Девиантное поведение социально-философское осмысление. Коллективная монография

Е. Г. Прилукова. Девиантное поведение: социальный контекст и перспективы натурализации

внимание представителей научного сообщества, политических деятелей различного уровня, журналистов и рядовых граждан. Они становятся темой не только научных дискуссий, поскольку без эмоций здесь обойтись невозможно (яркие и броские заголовки привлекают публику [85]), вносятся в повестку дня. Постепенно общество к ним привыкает, придавая им статус нормы или оставляя отклонением.

Следует заметить, что отклонения от нормы могут иметь как позитивный, так и негативный спектр проявлений и оценоквзависимостинетолькоотдухавремени,ноиотформыих подачи и культуры интерпретации [101]. Например, сформировавшееся национальное движение может быть репрезентировано и как форма сплочения во имя сохранения и защиты национальной идентичности, и как форма проявления национализма; праздничный флешмоб в день памяти о начале Первой мировой войны — как веселый праздник, привлекающий внимание к истории; спасение жизни других — как необдуманный поступок и т. п. [31; 70; 83 и др.].

Норма предлагает образец, как действовать внутри конкретныхсоциальныхрамок[64].Вобщественномсознаниионачаще всегопредлагаетвидетьпозитивныекачествамирачеловека,отражающие его вечный выбор добра (даже из двух зол предпочтительнеевыборнаименьшего)истремление«предохранитьего от тех или иных индивидуалистических увлечений» [62, с. 9].

Характер отклонения от нормы, как и сама норма, задается и фиксируется социумом, в котором существуют две группы норм — условно можно назвать их универсальными, или безусловными, и условными. Первые свойственны всему человечеству, вторые — каждому конкретному обществу. Ведь социальная реальность объективно задана и институцио­ нально определена, но одновременно она субъективна, поскольку всегда «улавливается индивидуальным сознанием» [96, с. 96]. Общество, являясь объективированным фактором детерминации поведения индивидуумов и социальных групп, формирует свое представление о норме и отклонениях от нее в каждом конкретном пространственно-временном континууме своей траектории развития, репрезентируя и реализуя

31

ГЛАВА 2. Социальные основания девиаций поведения

свой «нормативный» проект. Поэтому всегда приходится уточнять содержание нормы и отклонений от нее.

Обращаться к уточнению содержания понятий девиантного поведения и нормы необходимо в каждом конкретном случае анализа их проявлений, что продиктовано понятийным отражением тех или иных аспектов реальности, поскольку человек пребывает не только в предметном мире, но и в мире символическом, или мире понятий, во многом определяющих его жизнь. Он постоянно их уточняет, дополняет, изменяет, вводит новые и исключает прежние [76, с. 44–45], осуществляя свою деятельность. Пытаясь найти дефиницию девиантного поведения, мы всегда обращаемся к понятию нормы, так как понятия нормы и девиантного поведения парные, продуцируются обществом и одно без другого онтологически невозможно. Вместе с тем поиск «дефиниций не является самоцелью, а делает возможным научный способ обращения с (или способ мышления о) какой-либо вещью» [18, с. 114]. Следовательно, вести речь об отклонении можно лишь только на основе представления о норме, потому что отклонение и норма обладают статусом одного из атрибутов жизнедеятельности человека в социальной системе.

Норма, как и отклонения от нее, достаточно подвижны

визменяющейся социальной системе, и то, что было нормой, способно стать отклонением, и наоборот, отклонение — нормой. Примеров тому можно привести достаточное число. Так, традиционно принимаемый как форма девиантного поведения, экстрим предстает сегодня в виде социально одобряемого привлекательного занятия (Олимпийский комитет признал его видом спорта и включил в программу Игр, в общественном пространстве появляются площадки для занятий им); рисунок татуировки на теле, бывший прежде элементом архаической или криминальной культуры, ныне выставляется напоказ и предлагается в качестве объекта эстетического наслаждения (выставка «Тату: история и современность»

вГосударственном историческом музее Южного Урала в рамках VII Международного фестиваля современного искусства «Дебаркадер»; книжная выставка «Татуировка как искус-

32

Е. Г. Прилукова. Девиантное поведение: социальный контекст и перспективы натурализации

ство» в Челябинской областной универсальной научной библиотеке) и т. д. Девиация превратилась в норму?

Более того, привлекательная репрезентация в пространстве тотальной коммуникации социальной девиации делает ее не просто нормой, а эталоном и образцом для подражания. Коммуникационные технологии содержательно начинают определять и предлагать идеальные стандарты поведения. Сегодня, хотя герой экрана и «плохой парень», он борется с другими — «более плохими» во имя торжества справедливости, подчиненного императиву «зло должно получить по заслугам зло еще большее». Императивы действия «по закону» или нравственный плавно отодвигаются на второй план, что отчетливо манифестируется современными «чрезвычайными» сюжетами — от материалов криминальной хроники до экранизации детектива. Именно образное воздействие дает результат не сразу, а постепенно, имея довольно разрушительные для социальной системы последствия. Динамичный, зрелищный и неоднозначный образ «героя» экрана глубоко проникает в сознание и постепенно ведет к мировоззренческим трансформациям [38; 70 и др.]. В социуме развивается дисбаланс, что несет ему реальную угрозу [17; 45 и др.].

Принимая дефиницию девиантного поведения, представленную в современных словарях и энциклопедиях как «отдельные поступки или систему поступков, противоречащих официально принятым в обществе правовым или нравственным нормам» (курсив автора — Е. Г. Прилукова) [64], справедливости ради следует обратить внимание, что формальные и/или неформальные закрепления и признания того или иного действия/бездействия как нормы либо как девиации отстают отскоростейсоциальногоразвитияитранзитаобщества.Более того, формальное закрепление чаще всего идет за неформальным, хотя попытки опережающего закрепления встречаются (введение антиалкогольного закона, переименование улиц, борьба с памятниками прошлого и т. п.).

В силу своей сложности и неоднозначности девиантное поведение становится предметом различных исследований, которые носят в большинстве своем междисциплинарный

33

ГЛАВА 2. Социальные основания девиаций поведения

характер. Исследование его имеет свою историю, хотя единой, универсальной теории пока не сложилось. Одними из первых к вопросам изучения отклоняющегося поведения обратились представители юридической и педагогической науки, однако сама проблема поведения была озвучена еще в Античности (Демокрит, Сократ, Гераклит, Платон, Аристотель и др.). Интерес исследователей к девиациям нарастал по мере развития общества, и особенно — в переломные периоды. Масштабы социального транзита и модернизации требовали не только объяснения научного определения появления девиаций, но и прагматичного формирования аксиологической базы новой системы ценностей и норм, соответствующих требованиям времени.

Вцелом осмыслению девиантного поведения по-

священо значительное число работ как отечественных (В.С.Афанасьев,A.C.Ахиезер,Э.А.Баллер,Я.И.Гилинский, П. С. Гуревич, И. В. Дубровин, Б. С. Ерасов, Ю. Г. Ершов, Л. Г. Ионин, В. П. Казимирчук, Л. Н. Коган, В. Н. Кудрявцев, Б. М. Левин, В. Ф. Левичева, В. Т. Лисовский, И. А. Невский, М. Е. Позднякова, А. С. Харчев, А. М. Яковлев и др.), так и зарубежных авторов (А. Бандура, Г. Беккер, Дж. Брейтуэйт, Э. Дюркгейм, Ф. Знанецкий, П. Келли, Р. Козер, А. Коэн, Э. Кречмер, М. Лапне, С. Линг, Ч. Ломброзо, Р. Мертон, А.Миллер,Э.Сатерленд,Н.Смелзер,П.Сорокин,Э.Тирикьян, В. Томас, О. Тур, Р. Харре, У. Шелдон, Т. Шибутани, З. Фрейд, Р. Фэрис, Э. Эриксон, К. Юнг и др.). Публикации авторов основываются преимущественно на методологии социальной философии и социологии, синтезируя интеллектуальный капитал классической и постнеклассической мысли. Проблема девиантного поведения исследуется неразрывно с проблемой «нормы», потому что при отсутствии нормы нет и не может быть отклонения от нее [36].

Точкой отсчета обращения к теоретическому осмыслению ролидевиантногоповедениявобществепринятосчитатьвыход в свет работы «Самоубийство» Э. Дюркгейма в 1897 г., построенной на анализе эмпирического материала. В ней тесно переплетены состояние общества и человека, когда трансформации

34

Е. Г. Прилукова. Девиантное поведение: социальный контекст и перспективы натурализации

идезинтеграция первого провоцируют отказ от прежних норм

ипоиски новых второго. В условиях нарастания отказа от упорядоченности и преобладания хаоса над порядком в социуме начинают действовать общесистемные стохастические закономерности, отражающиеся на понимании нормы и отклонения от нее. Социум и личность перестают «слушать и слышать» друг друга и «в момент общественной дезинтеграции, будет ли она происходить в силу болезненного кризиса или, наоборот, в период благоприятных, но слишком внезапных социальных преобразований, общество оказывается неспособным проявлять нужное воздействие на человека» [36, с. 293–294]. В свою очередь и человек оказывается не способным «схватывать» требования общества. Риски их взаимного существования нарастают, усиливается отчуждение друг от друга и, как следствие, происходит отказ от нормы и нарастание девиаций.

Изучение девиантного поведения в досоветской России осуществлялось преимущественно в рамках юридической науки, философии и идеологии, ориентировавшихся на поис­ ки идеала государственного устройства и нового человека. Сформировавшиеся традиции были унаследованы в начале становления нового государства и государственности в послереволюционные годы. Были даже проведены социологические исследования [20]. Однако постепенно научные исследования «пленились» социальным заказом идеологии коммунистической партии, ориентированной на построение нового — социалистического — общества. Начали появляться работы, обосновывающие линию «мы — они» как водораздел между двумя мирами — капиталистическим (империалистическим) и коммунистическим (социалистическим на начальном этапе). Они носили не столько серьезный научный характер, сколько аги- тационно-пропагандистский, включающий в качестве обоснования партийно-государственной позиции элементы научности. Перед исследователями стоял порой жизненно решающий выбор: либо глубокий анализ проблемы, либо «идеологическая преданность». Первые оказывались в горниле репрессий (в лучшем случае их жизнь могла продолжиться в вынужденной эмиграции), вторые — на вершине «ученой славы». Лишь

35

ГЛАВА 2. Социальные основания девиаций поведения

недолгая хрущевская оттепель позволила обратиться к пробле- месерьезно.Начинаяс1960-хгодовнаблюдаетсяпопыткаобъ- яснить, как и почему девиантное поведение сохраняется в социалистическом обществе. Ответ звучит достаточно просто: как пережиток капитализма. В конце 1970-х — начале 1980-х годов появляются первые исследовательские центры изучения девиантного поведения. С середины и второй половины 80-х годов прошлого столетия начинается активное взаимодействие российских и зарубежных исследователей, получает развитие относительно молодая отрасль научного знания — девиантология, «способная понять непонимаемое».

Перестройка и гласность озвучили новый социальный заказ на преобразования и позволили критиковать советское общество в контексте антиалкогольной кампании и белых пятен истории. Сегодня появились и разрабатываются новые подходы к изучению девиантного поведения — связь с соци- ально-экономическим развитием общества, повседневностью, ментальностью, глобальными процессами, развитием новых техник и технологий коммуникации и т. п.

Представители научного сообщества сформулировали

иопределили направления изучения девиантного поведения, его причины, формы проявления и поиск путей его преодоления. Несмотря на насыщенную палитру точек зрения, представленных авторами, в определении содержания понятия девиантного поведения четко предзадано указание на его негативную окрашенность в несоответствии норме, которая рассматривается как позитивная, хотя в самом общем плане деви- антноеповедение—этодействиячеловека(илигруппы),несо- ответствующие нормам того или иного общества [78; 83 и др.]. Отклонения могут носить любой вектор (позитивный/негативный), включая в себя различные формы их демонстрации: от неординарного поступка до преступления. Природа их различна, причины в большей степени носят социальный характер

иодновременноличностнообусловлены.Всеонитребуютсвоего осмысления, становясь сферой научного и практического интереса специалистов. Складываются различные теории, порой конкурирующие между собой или, наоборот, стремящиеся

36

Е. Г. Прилукова. Девиантное поведение: социальный контекст и перспективы натурализации

к интеграции, обновляя и/или предлагая новый инструментарий изучения девиаций. Например, «Энциклопедия криминологии и девиантного поведения» предлагает признать наличие нескольких подходов к пониманию девиантности, с чем трудно не согласиться: а) девиантность как поведение, нарушаю-

щее нормы (R. Akers, M. Clinard, A. Liska, R. Meier, A. Thio);

б) девиантность как «реагирующая конструкция» (D. Black, H. Becker, К. Erickson, Е. Goode) и в) девиантность как нарушение прав человека (Н. Schwendinger, J. Schwendinger) [102].

Вместе с тем довольно трудно признать за этими указаниями всю полноту исследования проблемы. С учетом направления транзита российского общества становятся интересными постмодернистские теории (Р. Айкерс, Д. Доунс, Д. Конклин, П. Рок, М. Фуко, Ф. Шмаллегер и др.). К сожалению, многие работы остаются в большинстве своем недоступными российскому читателю по многим причинам, хотя и заключают в себе интересный опыт.

Наибольший интерес представляет одна из методологических позиций постмодернизма, указывающая, что девиантность выражается не только в отклонении от реальных социальных норм и поведенческих актах, их демонстрирующих, но

ив социальном заказе на нее. В своей работе «Ненормальные» М. Фуко попытался показать, как эволюционировали научные представления о девиациях под влиянием общественных перемен и почему нет однозначного понимания термина «девиантное поведение» в современной социально-гуманитарной науке. Социально ангажированными оказываются как норма, так

иотклонения от нее. Формируется общество «кризиса наказания», когда модель уклада по «закону и порядку», переживая существенные трансформации, часто не позволяет себя реализовывать, начиная сосуществовать с беспорядком [55]. Норма как система всегда задается, ее главный архитектор — общество, и, следовательно, этот же автор конструирует девиантность, поскольку они существуют вместе. Социальный субъект предлагает и интерпретирует их образ, ссылаясь на осмысление опыта предыдущих поколений и новых знаний. Однако он (социальный субъект) формирует этот образ не только через

37

ГЛАВА 2. Социальные основания девиаций поведения

научное постижение мира, но и благодаря наличию других форм познавательной деятельности. Создаются многозначные смыслы в зависимости от социокультурного контекста, так как девиация — это «в значительной степени приписываемый статус, в нем фиксируются не только поступки самого отклоняющегося индивида, но и действия окружающих его людей». Смыслообразование нормы и отклонения идет сегодня главным образом путем интерпретации и переинтерпретации знаков и символов реальности массмедиа.

К традиционным формам проявления девиантного поведения, которыми принято считать преступность, алкоголизм, наркоманию, проституцию, суицид [50; 104–106 и др.], под влияниями социальных изменений присоединяются новые. Вот уже и девиантное поведение репрезентируется средствами языка образов экрана в контексте новой социокультурной реальности — реальности «здесь и сейчас» [7; 50; 65 и др.]. Как следствие, предлагается множество вариантов реального девиантного поведения. Все они оказываются взаимосвязаны, взаимообусловлены и взаимодополняемы, одна форма способна «тянуть» за собой другие. Сила их влияния скрывается в наполненности «чувственным смыслом». Образы, с одной стороны, фиксируют жизненный мир, с другой — создают его (эффект механизма подражания и иллюзия анонимности). Доказано, что сидящие у экрана предрасположены к формированию зависимости от его образов, ведь главным в их деятельности становится «показать, коннектиться и быть в доступе», но при этом они остаются одинокими [104; 107].

Цифровая экспансия, усиливающая виртуализацию жизни, порождает кибердевиантность, вытесняющую и/или видоизменяющую традиционные формы. Например, компьютерные игры оказываются более привлекательными и порождают новую зависимость; «всезнающий гугл» лишает мысли и задает правила поведения; появляются скулшутинг, хакерство, троллинг, шоплифтинг, интернет-мошенничество, производство фейков и т. п. [53; 58]. Сухие цифры статистики говорят об этом довольно красноречиво. Так, с 2002 по 2017 годы уровень убийств сократился в 3,5 раза, краж — в 2 раза, разбойных

38

Е. Г. Прилукова. Девиантное поведение: социальный контекст и перспективы натурализации

нападений — в 5,7 раз, грабежей — в 6 раз, но многократно возрос уровень мошенническихпреступлений в цифровойсреде [21]. Диапазон девиаций оказывается довольно широким.

Справедливости ради следует сказать, что девиантное поведение в условиях современного мира может и не представлять собой резких отклонений от нормы, выражающихся в правоили нормонаказуемых поступках. Наоборот, оно может быть очень привлекательным. Приведем лишь несколько примеров.

Фабрика телесериалов, лавинообразно продуцируя романтизм криминальной культуры через создаваемые образы новых Глебов Жегловых в лице Романа Георгиевича Шилова («Ментовские войны», реж. П. Мальков, А. Дзоциевс, 2005), всепроникающих и всезнающих экспертов «Следа» (реж. Ю. Харнас, П. Кротенко и др., 2007) и прочие, приводит к норме: во имя действия закона необходимо нарушать его.

Тюрьма становится неизбежностью и школой жизни в русском шансоне, фестивали которого собирают огромную аудиторию («Купола» М.Круга, «Судьба воровская» И.Кучины ит.д.).

Рождение и воспитание детей как одно из предназначений семьи уходит на второй и более далекие планы, предлагая свой антипод — сознательный чайлдфри (childefree), так необходимый для карьерного взлета и успешной жизни. Страх неблагополучия порождает отказ от «долга перед демографией». Образ успеха бездетен. «Свобода от детей» предоставляет необходимые условия для саморазвития и самореализации, которым так мешают дети. В пространстве интернета, по своей сути являющемся основным актором социализации, образ чайлдфри становится одним из ключевых среди ценностей современного мира, превращаясь в нормативное поведение. В 2004 г. сторонники чайлдфри основали собственное сообщество в Сети. Однако не только виртуальное пространство способствует развитию чайлдфри, не остаются в стороне и работодатели: потенциальная мама пугает их. В конечном итоге ребенок многим «портит жизнь». Различные сообщения о прекраснойжизниприверженцевchildefreeлежатвосновезапуска механизма подражания, свойственного человеку в обществе.

39

ГЛАВА 2. Социальные основания девиаций поведения

Даже социальная реклама, направленная на помощь детям, становится триггером к бездетности. Как следствие, если дети все-таки рождаются, развивается родительская жестокость, выражающаяся уже далеко не в форме обвиняюще-ненавидя- щих криков на них, а в покушении на их жизнь.

Приведенные примеры наглядно показывают, что постепенно формируется мифологема привлекательности девиаций за счет ярко выраженной эмоциональной составляющей образов и некритичности восприятия их содержания. Привлекательными образами даже непривлекательного поведения можно перепрограммировать нормы, переводя их в девиации, а девиации сделать нормами. То, что прежде было нормой, постепенно превращается в свою противоположность и становится девиацией.

Девиантное поведение как отклонение, а зачастую и отказ от нормы было, есть и будет на любой ступени развития общества. Оно оказывается способным менять свой модус, подстраиваясь под социальный заказ; осуществляется инверсия ценностей. В обществе цифры происходит смешение пространств

ивремен, ведущее к разрушению привычных нормативных представлений; границы между нормой и девиацией стираются; универсального для всех эталона нет, ибо каждый решает сам за себя и для себя, «что такое хорошо и что такое плохо». Нарастает «экзистенциальный вакуум» и начинается путешествие в«пустыню нереального», которые необходимо преодолевать. Виртуальное пространство имеет и обратную сторону — оно создает условия для творческого развития и саморазвития человека. Следует формировать принципиально иные способы коммуникации «отцов и детей», отвоевывая человека у виртуальной реальности и социальных сетей. Изучение влияния общества позволяет разрабатывать и реализовывать стратегии противостояния девиантному поведению. Одной из них может стать привлечение самих цифровых технологий кпрофилактике

ипредупреждениюразвитиядевиантногоповедения,темсамым реализуя подходы к организации профилактической работы от мер административно-правового воздействия к мониторингу среды девиаций и повышению ее потенциала социализации.

40