Идентичность в философской, социальной и культурной антропологии. Учебное пособие

Главный итог размышлений Э. Фромма составляет вывод о том, что «потребность в эмоциональном самоотождествлении исходит из самих условий человеческого существования и служит источником наших интенсивных устремлений… иногда она даже сильнее, чем потребность в физическом выживании. Явное тому доказательство — ​готовность людей рисковать своей жизнью, жертвовать своей любовью, отказаться от своей свободы и собственного мышления только ради того, чтобы быть членом стада, идти с ним в ногу и достичь таким образом самоотождествления, даже если оно иллюзорно» 1.

Во многом сходные идеи мы встретили у современных отечественных ученых А. А. Пелипенко и И. Г. Яковенко, которые «перевели» размышления о психологической природе идентичности в плоскость фи- лософско-культурологического анализа. Постулируя единство онто-, фило- и культурогенеза и «примиряя» в определенном смысле различные подходы к интерпретации идентичности, ученые предлагают рассматривать психическую эволюцию не как автономный процесс, «а как параллельную и единосущную эволюции культуры», исходя из того, что «в культуре нет ничего, что не содержалось бы в ментальности» 2, и наоборот. В контексте данной теории процесс становления и развития психических структур неотделим от культурных процессов, более того — ​«изоморфен» им.

Одним из исходных импульсов рассматриваемой концепции является идея, согласно которой конечным результатом и высшей точкой всей биологической эволюции было «достижение формы самоосознающего субъекта. А формой самоосознания явилась дуальная модальность психической активности, включающаяся в момент выпадения из внутриутробного/докультурного состояния» 3.

В соответствии с данной гипотезой сам процесс отчуждения человека от природной сферы означает, прежде всего, становление бинарной модальности психической активности, первичным проявлением которой является «метаоппозиция “я — ​другое”, знаменующая вычленение субъектного сознания из природного континуума…» 4.

1Там же. С. 479.

2Пелипенко А. А., Яковенко И. Г. Культура как система. М., 1998. С. 12.

3Там же. С. 15.

4Там же.

61

Когда с течением времени (вероятно, весьма продолжительного) метаоппозиция «я — ​другое» обрела статус «априорной и наследуемой конструктивной константы» 1, закрепилась как универсальная мыслительная структура, появилось, по мнению авторов концепции, мышление как таковое: «С этого момента отрыв от природы стал необратим, и человек оказался обречён на поиск стратегии выживания посредством культуры. Так культурогенез получил отправную точку» 2.

Метаоппозиция «я — другое»,​ образовавшая базовую основу мыслительной деятельности, в том числе идентификационных процедур, не только самая первичная, но и самая абстрактная. Как отмечают Пелипенко и Яковенко, первоначальное расчленение «я — ​другое» в максимальной степени абстрактно и может «потенциально содержать весь космос возможных культурных смыслов» и рассматриваться «как разрыв всеобщей онтической связи всего со всем, пронизывающей природный космос» 3.

Конкретным же содержанием эта метаоппозиция начинает наполняться в пространстве жизненной среды. Формирование инвариантных форм оппозиции «я — другое»​ и их наполнение происходило в процессе культурной динамики, в основе которой, как мы полагаем, лежит синергетическая закономерность, ведущая к росту культурного разнообразия по мере удаления человека от природного континуума.

Болезненность выделения человека из природной среды, о которой говорил уже Э. Фромм, авторы концепции определяют как «шок экзистенциального отчуждения», обусловленный, в частности, тем, что «мир дуальных оппозиций, в котором разворачивается культура, конфликтен и разорван» 4. Это обстоятельство побуждает человека искать выход из дуально-противоречивого пространства культуры, вновь и вновь «возвращаясь» к первоначальному единству с окружающим миром, к восстановлению тождества с ним.

1Там же.

2Там же.

3Там же. С. 24.

4Пелипенко А. А., Яковенко И. Г. Культура как система. С. 16.

62

ный психологический механизм идентификации.

В контексте партисипационных отношений происходит максимальное «приближение к достижению не-дуального (непротиворечивого) состояния» 2. Именно путем партисипации — «ситуативного​ состояния экзистенциального единения с другим… достигается снятие травматического дуально-отчуждённого состояния» 3. Иными словами, в психологическом акте партисипационного природнения человеком как бы преодолевается разрыв первоначального синкрезиса.

Конечно, следовало бы возразить на это и признать, что вернуться в первоначальное докультурное состояние, свободное от дуальных противоречий, человеку больше было не суждено. Партисипационное природнение к некоему целому, образующее «свое» жизненное пространство, с неизбежностью предполагало обратной стороной отчуждение от всего остального мира, не вместившегося в эти границы.

Впрочем, авторы не оставляют повода для такой критики, ибо и сами признают, что «партисипационное переживание носит главным образом неполный, частичный и редуцированный характер» 4. «Партисипация, таким образом, — ​заключают они, — ​есть форма экзистенциального переживания ситуативного снятия субъектно-объектных отношений и достижения синтетически-нерасчленённого состояния» 5.

Резюмируя результаты данного раздела исследования, мы должны отметить, что социальная идентичность анализируется в контексте психологического дискурса как феномен, формирование которого происходит при активном участии бессознательных процессов человеческой психики.

1Термин введен Л. Леви-Брюлем для обозначения «закона сопричастия», образующего основу первобытного мышления.

2Там же. С. 25.

3Там же.

4Там же. С. 26.

5Там же.

63

Психологами отмечены непрерывность и противоречивость процесса формирования идентичности, его кризисный характер. Мы присоединяемся к точке зрения тех исследователей, которые считают, что

врезультате этого процесса происходит не столько конфликт и отрицание, сколько напластование разновременных идентичностей.

Вкачестве психологической мотивации социальной идентичности выступает одна из органических потребностей человека в социальной адаптации, в принадлежности к окружающей социальной среде.

Природа этой потребности объясняется подсознательным стремлением человека к преодолению разрыва первоначального синкрезиса, к обретению тождества с окружающим миром, которое достигается

взамещенных формах путем партисипационного переживания человеком его единства с социальным образованием (единицей выживания, по Н. Элиасу), соответствующим тому или иному этапу исторической и социокультурной динамики.

Природа и сущность феномена идентичности может быть понята только в контексте Выводы междисциплинарного исследования. Выявляя основные аспекты осмысления феномена идентичности в рамках междисциплинарного научного дискурса, отслеживая контексту-

альные и семантические трансформации понятия, удалось синтезировать целостное представление о феномене идентичности.

Первые исследования идентичности осуществлялись в контексте философского знания, где были осмыслены основные параметры феномена идентичности как важной универсалии бытия и сознания или, точнее, как модальности когнитивно-психологической структуры человека, проявляющейся на двух уровнях: индивидуально-психологи- ческом и социокультурном.

Именно этот второй аспект составил фундаментальное основание последующих социально-гуманитарных исследований, в проблемном пространстве которых был синтезирован концепт социальной идентичности.

Социальная идентичность — сложный​ социально-психологи- ческий феномен, означающий отождествление, эмоционально окрашенное осознание и переживание человеком своей принадлежности

64

РАЗДЕЛ II ЭТНОКУЛЬТУРНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ:

СУЩНОСТЬ И СТРУКТУРА

2.1. Сущность и природа этничности

В самом общем виде этнокультурная идентичность — это​ сложный социаль- но-психологический феномен, подразумевающий осознание общности индивида с тем или иным этносоциальным образованием на

основе разделяемой культуры (включая конфессиональную, лингвистическую и политическую ее составляющие), психологическое переживание этой общности и различные культурообусловленные формы

ееманифестации, как индивидуальные, так и коллективные.

Вприведенном определении заметно «пересечение» таких понятий, как «социальная идентичность», «этническая идентичность» и «культурная идентичность», смысловая близость и соподчиненность которых очевидны, что объясняет довольно частое и не всегда правомерное их отождествление в научной и публицистической литературе. Поэтому во избежание терминологической подмены важно разграничить эти понятия.

Говоря о соотношении социальной и этнической идентичности, с одной стороны, важно отметить их взаимосвязь и взаимообусловленность. Не нуждается в доказательстве тот факт, что этническая идентичность — ​один из аспектов социальной идентичности. Идентификация по этническим признакам — ​один из многих других способов формирования социальной идентичности, в частности, по профессиональному, сословному, имущественному и другим основаниям.

С другой стороны, в системе этнической идентичности не последнее место занимает самоопределение индивида и его идентификация окру-

66

жающими в смысле социального статуса, — ​того положения, которое он занимает в этносоциальной иерархии. Таким образом, отношения этнической и социальной идентичности могут рассматриваться как диалектические отношения целого и части, причем отношения эти амбивалентны, часть и целое могут легко меняться местами в процессе их рассмотрения.

Что же касается соотношения понятий этническая и культурная идентичности, то здесь также возможны разные взгляды. Бытует мнение, что культура всегда существует исключительно в этнических формах 1, которое в ряде случаев приводит к отождествлению понятий «культурное» и «этническое» 2.

Однако подобное отождествление если и правомерно, то лишь в определенном контексте, поскольку в условиях информационного общества, глобализации социокультурного пространства и распространения массовой культуры становится всё труднее утверждать, что все культурные формы с неизбежностью имеют то или иное этническое происхождение и воплощение. К тому же, говоря о культурной идентичности, можно иметь в виду идентичность и субкультурную, и мультикультурную; с тем же основанием говорят о культурной идентичности поколения или эпохи. Хотя бы по этой причине неправомерно отождествлять понятия «культурная идентичность» и «этническая идентичность».

С. Хантингтон, современный американский политолог, замечает: «Человек не в состоянии изменить своих предков, и в этом смысле этническое наследие трактуется как данность… Однако человек в силах сменить культуру. Люди переходят из одной веры в другую, учат иностранные языки, принимают новые ценности и убеждения, отождествляют себя с новыми символами, подстраиваются под новый образ жизни. Культура младшего поколения зачастую сильно отличается от культуры предыдущих поколений. Временами происходят и глобальные перемены в культурах обществ… Культурная идентичность трансформируема, идентичность же этническая трансформации не подлежит. Поэтому необходимо проводить между ними четкое различие» 3.

1См.: Арутюнов С. А. Этничность — ​объективная реальность // Этнографическое обозрение. 1995. № 5.

2См.: Лурье С. Метаморфозы традиционного сознания. СПб., 1994.

3Хантингтон С. Кто мы?: Вызовы американской национальной идентичности. С. 65.

67

Терминологические сложности привели к тому, что в научный оборот все активнее вводится понятие «этнокультурная идентичность», под которым понимается такая форма социальной идентичности, которая формируется на основе этнической (национальной) принадлежности.

В науке до настоящего времени не сложилось единой точки зрения на соотношение этнических и национальных явлений. В одних случаях они отождествляются, в других — рассматриваются​ как последовательные и взаимосвязанные стадии в развитии одного и того же явления, в третьих — ​категорически противопоставляются. Данное учебное пособие ориентировано на версию историчности этнического феномена, в рамках которой этнос и нация рассматриваются как по-

следовательные стадии этногенеза, связанные общим «культурным ядром». Именно в этом значении разные исторические типы этноса объединяются понятием «этнокультурная общность», а для анализа интересующей нас формы социальной идентичности в качестве наиболее адекватного и отчасти компромиссного используется понятие

«этнокультурная идентичность».

(аналогичным образом используются, как уже отмечалось, понятия «национальная», «этническая» и «культурная идентичность») имеет совсем недолгую историю: в активный научный оборот оно было введено лишь в середине 70-х гг. XX столетия. Именно в это время увидели свет первые научные издания, касающиеся различных аспектов данной проблемы 1, а понятия «национальная» и «этническая идентичность» появились в справочных изданиях 2.

1Romanucci-Ross, L., De Vos G., eds, Ethnic Identity. Creation, Conflict, and Accommodation. L., 1975.

2Rossbach U. Documenting Publications Related to the Consept of National Identity. Boerner, 1986. P. 187–192.

68

Во многом обусловленная изменениями в геополитической ситуации постколониального мира и политической активизацией этнических меньшинств в экономически развитых странах концепция этнокультурной идентичности стала обретать все большую значимость в антропологической теории и со временем получала все большее распространение. При этом весьма разнообразно интерпретировалась ее исследователями.

В области этнонациональной проблематики укоренились два основных методологических подхода. С одной стороны, это понимание

этноса в его эволюционных модификациях как объективных исторических реалий, зафиксированное отечественными учеными в тео-

рии этноса.

и трактуемое как «исторически сложившаяся на данной территории устойчивая межпоколенная совокупность людей, обладающая не только общими чертами, но и относительно стабильными особенностями культуры (включая язык) и психики, а также осознанием своего единства и отличия от других подобных образований (самосознанием), фиксированным в самоназвании (этнониме) 1.

Следует отметить, что особенностью теории этноса является признание реальности и историчности этнических образований, зафиксированной, в частности, в известной стадиально-фармационной типологии этнических общностей «племя — ​народность — ​нация», долгое время безраздельно господствовавшей в советской этнологии. С. А. Арутюнов, например, писал по этому поводу: «Уровень этничности в ходе истории меняется волнообразно, то поднимаясь, то падая. Резко дискретные небольшие племена общинной эпохи растворяются в огромных, но рыхлых этносах античных империй типа «популюс ро-

1 Бромлей Ю. В. Очерки теории этноса. М., 1983. С. 58.

69

манус». Последним на смену приходит дробность народностей средневековья, позже нередко сливающихся в более крупные буржуазные нации. В том или ином облике этничность существует всегда, это такая же необходимая форма для существования человека, как вид для остальной живой материи» 1.

Наиболее радикальная точка зрения на онтологический (примордиальный, исконный) характер этноса отражена в концепциях этносов как «биосоциальных организмов» и «этнической пассионарности», наиболее известными и авторитетными авторами которых в России являются С. М. Широкогоров и Л. Н. Гумилев 2.

В современной отечественной науке данная традиция, в целом, сохраняется. Этнос рассматривается как «…социальная общность, которой присущи специфические культурные модели, обуславливающие характер активности человека в мире, и которая функционирует в соответствии с особыми закономерностями, направленными на поддержание уникального для каждого общества соотношения культурных моделей внутри общества в течение длительного времени, включая периоды крупных социокультурных изменений» 3.

Заметим, что в мировой науке существует методологически близкое направление. В этой связи следует прежде всего сослаться на взгляды английского ученого Э. Д. Смита, предпринявшего попытку генетического анализа современных наций на основе реконструкции их «этнических источников» 4. По мнению Смита, основу современных наций составляют уже давно существующие народности, историю которых можно проследить, по крайней мере, в Европе и на Среднем Востоке — в​ течение веков, если не тысячелетий. При этом определение народностей, которое предлагает Э. Смит, весьма близко к устоявшемуся в отечественной науке пониманию этноса. Это «носящие определенное имя человеческие

1Арутюнов С. А. Этничность — ​объективная реальность. С. 8.

2См., например: Гумилев Л. Н. Этногенез и биосфера Земли. СПб.: Кристалл, 2001. 639 с.; Широкогоров С. М. Этнос. Исследование основных принципов изменения этнических и этнографических явлений. Шанхай, 1923.

3Лурье С. В. Историческая этнология: учеб. пособие для вузов. М.: Аспект Пресс, 1997. С. 41.

4См: Smith A. D. The Ethnic Origins of Nations. Oxford, New York: Basil Blackwell, 1986; Smith A. D. National Identity. Harmondsworth: Penguin, 1991.

70