концептуальной картине мира взаимодействует общечеловеческое, национальное и личностное» (Маслова 2008, с. 49).
Языковая картина мира оказывается самой стабильной и устойчивой, ибо язык сохраняется веками, изменяясь лишь незначительно. Выражаемые в языке значения складываются в единую систему взглядов, которая навязывается в качестве обязательной всем носителям языка (Апресян 1995, цит. по: Ерофеева
2007, с. 20).
В.А. Маслова считает, что «термин «языковая картина мира» - это не более чем метафора, ибо в реальности специфические особенности национального языка, в которых зафиксирован уникальный общественно-исторический опыт определенной национальной общности людей, создают для носителей этого языка не какую-то … неповторимую картину мира, отличную от объективно существующей, а лишь специфическую «окраску» этого мира, обусловленную национальной значимостью предметов, явлений, процессов, избирательным отношением к ним, которое порождается спецификой деятельности, образа жизни и национальной культуры данного народа» (Маслова 2008, с. 51).
Языковая картина мира неизбежно обладает национальной спецификой, которая выражается в семантике языка и способна отражать религиозный аспект. Каждый естественный язык отражает определенный способ концептуализации мира. Этот способ отчасти универсален, отчасти специфичен; связано это с тем, что языковые знаки служат средством представления основных установок культуры, так что носители разных языков могут видеть мир по-разному, через призму своих языков.
26
В связи с наличием большого количества видов сознания (индивидуальное, коллективное и т.п.) мы можем говорить и о большом количестве языковых картин мира.
Одной из таких картин будет являться религиозная картина мира как фрагмент языковой картины мира писателя. В данной работе нас интересует индивидуально-авторская религиозная картина мира И.С. Шмелева.
§ 5. Индивидуально-авторская картина мира И.С. Шмелева
И.С. Шмелев, являясь коренным жителем Москвы, очень хорошо знал этот город и любил его преданно и страстно. Именно самые ранние детские впечатления навсегда заронили в его душу и мартовскую капель, и вербную неделю, и путешествие по старой Москве, живущей для Шмелева живой и первородной жизнью.
Самые поэтичные книги И.С. Шмелева посвящены тому месту Москвы, где прошло его детство, – Замоскворечью. О.Б. Михайлов, исследователь жизни и творчества И.С. Шмелева, приводит слова известного писателя Б.К. Зайцева, который много лет лично знал И.С. Шмелева и так писал о нем: «Писатель сильного темперамента, страстный, бурный, очень одаренный и подземно навсегда связанный с Россией, в частности с Москвой, а в Москве особенно – с Замоскворечьем. Он замоскворецким человеком остался и в Париже, ни с какого конца Запада принять не мог» (Михайлов 1989, с. 3). Без сомнения, истоки шмелевского творчества, первооснова его художественных впечатлений именно здесь, в Замоскворечье, так как именно здесь он ребенком увидел жизнь, исполненную истинной поэзии, патриотической одушевленности, доброты и несказанной душевной щедрости.
Семья И.С. Шмелева отличалась патриархальностью, здесь свято соблюдались все православные обряды и обычаи («В доме не видал я книг, кроме Евангелия, которое нас, детей, заставляли читать Великим постом, и молитвенников …» - вспоминал И.С. Шмелев) (Шмелев 2003, с. 4). Но следует отметить, что при всей патриархальности в семье воспринимались веяния образования, искусства, культуры.
Детство будущего писателя прошло в близком общении с рабочим народом, постоянно заполнявшим двор отца, занятого строительными подрядами. Это общение корректировало идеалы христианского благочестия, которые внушались домашним воспитанием.
И.А. Ильин о языке писателя сказал следующее: «Язык Шмелева прост, он всегда естественно народен, часто простонароден. Так говорят или в русской народной толще, или вышедшие из простого народа полуинтеллигенты» (Ильин 2007, с. 335). И чем простонароднее его язык, тем непосредственнее языковая и повествовательная установка его рассказчика.
Годы службы в провинции расширили рамки жизненных наблюдений писателя: «Я знал столицу, мелкий ремесленный люд, уклад купеческой жизни.
27
Теперь я узнал деревню, провинциальное чиновничество, фабричные районы, мелкопоместное дворянство» (Шмелев 2003, с. 5). Многогранное знание жизни России послужило основой его творчества.
Большинство его произведений пронизано христианским мировидением, которое Шмелев называл купелью русской литературы. Он не раз подчеркивал, что «истинное искусство глубинно религиозно» (Ильин 2007, с. 322).
Свою задачу Шмелев видел в том, чтобы «обожить искусство», создать «новую эстетику». Весь свой человеческий опыт и писательский дар И.С. Шмелев посвятил созерцанию и изображению тех путей, которые приведут к просветлению. И можно с уверенностью утверждать, что искал он эти пути именно для русского человека и находил их, по меткому выражению И.А. Ильина, «в нашем по-русски понятом христианстве» (Ильин 2007, с. 355).
Впроизведении «Лето Господне» немало христианских образов и мотивов,
амысли и поступки персонажей контролируются глубоким религиозным чувством: «Без Господа не проживѐшь». Вследствие этого данное произведение И.С. Шмелева содержит большое количество концептов, объективированных при помощи религиозной лексики.
«Лето Господне» И.С. Шмелева – подлинно русская книга, написанная коренным москвичом, воспитанным в традициях русской старины, и исполненная самобытности. Это произведение является своего рода пособием по изучению русского менталитета. «Все, что Шмелев показывает, - эти живые …образы, эти символически – насыщенные внешние картины и духовно изнемогающие человеческие души – все это, объединяясь и достигая великой интенсивности, силится выговорить некую огромную страшную тайну» (Ильин
2007, с. 353 – 354).
Е.Б. Ляйрих считает, что без романа «Лето Господне» «было бы неполным представление о творчестве писателей русской эмиграции «первой волны»
(Ляйрих 2009, с. 198).
«Лето Господне» - церковный календарь, прочитанный и пережитый ребенком. В этом сказывается оригинальность творческого замысла автора. То, что церковный календарь весь состоит из праздников и дат религиозных обрядов, известно. Но «выстроить из цикла религиозных символов человеческую жизнь в движении мог догадаться лишь гениальный художник» (Ляйрих 2009, с. 199). Герой романа не изучает церковные ритуалы, он воспринимает святое как неотъемлемую часть быта.
Русская жизнь, русский быт всегда были неразрывно связаны с верой. Это наполняло их целесообразностью, что проявлялось в семейном укладе, в проведении религиозных праздников. Для И.С. Шмелева православие – это та моральная основа, на которой зиждется семья, а следовательно, и общество.
Сказанное выше определяет исследование религиозной языковой картины мира писателя как актуальную научную задачу.
28
Глава II
Лексемы, вербализующие концепты «церковь», «икона», «грех», «крест», «святой», «ангел»
в произведении И.С. Шмелева «Лето Господне»
Религиозные лексемы обладают огромным информационным потенциалом, разнообразными историко-культурными коннотациями, являются хранителями значимой для определенного социума информации. При помощи этих лексем репрезентируются религиозные концепты – сложные ментальные образования, отражающие религиозно-философское мировоззрение определенного этноса и являющиеся компонентом культуры. Содержание и ценностная составляющая таких концептов с течением времени меняется, что приводит к появлению в их структуре «культурного осадка» прошлых эпох, на который наслаиваются новые, современные смыслы и оценки.
С целью выявления когнитивных признаков концептов, вербализованных при помощи религиозной лексики, был проведен анализ произведения «Лето Господне», нами были проанализированы лексемы, эксплицирующие концепты
церковь, икона, грех, крест, святой, ангел, которые в тексте И.С. Шмелева объективируют его религиозную картину мира.
§1. Лексемы, вербализующие концепт «церковь»
Врусском языке выделяются следующие значения лексемы церковь: 1) здание, в котором проходит богослужение; 2) религиозная организация духовенства и верующих, объединенная общностью верований и обрядности; 3) место собрания верующих; 4) место единения; 5) дом молитвы; 6) защита от жизненных невзгод; 7) место успокоения (Ушаков 2007, с. 1171; Кузнецов 2007,
с. 916; Ожегов, Шведова 2008, с. 875).
В.И. Даль в Толковом словаре живого великорусского языка приводит следующие значения лексемы церковь:
«Церковь ж. церква, юж. зап. нвг. место, здание для христианского богослужения, храм, Божий храм» (Даль 2006, т. 4, с. 376 – 377).
И.С. Шмелев, включая в произведение лексему церковь, говорит именно о русской церкви с присущими только ей культурными особенностями.
Лексема церковь относится к общерелигиозной лексике, так как церковью называют здание особой архитектуры, где совершается богослужение по христианскому православному обряду, но в русский язык это слово пришло из общеславянского языка, который, в свою очередь, заимствовал его из памятников древненемецкой письменности. Некоторые этимологи полагают, что источник заимствования – греческий язык, откуда это слово попало в германские языки.
29
Если говорить о происхождении лексемы церковь, то в этимологическом словаре Фасмера появление в русском языке данной лексемы объясняется следующим образом: «Слово заимствовано … праславянским языком из готского, где существительное kirikộ (слово восстановленное) – церковь, или даже скорее из древнебаварского, где существительное kirkộ означает то же. В свою очередь, в эти языки слово пришло из греческого, где существительное kyriakos имеет значение «господний (дом)» (Фасмер 2007, т. 4, с. 300).
Нет расхождения в толковании лексемы церковь и в православных словарях. Следующим образом трактуется появление в русском языке лексемы церковь и ее значение: «церковь» восходит к греческому слову «kyriakos» («дом Господа»), которое первоначально использовалось для обозначения здания для коллективной молитвы христиан (Мовлева 2005, с. 514; Воскобойников 2005, с. 530).
Как мы видим из приведенных словарей, церковь как здание для богослужения имеется в разных странах, проповедующих православие, однако, читая И.С. Шмелева, убеждаешься, что он описывает особенности именно русской церкви, соединяя ее описание с бытом русских людей.
Для русского человека церковь - это не просто Дом Господень, не просто Его земная обитель, но и дверь, ведущая к Господу, так как это место собрания верующих, место соединения, целостности, предвосхищения полноты и единства мира.
Н.В. Гоголь так писал о русской церкви: «Есть примиритель всего внутри самой земли нашей, который покуда еще не всеми видим, - наша Церковь. В ней заключено все, что нужно для жизни истинно русской, во всех ее отношениях, начиная от государственного до простого семейственного, всему настрой, всему направление, всему законная и верная дорога … Нелепо даже и к мыслям нашим прививать какие бы то ни было европейские идеи, покуда не окрестит их она светом Христовым» (Гоголь 2007, с. 187 – 188). Такое отношение к церкви вызвано, очевидно, тем, что верующий русский народ является по-настоящему глубоко смиренным. По мнению философа И.А. Ильина, православная церковь сумела показать человеку огромное расстояние между его земным несовершенством и его высоким святым призванием, «в этом лейтмотив православного сердца: все, что мне недостает для совершенства, есть мой изъян, мой недостаток, ибо мне все дано: сила молитвы, церковное покровительство, очищение» (Ильин 2007, с. 63).
На наш взгляд, можно выделить следующие когнитивные признаки концепта церковь, актуализируемого лексемой церковь и ее синонимами в произведении И.С. Шмелева.
когнитивный признак «здание для богослужения»:
«Горкин берет меня за руку…Он ведет меня в церковь, где еще темновато, прикладывает к Плащанице» (Шмелев 2003, с. 70);
«Река уж давно прошла, плоты и барки пришли с верховьев, нет такой спешки к Празднику, как всегда, плошки и шкалики для церкви давно залиты и
30