Девиантное поведение социально-философское осмысление. Коллективная монография

Н. С. Нижник, Н. С. Сидоренко. Факторы девиантного поведения несовершеннолетних в России...

Изучение детерминант преступного поведения несовершеннолетних в отечественной литературе (преимущественно криминологии) позволило выявить определенную специфику. Ее особенностью выступает, прежде всего, социальная детерминация криминального поведения подростков — социаль- но-экономические, политические и культурные условия жизни, внутри которых формируется личность подростка.

К числу наиболее важных социальных факторов, оказывающих влияние на формирование делинквентного поведения несовершеннолетних, относят: проблемную, неполную, деструктивную семью, бедность, проживание в криминальном районе, наличие оружия, доступность наркотиков, отсутствие сплоченностиусоседей,наличиеэпизодовнасилиявсредствах массовой информации, резкие социальные изменения [33; 52].

Согласно теории социального контроля Т. Хирши, наряду с макросредовыми факторами следует учитывать и ситуативные факторы, микросоциальные факторы, влияющие на несовершеннолетнего, такие как ухудшение социальных связей, слабую социальную защищенность и др. [103]. Хирши акцентировал внимание на силе социальных связей, которые ориентируют несовершеннолетних на модель конформного поведения и выступают в роли своего рода инструментов «социального сдерживания». Посредством этих общественных уз молодые люди поддерживают связь с социальными группами и институтами, с общепринятым общественным порядком.

Т. Хирши выдвинул четыре условия сдерживания ювенальной делинквенции — привязанность, приверженность, вовлеченность и убежденность [103].

Именно поэтому для несовершеннолетних особое значение имеют стабильность отношений в семье и привязанность к школе. Нарушение этих социальных связей ведет к возникновению высокой вероятности различного рода отклонений личности в форме несоответствия семейным, социальным, институциональным, организационным или уставным правилам

инормам поведения в обществе.

Втожевремя,помнениюЕ.И.ИльянковаиА.И.Семакова, факторы социальной среды выступают лишь в качестве

11

ГЛАВА 1. Размышления о девиантности в контексте развития общества начала XXI столетия

условий, формирующих личность правонарушителя, и не ведут неизбежно к совершению преступления. Именно негативное влияние социального пространства несовершеннолетних обусловливает формирование у них личностных особенностей, способствующих совершению правонарушений.

Другими словами, детерминирующими факторами девиантного поведения являются личностные качества субъекта правонарушений,аситуативнымпринадлежитрольмодуляторов[44].

На личностные качества, в частности психологические свойства, как на доминирующие и в конечном счете определяющие поведение несовершеннолетнего указывают исследования Р. В. Чиркиной, В. В. Делибалт и Е. Г. Дозорцевой [91].

Проблема личностной обусловленности отклоняющегося поведения обуславливает необходимость анализа свойств и особенностей личности, которые в определенных условиях ориентируют человека на выбор противоправного варианта поведения.

Один из распространенных психологических подходов к объяснению причин противоправного поведения базируется на анализе мотивации как ближайшей и непосредственной личностной детерминанты.

По мнению Г. Г. Бочкаревой, в основе противоправного поведения подростков лежит преобладание материальных, гедонистических, индивидуалистических ценностей, ценностей власти и физической силы — своего рода гипертрофированные примитивные потребности (роскошно жить, не работать, не учиться, хорошо поесть) [11].

Т. Н. Курбатова отмечает, что стремление к материальному благополучию — это общая для подростков мотивация, но именно в способах достижения этой цели состоит отличие несовершеннолетних правонарушителей. Они отдают приоритет «независимости» и «смелости», а просоциальные подростки — самоконтролю и воле [56].

Одной из значимых личностных детерминант формирования делинквентного поведения у подростков выступает самооценка. Правда, ее характер трактуется авторами по-разному. Одни придерживаются мнения о том, что несовершеннолет-

12

Н. С. Нижник, Н. С. Сидоренко. Факторы девиантного поведения несовершеннолетних в России...

них правонарушителей характеризует заниженная самооценка (Г. В. Валицкас, Ю. Б. Гиппенрейтер, Г. Каплан). Низкая самооценка способствует переориентации личности на антисоциальный путь развития в попытке ее повышения. В. П. Велев считает, что подростки-правонарушители отличаются слабо развитыми рефлексивными способностями, что способствует ихсамооправданиюиотстаиваниюаморальныхценностей[15].

Другие исследователи придерживаются мнения о завышенной самооценке несовершеннолетних правонарушителей как детерминанте формирования делинквентного поведения у подростков, что ведет к эгоцентризму и низкой критичности к себе и как следствие — оправданию ими любых своих действий.

Изучение социально-психологических предпосылок в генезисе противоправного поведения подростков актуализирует выявление неких общих черт девиантности, необходимых для раннего выявления и предупреждения противоправных действий в будущем. Решению этой проблемы подчинены исследования Е. Б. Кириллова и Е. Г. Зуева. Ученые выявили восемь общих черт девиантности несовершеннолетних: это агрессия, враждебность, раздражительность, чувство вины, психопатия, нейротизм, интроверсия, открытость [48].

В публикации Г. В. Слепухиной, Т. А. Безенковой, О. А. Андриенко приводится более подробный перечень характеристик несовершеннолетних с девиантным поведением, который может быть востребован в практической работе педагогов, государственных органов и учреждений системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних [74].

Свои особенности имеет изучение проблемы девиантного поведения несовершеннолетних с точки зрения специфики со- циально-педагогического пространства. В данном аспекте следует остановиться на выявлении наиболее распространенных социально-педагогических причин и факторов возникновения и развития девиантного поведения несовершеннолетних.

По мнению ряда исследователей, основной причиной возникновения и развития девиантного поведения несовершеннолетних является неправильное семейное воспитание [34].

13

ГЛАВА 1. Размышления о девиантности в контексте развития общества начала XXI столетия

В число таких проблемных семей входят семьи внешне благополучные, но базирующиеся на неправильной педагогической позиции родителей (гиперопека, пониженный или отсутствующий контроль со стороны родителей из-за постоянной занятости или перегруженности работой в стремлении

кматериальной обеспеченности).

Оснижении в целом воспитательного потенциала семьи в современных условиях свидетельствуют социологи. По данным исследования Л. В. Карцевой, только 67 % тех, кто состоит в официальном браке, уделяют воспитанию детей достаточное количество времени; 33 % ответили, что в силу занятости на работе времени на воспитание ребенка не хватает [46].

К числу семей повышенного риска относят конфликтные и неполные семьи. Развод родителей, а также воспитание ребенка в неполной семье, преимущественно матерью, значительно снижает воспитательный потенциал семьи, искажает образцы семейных ролей в сознании ребенка. Тот факт, что более 74 % детей воспитываются в полных семьях, не должен создавать иллюзии, что все эти дети получают нормальное воспитание [28]. Статистика свидетельствует о том, что риск совершения противоправных поступков детьми в таких семьях в 2–3 раза выше, чем в благополучных. При этом речь идет прежде всего о семьях с неблагоприятной нравственной атмосферой.

Весьма велик риск возникновения и развития девиантного поведения несовершеннолетних в семьях, где родители алкоили наркозависимые, не имеющие постоянного заработка.

Втаких семьях отмечают факты жестокого обращения родителей с детьми.

Семейное неблагополучие неизбежно порождает различные виды девиаций — от пропуска занятий по неуважительной причине и снижения мотивации к учебе до ухода несовершеннолетних из дома, пристрастия к употреблению алкоголя и наркотических препаратов, совершения противоправных поступков.

Ряд исследователей отмечают снижение воспитательного потенциала школы, которая по своей сути создана как один

14

Н. С. Нижник, Н. С. Сидоренко. Факторы девиантного поведения несовершеннолетних в России...

из объектов для привития ребенку и подростку надлежащего поведения и воспитания. В частности, созданная при каждой школе служба психологической помощи, как правило, состоящая из одного сотрудника, попросту не может справиться с тем количеством учащихся, которые обучаются в школе и желают общения с психологом.

Историко-правовой анализ причин девиантного поведения несовершеннолетних позволяет говорить о тесной связи макро- и микросоциальных факторов с социально-психологиче- скими предпосылками в генезисе противоправного поведения подростков.

Учитывая ключевое значение мотивации как ближайшей и непосредственной личностной детерминанты девиантного поведения несовершеннолетних, считаем целесообразным формирование в школьной среде пространства, мотивирующего к самосовершенствованию молодого поколения.

15

Г. Ю. Квятковский

Как возможна современная социология девиантного поведения

Со времени выделения социологии в самостоятельную научную дисциплину и отказа от проектов «социальной физики» О. Конта, «социальной биологии» Г. Спенсера и других в пользуразработкисобственнойметодологиисоциологическогознания перед социологами неизбежно возникала трудность, связанная с познанием конкретных, задолго до социологии начавших процесс становления, явлений, в конкретных, задолго до социологии определенных, условиях. Одним из решений этого вопроса стали теории среднего уровня Р. Мертона [60; 61], которые устойчиво разделяются на специальные и отраслевые. Разницу между ними иллюстрирует Я. И. Гилинский: «Предметом подобных теорий могут стать социальные явления и институты в определенной сфере общественного бытия (труд, политика, быт, досуг) или же „сквозные“, присущие различным сферам. Функционально частные социологические теории служат методологией познания отдельных социальных процессов, общностей, институтов и методологической основой эмпирических исследований. Социология девиантного поведения относится к „сквозным“ теориям. Специфика ее предмета состоит в том, что круг изучаемых явлений исторически изменчив и зависит от сложившихся в данный момент в конкретном обществе социальных норм» [24, с. 73]. Следуя его терминологии, отметим,что«функциональночастные»теории соотносимы с отраслевыми теориями среднего уровня, «сквозные» — со специальными. В этой системе знания социология девиантного поведения устойчиво относится к специальным теориям, и причиной этого являются не только «сквозной характер»ивысокаядинамичностьизучаемыхявлений,ноиподвижность границ изучаемого явления, его тесная связь с теоретическим и даже философским уровнем научного знания, междисциплинарный характер исследований. Таков был изначальный проект социологии девиантного поведения, и в та-

16

Г. Ю. Квятковский. Как возможна современная социология девиантного поведения

ком состоянии она пребывала длительное время — приблизительно до конца ХХ в. Подробный обзор истории социологии девиантного поведения как автономной отрасли социологического знания был представлен в работах Я. И. Гилинского [22] и Ю. В. Комлева [49].

Однако кризис социологического знания и общий кризис научного знания существенно изменили положение социологии девиантного поведения — оставаясь в статусе теории среднего уровня, она перешла из разряда специальных теорий в отраслевые: теперь можно устойчиво выделить набор явлений, составляющих предмет ее эмпирического изучения (наркотизм, алкоголизм, проституцию и т. д.). В то же время в ее поле практически перестали происходить теоретические

иметодологические научные революции: определения ключевых понятий остаются относительно стабильными; изменения эмпирической базы (например, переключение с исследований потребления алкоголя в среде студенческой молодежи на исследование потребления алкоголя женщинами-бизнесменами, волонтерами или самозанятыми) ведут, главным образом, к количественным изменениям в результатах. Фактически в настоящее время целенаправленные усилия профессионального сообщества направлены на поддержание институциональной связи социологии девиантного поведения и социальной работы и утверждение ее в качестве научного обоснования социальной работы, а менее целеориентированные действия ведут

кодновременному ослаблению ее связей как с общей социологической теорией, так и с другими теориями среднего уровня.

Очевидно, что подобное положение дел, как минимум, серьезно расходится с той ролью, которая отводилась социологии девиантного поведения в структуре социологического знания в то время, когда институционализировались теории среднего уровня. Существует высокая вероятность того, что при подобномподходесоциологическиеисследованиядевиантного поведения могут выродиться в регулярные отчеты о состоянии известных проблем и перестанут диагностировать новые социальные риски и угрозы, проистекающие из роста количества

истепени социальных отклонений в поведении. Мы далеки

17

ГЛАВА 1. Размышления о девиантности в контексте развития общества начала XXI столетия

от признания актуального положения дел в социологии девиантного поведения результатом чьих-либо целенаправленных действий по дискредитации отрасли научного знания; гораздо более вероятными причинами нам представляются неспособность социологической науки оперативно отреагировать на вызовы современности — тем более сложные и требующие не менее сложных ответов, чем более «текучей» (по выражению З. Баумана) становится современность [6].

Серьезными вызовами для социологического знания на рубеже ХХ–XXI вв. явились культурные и политические повороты в социальном знании. Постколониальный поворот формирует скептическое отношение к результатам исследований, проводившихся в предыдущие десятилетия на материале культур, отличных от культуры, к которой принадлежал исследователь — так, современные социологи — выходцы из сообществ территорий Британского Папуа активно оспаривают результаты исследований Б. Малиновского. Для социологии в целом подобные ситуации означают растущую осторожность исследователей в оценках поведенческих феноменов, особенно если приходится оценивать их как нормальные или отклоняющиеся. Социальный конструктивизм формирует представление о реальности как ролях и установках, усвоенных от значимых других, в результате чего объективное знание об обществе оказывается в принципе невозможным — для каждого исследователя оно «окрашивается индивидуальным восприятием… кого бы то ни было, кто отвечает за первичную социализацию» [7, с. 214]. Наконец, рост популярности идей левой части политического спектра ставит под сомнение способность ставить диагнозы, критиковать, анализировать и преобразовывать от имени общества — либо исследователь может только мирным способом формировать новый политический консенсус, либо он автоматически противопоставляет себя обществу, поскольку использует инструменты, характерные для тоталитарных государственных структур — и это, в свою очередь, ограничивает возможность вмешательства социолога в любую социальную ситуацию. Как справедливо указывал в своей работе «Здоровое общество» Э. Фромм, «гово-

18

Г. Ю. Квятковский. Как возможна современная социология девиантного поведения

рить о здоровом обществе — значит базироваться на посылке, отличной от социологического релятивизма. Это имеет смысл только в том случае, если мы допускаем, что существование психически нездорового общества возможно; это в свою очередь предполагает существование общепринятых критериев душевного здоровья, применимых к роду человеческому как таковому, на основании которых можно судить о состоянии здоровья любого общества» [88, с. 16–17]. Такую позицию Фромм называет «нормативным гуманизмом», и большинство современных социологов не склоняются к этой позиции — не являясь ее идейными противниками, но стремясь «быть свободными» от любых исследовательских позиций (как, например, эта позиция продемонстрирована в книге П. Штомпки «Анализ современности» [94, с. 258–262]).

Исследовательский вопрос, решаемый в настоящей статье, может быть сформулирован следующим образом: было ли обусловлено превращение социологии девиантного поведения из специальной теории в отраслевую путем подмены ее собственных оснований, либо же это превращение произошло в результате естественной эволюции самих оснований социологической науки? Решение этого вопроса, на наш взгляд, может быть достигнуто путем обращения к исторической ретроспективе социологии девиантного поведения и поиску ее оснований.

С позиций философии науки основаниями научного знания являются 1) научная картина мира (общая и специальная); 2) идеалы и нормы научного знания; 3) фундаментальные принципы познания науки социологии. Первый компонент требует прояснения вопроса о принятой в социологии и перспективной модели поведения человека и общества. Второй — идеи конвергенции знания, междисциплинарности, необратимости, реализма, действенных рекомендаций, популяризации, сопоставимости исследований. Третий — возвращения социологии девиантного поведения к статусу специальной социологической теории, строгого анализа массовых отклонений от указанной модели человека.

Представляется, что научная картина мира в социологии за приблизительно 120 лет существования современной

19

ГЛАВА 1. Размышления о девиантности в контексте развития общества начала XXI столетия

социологии изменилась незначительно. Общество рассматривается как сложная система, противостоящая миру природы, имеющая собственные специфические закономерности, в ее основании лежат устойчивые причинно-следственные связи, что позволяет сформировать устойчивые иерархические отношения внутри системы и внешние связи с иными социальными системами. Пожалуй, наиболее серьезному пересмотру подверглось представление о природе социальной реальности, которая в современных социологических теориях все более зависима от символического компонента. Так, Д. Томэ, У. Шмид, В. Кауфманн в книге «Вторжение жизни» показывают, что жизнь во все большей степени подвергается вторжению автобиографии — при том, что первая протекает преимущественно в материальном мире, вторая же целиком и полностью проходит в мире символическом — и исходят из посылки о том, что теория и жизнь «взаимно проясняют друг друга» [84, с. 8], а А. Т. Бикбов в «Грамматике порядка» исходит из того, что «со времен просветителей известно, что институты — это материализованные понятия. Но верно и обратное. Эмиль Дюркгейм с Марселем Моссом, Эмиль Бенвенист, Райнхарт Козелек, Джордж Лакофф и другие исследователи различными способами продемонстрировали, что понятия — это социальные институты» [8, с. 9]. В этом плане научная картина мира современной социологии в той же степени сформирована позитивизмом, в какой степени на нее оказали влияние аналитическая философия Л. Витгенштейна и иррационализм А. Шопенгауэра (благодаря последнему можно утверждать, что картина мира конструируется волей индивида, наблюдающего за миром). Трансформации картины мира современной социологии и ее место в системе научного знания подробно описаны в статье Я. У. Астафьева «Научные картины мира, рациональность и социологический дискурс» [4], мы лишь можем согласиться с тем, что картина мира современной социо­ логии интегрирует как традиционные элементы социальной структуры (институты, социальные группы, социальные организации), так и маргинальные элементы, базирующиеся на инфокоммуникационной основе.

20