Избранное. 1915-1940 гг.

Краткая биография

Стала жизнь совсем на смерть похожа: Все тщета, все тусклость, все обман. Я спускаюсь к лодке, зябко ёжась, Чтобы кануть вместе с ней в туман...

Истинная причина этого поступка непонятна. Можно предположить, что поэт устал от однообразной, почти сытой и безопасной семейной жизни, от слишком пристальной верности и ревнивой преданности жены, от молчаливого и обходительного тестя. Его душа, истерзанная тоской по Родине, запросила «новых ощущений».

Однако, желаемое новое принесло и много проблем. Разорвав отношения с женой, он выпал из русско-эстонской культурнойсреды,ибоегоноваяподругабыласкромнойучительницей. Если Фелисса относилась к тому типу женщин, которым присуща властная женственность, сопоставимая с защитной каменной стеной, сойдясь с Верой, он оказался обремененным потоком житейских забот, от которого был избавлен в маленькой Тойле. Редкими стали и литературные праздники, последним из которых стала встреча с Иваном Буниным в 1938 году.

В последние годы жизни поэт признавался: "Издателей на настоящие стихи теперь нет. Нет на них и читателя. Я пишу стихи, не записывая их, и почти всегда забываю".

Кэтому времени он активно переводил стихотворения

А.Мицкевича, П. Верлена, Ш. Бодлера, югославских поэтов. Ни один другой русский поэт не отразил столь широко в своих стихах природу и жизнь Эстонии, как Игорь-Северянин. Он же стал крупнейшим переводчиком эстонской поэзии на русский язык. В его литературном багаже множество стихотворений таких потов, как Хенрик Виснапуу, Мария Ундер, Алексис Раннит, Фридрих Рейнхольд Крейцвальд, Фридрих Кульбарс, Лидия Койдула, Юхан Лийв, Густав Суйтс, Фридеберт Туглас, Иоганнес Барбарус и Иоганнес Семпер.

11

Краткая биография

Тяжелое материальное положение не позволяло ему с семьей на протяжении всего времени жить в столице, принуждая кочевать по эстонским городам и поселкам: Нарва, Венскюла, Усть-Нарва, где застало их установление советской власти в Эстонии. Игорь-Северянин возобновил творческую активность, пытаясь публиковаться в советской печати.

Когда началась Великая Отечественная война, поэт не успел эвакуироваться в Советскую Россию. Будучи уже тяжелобольным, был перевезен в Таллинн, где и скончался 20 декабря 1941 года в оккупированном немцами городе. Не выдержало измученное сердце русского поэта, крик которого он воплотил отчасти и в строках стихотворения «Без нас» («Очаровательные разочарования»):

От гордого чувства, чуть странного, Бывает так горько подчас:

Россия построена заново Не нами, другими без нас….

…И вот мы остались без родины, И вид наш и жалок и пуст, Как будто бы белой смородины Обглодан раскидистый куст.

И сегодня, в десятые годы 21 столетия, в новой российской истории, стихотворения Игоря-Северянина, без сомнения, признаны достоянием его родины – России. И это признание и есть «классические розы», из его одноименного стихотворения:

Розы …любви, и славы, и весны!,

розы гордости за великого русского поэта, имя которого – «Игорь-Северянин».

Станислав Родионов

12

“Тост безответный”

ТРИНАДЦАТАЯ ВСТРЕЧА

Подлец ли я, что я ее покинул, Ее, с которой прожил тpoe лет,

Что, может быть, уйдя, ей сердце вынул? Подлец ли я? подлец я, или нет?

Немолода, нехороша собою, Мещаниста и мало развита, Она была оправдана весною,

Когда в уродстве бродит красота…

Кто сблизил нас? Весна, вино и юность,– Мои друзья и тайные враги,– Те, что давали лире златострунность И героизму – шаткие шаги…

Двенадцать дев прошло передо мною, В которых тщетно я искал “её”, Двенадцать дев, оправданных весною, Явивших всеубожество свое…

И каждый раз разочарован снова, Скорбя и обвиняя лишь себя, Искал я в новой все того ж, иного, Что отличает от других – тебя!

14

1915-1916

Тебя, моя Тринадцатая Встреча! Тебя, моя Годива наших дней! Сама Балькис была тебе предтеча И грезила о высоте твоей!

Ты – совершенство в полном смысле слова! Ты – идеал, приявший плоть и кровь!

Моя душа приять тебя готова, Воздав тебе бессмертную любовь!

Подлец ли я?! Но что такое подлость?!

Икто из вас быть смеет мне судьей?… Я знаю независимости гордость,

Ичто двенадцать жизней – пред тобой?!

1915, май Эст-Тойла

15

“Тост безответный”

КРАСОТА ПРЕДСМЕРТНАЯ

Безнаказанно не воплощается Целомудренная мечта,– И Тринадцатая встречается В белых лилиях у креста…

А встречается, – начинается Предсмертная красота. Встретил женщину небывалую, Невозможную на земле,–

Береги ее, так усталую, Так озлобленную в земном зле,

Всею нежностью запоздалою Возожги восторг на челе.

До Тринадцатой жизни не было: Повстречавшаяся – конец: Отвергающая – жизнь потребовала

И сплела гробовой венец.

16

1915-1916

Все ошибочное вдруг ослепло,

Как прозрела правда сердец.

Всветлой мрачности, в мрачной светлости,

Вскорбной радостности конца –

Столь значительные незаметности Предназначенного лица.

Я молюсь твоей нежной бледности, И в глазах твоих – два кольца…

1915, апрель

17

“Тост безответный”

ПРИМИТИВА

Я слишком далеко зашел, Полушутя, полусерьезно… Опомниться еще не поздно: Недаром я тебя нашел.

Всё на поэзию валить – Ах, значит ли всегда быть правым? И с помышлением лукавым

Тебя мне можно ль заслужить?

Яжил все годы как-нибудь, Как приходилось, без отчета…

Ятяготился отчего-то,

Себя стараясь обмануть.

Халатность это или лень – Я не задумывался много И, положась на милость Бога,

Все верил в поворотный день.

18

1915-1916

Я знал, что ты ко мне придешь, С твоим лицом, с твоей душою. И наглумишься надо мною За всю мою былую ложь.

Сначала будет грусть и тишь, И боль и стыд в душе поэта. Потом я обновлюсь. За это Ты праведно меня простишь…

1915, май Эст-Тойла

19

“Тост безответный”

ВСТРЕЧА ПРЕДНАЧЕРТАННАЯ

Не отнимай у меня ее:

Вней все будущее мое,

Вней предгрозье весенних дней, Безнадежье надежды в ней.

Наша встреча нам суждена: Предначертанная она. Повстречавшиеся во лжи, Мы стоим у одной межи.

В изумлении и в тоске Замирает рука в руке; Негодует ее душа, Так в сомнениях хороша.

Не ворочаются века, Выпрямляя свои бока, И стараются вас задавить,–

Встретившихся разъединить.

Берегись! Берегись! Берегись! Нам завидуют бездна и высь. На земле – нет труднее труда,– Так – не встречаются никогда…

1915, март, Харьков

20