Глобальная экономика. 2010 год. Аналитический обзор

более смелую кредитную политику и преодолеть наконец кризис недоверия на американском финансовом рынке). Спекулянты золотом сочли, что в итоге такой операции курс доллара на мировом валютном рынке неизбежно снизится и американская валюта утратит свой еще сохраняющийся образ единственной стабильной валюты в нестабильном мире. Кроме того, печатание долларов в таком объеме вызовет опасность быстрого увеличения темпов инфляции, так что простые американцы начнут вести себя так, как они вели себя в 1979 г., скупая золото за быстро обесценивающиеся доллары. Наконец, в случае понижения курса доллара по уже устоявшейся схеме немедленно повысятся цены на нефть, так что нефтеэкспортерам надо будет думать о том, куда деть еще большее количество нефтедолларов. И они продолжат покупать золото.

Надо заметить, что курс золота повысился не только по отношению к доллару, но и по отношению ко всем остальным валютам. С валютами же в 2010 г. в мире творилось такое, что в октябре МВФ охарактеризовал ситуацию как валютную войну. Мол, все пытаются ускоренно выйти из экономического кризиса за счет удешевления своего экспорта с помощью искусственного понижения курса валют. На самом деле ситуация выглядела действительно трудной. Курс доллара падал из-за опасения перед печатной операцией ФРС. Курс евро не мог считаться стабильным в условиях, когда страны еврозоны по-прежнему находились на грани дефолта по государственным долгам. Курс йены японские власти искусственно снижали с помощью валютных интервенций. Курс юаня китайские власти искусственно держали низким за счет контроля над валютными операциями. Последние годы в мире постоянно велись разговоры о том, что нужно придумать какую-то новую резервную валюту вместо доллара. Многие предлагали вернуться к золотому обращению, которое существовало в мире до начала 1970-х годов. Получается, что мировой рынок не стал ждать реализации теоретических предложений и вернулся к золотому обращению, так сказать, в явочном порядке.

В 2010 г. продолжали публиковаться фундаментальные работы по проблемам экономической глобализации. В частности, известный британский экономист А. Калетски выпустил книгу «Капитализм 4.0. Рождение новой экономики». Автор подчеркивает, что современная глобальная экономика отличается четырьмя главными тенденциями (или «мегатрендами»). «Само понятие “мегатренд” было изобретено в 1982 г. Джоном Нэсбитом, американским деловым консультантом и экономистом, для того, чтобы

21

описать некоторые необратимые структурные изменения в мировой экономике, которые, как он полагал, приведут к созданию совершенно новой картины мира в оставшиеся десятилетия прошлого века. Такая футурология давно была в моде, но обычно она базировалась на теории циклов деловой активности, а основные положения Нэсбита были несколько иными. Он утверждал, что мир переходит от индустриального к информационному обществу, на место национальных экономик встает унифицированная глобальная экономика, а вместо иерархической структуры компаний начинает господствовать структура сетевая» (17, с. 67).

Калетский полагает, что первым современным мегатрендом глобальной экономики является включение в рыночную систему за прошедшее с 1980-х годов время огромного количества новых потребителей, производителей и банковских вкладчиков (их не менее 3 млрд. человек). Такое расширение глобальной рыночной системы произошло благодаря распаду СССР, относительному открытию Китая для внешнего мира и прекращению фактической войны между коммунизмом и капитализмом в развивающихся странах. Впервые в истории при капитализме живет фактически все человечество, избавившееся от остатков феодальных отношений и сбросившее с себя путы коммунистического централизованного планирования.

«Вторым мегатрендом является то, что глобализация изменила абсолютно все виды экономической активности в абсолютно всех странах. Принципы рыночной конкуренции и частного предпринимательства приобрели универсальное признание после краха системы государственной собственности и централизованного планирования. В результате мир стал быстро двигаться к созданию глобальной зоны свободной торговли (по модели Североамериканской зоны свободной торговли), если не к полностью общему рынку (по модели Европейского общего рынка). И это изменение глобальной торговой политики сочетается с новыми технологиями, позволяющими осуществлять фактически бесплатные коммуникации, обеспечивать очень дешевые перевозки. Таким образом, классические принципы специализации и использования сравнительных преимуществ в системе разделения труда начинают осуществляться с беспрецедентной эффективностью в масштабах всего мира. Итогом становится всплеск роста производительности и создания нового богатства, особенно в Китае и других ранее отсталых азиатских странах. Процесс глобализации привел к переносу многих отраслей обрабатывающей промышленности из индустриаль-

22

ных стран в развивающиеся – таким образом неимоверно увеличивая общемировые производственные мощности. Этот глобальный перенос промышленной активности сделал мир не только более процветающим, но и более стабильным» (17, с. 68).

Третьим мегатрендом Калетский считает «Великое успокоение» – длительный период беспрецедентной стабильности уровня инфляции, безработицы и экономического роста, когда в течение 20 лет мировая экономика не испытывала спадов, пока не произошел мировой финансовый кризис 2008–2009 гг. «Когда мир начал оправляться от кризиса 1970-х годов и научился жить с бумажными деньгами, не обмениваемыми на золото, правительства и центральные банки получили немыслимую до этого свободу в проведении политики одновременной борьбы с инфляцией и безработицей. Экономическая политика во всех странах постепенно отошла от монетаризма и пришла к денежному стимулированию спроса. Глобализация стабилизировала мировую экономику путем подавления инфляции и переноса многих нестабильных видов промышленного производства из Америки и Европы в Китай и другие развивающиеся страны. Это сделало индустриальные страны менее подверженными экономическим циклам, связанными с пополнением сырьевых запасов и инвестициями в капитальное оборудование. Одновременно глобализация помогла стабилизировать экономику развивающихся стран, которые стали меньше зависеть от самой нестабильной и непредсказуемой отрасли из всех – сельского хозяйства» (17, c. 69).

Наконец, четвертым мегатрендом, по мнению автора, является глобальная финансовая революция, которая выразилась в универсальном принятии принципов свободного рынка в финансовой сфере, а также накоплением огромных сбережений в быстро растущих азиатских странах (с возможностью использования этих сбережений в глобальном масштабе). Порожденная глобализацией стабильность мировой экономике в 1990-е годы избавила мир от страха перед банкротствами и потерей работы – поэтому предприниматели и обычные граждане, как никогда ранее, почувствовали вкус к жизни взаймы, а банки, как никогда ранее, охотно их кредитовали. Разумеется, именно результатом такой обстановки стал мировой финансовый кризис, но это изменение отношений к кредиту уже необратимо, и после преодоления кризиса все здесь явно пойдет по-прежнему и в индустриальных странах, и в развивающихся.

23

Что касается роли развивающихся стран в глобализации, то в 2010 и начале 2011 г. ей посвящалось все больше внимание в экономической литературе. В частности, сотрудники МВФ С. Чевик и Т. Саади Седик рассматривают роль развивающихся стран в формировании мировых цен на сырьевые товары. В качестве примеров берутся нефть (как представитель энергетических товаров) и красное вино (как представитель товаров продовольственных). И на нефть, и на вино в 1990-е и 2000-е годы очень быстро рос мировой спрос, а соответственно, росли и цены. Выбирая в качестве сырьевого товара вино, авторы явно отсылают читателя к трудам основателя классической политэкономии англичанина Давида Рикардо, который, строя модель сравнительных преимуществ

вмировой торговле, брал в качестве образца промышленного товара английское сукно, а в качестве образца сырьевого товара – португальское вино. Нефть добавляется к вину в данном случае как новый классический сырьевой товар – во времена Рикардо нефть применения в экономике не имела.

Мировой спрос на нефть вырос с 67 млн. баррелей в день в 1990 г. до 77 млн. баррелей в день в 2000 г. и до 86 млн. баррелей

вдень в 2008 г. При этом прежде всего мировой спрос увеличивался за счет развивающихся стран. За 1990–2008 гг. потребление нефти в странах, не входящих в Организацию экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), т.е. развивающихся, увеличилось на 52%, в то время как потребление нефти в странах, входящих в ОЭСР, т.е. индустриальных, увеличилось только на 14%. В результате на развивающиеся страны пришлось 69% увеличения мирового потребления нефти в 1990–2008 гг. и 100% увеличения мирового потребления нефти в 2000–2008 гг. (4, с. 6).

Значительную роль сыграло то, что в развивающихся странах экономический рост является энергоемким. В целом в мире с 1950-х по середину 1970-х годов потребление энергии и ВВП росли приблизительно одинаковыми темпами. После этого потребление энергии на производство единицы продукции начало быстро падать: если темпы роста ВВП остались на прежнем уровне, то темпы роста потребления энергии снизились на 70%. Однако это произошло исключительно из-за того, что снизилась энергоемкость экономического роста в индустриальных странах. В развивающихся странах энергоемкость роста, напротив, повысилась и потому, что они во все больших масштабах специализировались именно на энергоемких видах промышленного производства, и потому, что по мере роста ВВП росли и доходы граждан этих

24

стран, которые в результате могли позволить себе тратить больше энергии для домашних нужд.

Как раз из-за более быстрых темпов экономического роста

вразвивающихся странах по сравнению с индустриальными, а также из-за того, что на нефтяной спрос в этих странах меньше влияет уровень цен (энергоемкое производство трудно сразу сделать менее энергоемким, а начав потреблять для домашних нужд энергию, трудно сразу от этого отказаться), развивающиеся страны стали главным источником роста общемирового спроса в 2002– 2008 гг. Сокращение спроса на нефть в индустриальных странах из-за политики энергосбережения в данном случае ничего изменить не смогло. В результате рост спроса на нефть в развивающихся странах привел к тому, что цены в эти годы выросли почти

всемь раз – с 20 долл. за баррель в январе 2002 г. до 134 долл. за баррель в июле 2008 г.

C другой стороны, именно развивающиеся страны продемонстрировали наибольшие темпы роста нефтедобычи. Мировая добыча нефти увеличивалась в 1990–2008 гг. в среднем на 1,5% в год (с 66 млн. баррелей в день в 1990 г. до 85 млн. баррелей в день

в2008 г.), в то время как развивающиеся страны, входящие в ОПЕК, увеличивали нефтедобычу на 2,3% в год (другие странынефтедобытчики продемонстрировали темпы роста лишь в 0,6%) (4, с. 5).

Мировой финансовый кризис, начавшийся осенью 2008 г., вызвал резкое падение спроса на нефть и, соответственно, снижение нефтяных цен, которые к концу года составляли всего 41 долл. за баррель. Мировой спрос на нефть снизился с 86 млн. баррелей в день в 2007 г. до 84 млн. баррелей в день в 2009 г. прежде всего изза сокращения спроса в индустриальных странах. Развивающиеся страны, входящие в ОПЕК, попытались сдержать падение цен с помощью сокращения производства – в результате мировая добыча нефти упала с 85 млн. баррелей в день в 2008 г. до 84 млн. баррелей в день в 2009 г. Возобновление сравнительно быстрого экономического роста в развивающихся странах в сочетании с сокращением нефтедобычи привело к росту мировых нефтяных цен на 75% c января 2009 г. до конца первого полугодия 2010 г., когда баррель нефти стоил уже 80 долл. (4, с. 6).

Что касается вина, то здесь также наблюдался заметный рост мирового спроса в 1990–2008 гг. – с 226 млн. гектолитров (один гектолитр равняется 100 л) в год в 1990-е годы до 237 млн. гл в 2008 г. (таким образом, прирост составил 5%). После начала кри-

25

зиса мировое потребление вина упало на 4% до 237 млн. гл в 2009 г. Ежегодное мировое производство вина выросло.

Речь в данном случае идет о марочных видах вина: под потреблением следует понимать не только покупку вина для немедленной подачи на стол, но и для долгосрочного вложения денег в надежде на подорожание купленного вина впоследствии. При этом потребление вина на таких традиционных винных рынках, как Франция и Италия сократилось: в 1990 г. на душу населения там потреблялось 73 и 62 л соответственно, а в 2008 г. уже только 51 и 44 л. Следовательно, мировой рост потребления вина произошел за счет развивающихся стран – там традиционно спрос на марочное вино был небольшим, однако в последние годы стал быстро увеличиваться.

Мировые цены на вино с января 2000 по июль 2008 г. выросли на 269%, затем в связи с мировым финансовым кризисом они с июля 2008 по январь 2009 г. упали на 42%, наконец, с января 2009 по июль 2010 г. они выросли на 62%. Таким образом, рост индекса винных цен Live-Ex Fine Wine Investment за это время был больше, чем рост общемирового фондового индекса – вкладывать деньги в вино оказалось выгоднее, чем вкладывать деньги в акции

(4, c. 8).

Авторы строят эконометрическую модель зависимости мировых нефтяных цен (берется средняя цена двух марок нефти, считающихся на мировом нефтяном рынке – североморской Brent и американской WTI), а также цен на вино (берется ценовой индекс

Live-Ex Fine Wine Investment, базирующийся на биржевой цене красного вина «бордо», производимого на 24 наиболее известных в мире французских виноградниках) от роста или сокращения предложения нефти и вина в мире, а также от мирового спроса, который определяется темпами экономического роста в 22 индустриальных и 35 развивающихся стран (представляющих соответственно 64 и 29% мирового ВВП). Для простоты взяты не темпы роста ВВП, а только темпы роста промышленного производства. В уравнение кроме цен и объема промышленного производства включается также показатель избыточной денежной массы в мире, рассчитываемый как разница между ростом денежной массы и ростом спроса на деньги в странах еврозоны, Японии, Великобритании и США.

Модель показывает, что в 1998–2010 гг. изменение спроса больше влияло на сырьевые цены (в данном случае на цены нефти и вина), чем изменение предложения сырья на мировом рынке.

26

При этом выяснилось, что в случае с нефтью ни на спрос, ни на предложение не влияли цены – в случае повышения цен не увеличивалось предложение и не падал спрос. В случае с вином при повышении цен не увеличивалось предложение (так как французские виноделы подчиняются жесткому государственному регулированию и власти запрещают расширять производство), однако мировой спрос падал.

На цены влиял промышленный рост как в индустриальных, так и в развивающихся странах, однако влияние развивающихся стран в случае с нефтяными ценами в три раза выше, чем индустриальных, а в случае с ценами на вино – в пять раз выше. «Несмотря на то что индустриальные страны потребляют более половины нефти и вина в мире, именно разница в темпах промышленного роста между индустриальными и развивающимися странами

вданном случае оказалась решающим фактором, воздействующим на мировой спрос и, следовательно, на мировые цены. Промышленное производство в развивающихся странах росло в 1998– 2010 гг. темпами в 6,4% годовых – более чем в три раза быстрее, чем в индустриальных странах – именно это обеспечивало основную долю прироста в мировом совокупном спросе на сырьевые товары. Более того, в ходе мирового финансового кризиса разрыв

втемпах роста развивающихся и индустриальных стран только увеличился. В индустриальных странах промышленное производство с середины 2008 по конец 2009 г. сократилось на 10%, в то время как в развивающихся странах это производство, напротив, выросло на 1,4% – именно развивающиеся страны удержали сырьевые цены от еще более катастрофического падения в условиях, когда мировой кредитный рынок полностью прекратил дейст-

вовать» (4, с. 12).

Несмотря на то что в 2009 г. индустриальные страны являлись ведущими потребителями нефти в мире – на них приходилось 53% глобального нефтяного спроса, важно здесь то, что доля их потребления сильно сократилась, так как в 1999 г. на них приходилось 63% спроса. В то же время доля развивающихся стран в мировом спросе за эти годы выросла с 37 до 47%. Примерно такие же тенденции наблюдались на мировом рынке вина. Основными потребителями вина в мире в абсолютных масштабах по-прежнему являются индустриальные страны, и на душу населения там приходится значительно больше потребляемого вина, чем в развивающихся, зато каждый 1% прироста среднедушевого дохода в развивающихся странах приводит к гораздо большему увеличению

27

потребления вина, чем 1% прироста среднедушевого дохода в индустриальных странах. Так что именно рост доходов в развивающихся странах является главным источником потребления вина в мире – следовательно, главным источником роста винных цен.

Расчеты также показали, что рост избыточной денежной массы в мире также значительно влияет на сырьевые цены. С начала 2000 по середину 2008 г. избыточная денежная масса в мире увеличилась на 71%, поступление этой избыточной денежной массы в развивающиеся страны ускорила их экономический рост и позволила финансировать усиленное потребление нефти и вина. Кроме всего прочего, дешевый кредит (избыточная денежная масса в эти годы была доступна под относительно низкий процент) позволила игрокам на мировом сырьевом рынке вести смелую и крупную игру на повышение цен. Это не означает, что подорожание нефти и вина было в чистом виде делом рук финансовых спекулянтов. Просто эти спекулянты играли на реальном мировом балансе спроса и предложения нефти и вина и тем самым усиливали то влияние, которое оказывал на цены рост спроса со стороны развивающихся стран.

«Что касается нефтяных цен, то сравнение периода 1990– 1997 гг. со всем исследованным периодом 1990–2010 гг. показывает, что определяющая роль развивающихся стран в мировом спросе на нефть и, следовательно, в установлении мировых цен на нее является исключительно феноменом последних лет. Коэффициент различия в темпах промышленного роста между развивающимися и индустриальными странами в целом за исследованный период составлял 2,0, в 1990–1997 гг. он составлял всего 1,1, а вот в 1998– 2010 гг. этот коэффициент вырос сразу до 3,2» (4, с. 15).

В свою очередь, сотрудники МВФ А. Барахас, Р. Чами, К. Фулленкамп и А. Горг оценивают последствия глобального финансового кризиса, начавшегося в 2008 г., для перевода денег граждан африканских стран, работающих за границей, на родину – и соответственно, для экономики этих стран.

Полной информации об объеме посылаемых африканцами на родину средств, естественно, нет – в значительной степени для этого используются неформальные каналы (можно, например, попросить передать деньги возвращающихся домой соотечественников). Тем не менее через банковскую сеть деньги также посылаются – исследование основано именно на банковской статистике.

В ряде случаев перевод денег на родину от граждан, работающих за границей, очень важен для экономики африканских

28

стран. Из 44 исследованных стран в половине перевод денег из-за границы составляет более 1% ВВП, а в 12 странах этот показатель превышает 5% ВВП. Самую большую роль доходы от работающих за рубежом граждан играют в Нигерии – 10,9%. Далее следуют Сьерра-Леоне (9,7% ВВП), Того (9,6%), Гвинея-Биссау (9,42%), Сенегал (9,4%), Кабо Верде (8,8%), Марокко (8,8%), Гамбия

(7,0%), Египет (5,4%), Судан (5,3%), Коморские острова (5,2%), Уганда (5,0%) (2, c. 13).

В целом ежегодные перечисления работающих за рубежом африканцев на родину составляют, по данным ООН, 34 млрд. долл., а по данным МВФ и Мирового банка – 25 млрд. долл. (2,

с. 5).

Можно заметить, что в половине исследованных стран за последние годы произошло падение доли перевода денег из-за границы в ВВП. Впрочем, это необязательно свидетельствует об уменьшении переводимых сумм. Просто темпы их прироста отстают от темпов роста ВВП. Можно заметить также, что в странах с наибольшей долей перевода денег в ВВП эта доля в последние годы росла, часто весьма заметно, т.е. эти страны все больше полагаются на работающих за рубежом сограждан и являются наиболее уязвимыми в случае, если эти сограждане по каким-то причинам не смогут переводить деньги в прежнем объеме.

Вопрос заключается в том, станут ли наиболее уязвимые с точки зрения доли переводов в ВВП страны действительно жертвами кризиса в том смысле, что испытают наибольшее сокращение этих переводов. Здесь имеется следующая трудность: данные о переводах собираются в странах, получающих эти переводы без указания стран, откуда идут деньги – просто указываются, что они пришли из-за рубежа. Поэтому остается только проанализировать информацию о том, куда уезжают на заработки люди из той или иной африканской страны.

Выясняется, что, например, из Марокко люди преимущественно едут во Францию (29,3% всех уехавших), затем идут Испания (12,1), Германия (11,5), Италия (7,3%). А для Сьерра-Леоне главным направлением отъезда на заработки являются США (22,9% всех уехавших). Великобританию выбирают 32,4% уехавших угандийцев, 28,5 – уехавших кенийцев и 18,1% – уехавших южноафриканцев (2, с. 18).

Однако в целом большинство африканцев уезжают с родины на заработки в другие африканские страны. Более 30 африканских стран отправляют по меньшей мере 20% своих трудовых мигран-

29

тов в Африку и в ряде случаев этот показатель составляет больше 50%. Вторым по популярности направлением миграции является Западная Европа – из 8 африканских стран туда едут более 50% всех уехавших. За редким исключением африканцы не отправляются в массовом порядке на Ближний Восток или в АзиатскоТихоокеанский регион. Трудовая миграция в США также не является распространенным явлением, хотя из ряда стран и направляется туда 10–20% всех уехавших. Миграция в Южную Америку практически отсутствует.

Многие страны относятся к категории «недиверсифицированных», т.е. посылают почти всех своих трудовых мигрантов в один и тот же регион. Таких стран насчитывается 16, при этом 15 из них посылают своих мигрантов в Африку, а одна – Марокко – в Европу. Кроме того, практически во всех случаях на четыре самых популярных направления миграции для каждой страны приходится более 60% всех мигрантов – иными словами, если мигранты из какой-нибудь африканской страны выбрали себе излюбленные страны для работы, то едут почти всегда в них. Это может объясняться и географической близостью, и тем обстоятельством, что выбранные страны ранее являлись метрополиями для колониальных африканских стран, поэтому подходят в языковом отношении. Не исключено, что свою роль играет и то соображение, что получить право въезда в чужую страну и устроиться там на работу легче, если в ней уже находится большое число соотечественников, которые уже знают местные особенности и могут оказать протекцию, помочь советами или деньгами.

Первый практический вывод из распределения африканских мигрантов по регионам такой: коль скоро относительно немного стран посылают своих граждан работать в США, которые значительно пострадали от мирового финансового кризиса, здесь особого ущерба от уменьшения переводов ожидать не приходится. Однако из многих стран трудовые мигранты отправляются в Западную Европу, которая от кризиса также пострадали. Кроме того, в ряде случаев мигранты отправляются на Ближний Восток, который понес потери одновременно и от мирового финансового кризиса, и от значительного падения мировых нефтяных цен в 2008 и начале 2009 г. Так что ущерб для африканских стран в данном случае вполне возможен.

Важнейшим обстоятельством для оценки последствий мирового финансового кризиса с точки зрения заработков африканских работников является прогноз роста ВВП в тех странах, куда эти

30