Глобальная экономика. 2010 год. Аналитический обзор

же заявил, что стоило бы изучить опыт Бразилии и других стран, где такой налог существует, и лишь потом принимать решение.

В январе 2010 г. Президент США Барак Обама начал собственное наступление на банки. Он прямо заявил, что в ходе борьбы с финансовым кризисом американским банкам была оказана огромная помощь за счет бюджета, а теперь выясняется, что за прошлый год они получили значительную прибыль и собираются выплатить своему руководящему составу немалые бонусы. Значит, необходима немедленная банковско-налоговая реформа, которая заставила бы банки вернуть народу полученные от него средства.

Администрация американского президента, объявив, что народные деньги решено вернуть с помощью налога на банки, долго не могла определить объект обложения. Вышеупомянутый налог на финансовые операции банков рассматривался, но все-таки был сочтен сотрудниками администрации труднособираемым. Идея облагать налогами бонусы управляющих банками тоже была отвергнута – решили, что таким способом много денег с банков не соберешь, так как бонусы, конечно, велики, но не исчисляются миллиардами долларов. Между тем Барак Обама заявил, что за десять лет банки должны перечислить в бюджет через новый налог 117 млрд. долл. Поэтому в результате была принята идея облагать банковские балансы: у кого больше денег простых вкладчиков и кто больше выдал кредитов, тот больше и заплатит. Такая система вполне согласуется с рассуждениями президента Обамы о вреде слишком больших банков: нельзя больше терпеть систему, при которой крупнейшие американские банки ведут авантюрную кредитную политику, полагая, что они не могут обанкротиться именно из-за своих размеров, так как власти просто будут вынуждены их спасать, чтобы не допустить краха американской финансовой системы.

Американская администрация предложила сделать так, чтобы «налог на ответственность за финансовый кризис» платили банки с активами, превышающими 50 млрд. долл. – таких в США около 50. Крупные банки тут же начали жаловаться, что вовсе не все из них получали помощь из бюджета, а многие из тех, кто ее получал, уже с бюджетом расплатились. И вообще главные потери для налогоплательщиков были связаны не со спасением банков, а со спасением американских автомобильных компаний и крупнейшей в мире страховой компании AIG. На защиту банков от нового налога встали представители Республиканской партии. Как подчеркнул глава Республиканского национального комитета Майкл

11

Стил, из-за нехватки средств банки будут вынуждены переложить этот налог на своих клиентов. Как заметил Стил, предложенный президентом Обамой налог на ответственность за финансовый кризис, который должен возместить бюджетные расходы на помощь крупнейшим банкам, является не чем иным, как новым налогом, который будет взиматься с простых граждан. На это президент Обама ответил, что, если у крупных финансовых организаций есть деньги на крупные бонусы своим руководителям, они вполне способны расплатиться с народом. А те, кто выступает против этого налога, еще нагло утверждают, что он несправедлив и у банков нет на него денег. Те самые банки, которые сегодня отчитываются о многомиллиардных прибылях и выделяют на бонусы и компенсации так много денег, как никогда раньше в истории, еще и жалуются на свою бедность.

В Европе бои за универсальный банковский налог также продолжались. В начале февраля 2010 г. британский министр по делам бизнеса Питер Мандельсон обвинил власти Евросоюза в отсутствии активности в деле создания новой системы государственного воздействия на банки. Мол, банки должны понять, что после случившегося финансового кризиса все не может оставаться по-прежнему. В то же время Мандельсон отметил, что и США действуют нелучшим образом, так как полностью сосредоточились на собственных банковских новациях (прежде всего на введении налога на крупные банки), тем самым продемонстрировав «удивительное отсутствие интернационализма». Как подчеркнул Мандельсон, все правительства должны действовать единым фронтом. Речь идет о регулировании международной банковской системы, и, если каждое правительство будет воздействовать только на собственные банки, получится конкуренция между различными банковскими юрисдикциями вместо конкуренции на мировом банковском рынке в целом.

Между тем правительство Великобритании объявило, что с банками страны этот вопрос уже решен: они заплатят за кризис специальный налог на бонусы управляющим (налог будет составлять 50% от бонуса). Свое собственное решение предложила и Швеция, объявив, что заставит собственные банки заплатить за кризис 75 млрд. шведских крон (10,6 млрд. долл.) с помощью налога на банковские кредиты – деньги пойдут в специальный фонд для преодоления будущих финансовых кризисов. Почти одновременно с выступлением Мандельсона министры финансов G7 приняли решение о том, что универсальный налог на банки должен

12

быть введен. Как заявил представитель немецкой делегации на встрече министров финансов, консенсус относительно того, что сами банки должны участвовать в плате за кризис, достигнут – пока нет консенсуса относительно того, в какой форме они должны платить.

После этого Европарламент обнародовал доклад, согласно которому он готов одобрить идею создания общеевропейского фонда, деньги из которого пойдут на помощь пострадавшим от будущих кризисов вкладчикам и самим банкам. Предполагается, что этот фонд будет пополняться с помощью специального налога на европейские банки – правда, пока неясно, что именно будет облагаться.

В общем, ситуация в 2010 г. напоминала времена Великой депрессии после кризиса 1929 г. Тогда власти всех стран, прежде всего США, сначала очень испугались, что банки обанкротятся и экономическая жизнь закончится. Но очень скоро, когда выяснилось, что банковская система не рухнула, начали проявлять явные антибанковские настроения. Мол, это вы довели дело до кризиса своей авантюрной кредитной и инвестиционной политикой – и теперь наслаждаетесь жизнью, в то время как государственные финансы находятся в полнейшем расстройстве. В США были введены жесткие меры госрегулирования банковской системы, отмененные только в 1990-х годах по инициативе тогдашнего главы ФРС Алана Гринспена, считавшего, что только свобода банковской деятельности позволит всему миру пользоваться плодами финансовой глобализации. Теперь власти США полагали, что именно эта свобода довела дело до экономической катастрофы, и просто не знают, как бы еще наказать банки за годы вольной жизни. Власти других стран в своих антибанковских настроениях брали пример с американцев. Ситуация для банков осложнялась тем обстоятельством, что они были вынуждены демонстрировать вкладчикам и акционерам свою небывалую антикризисную устойчивость и невероятный рост прибыли (в начале февраля известнейший британский банк Barclay's отчитался о росте прибыли за прошлый год более чем на 90%). Власти это крайне возбуждало: мол, оказывается, вы от кризиса только выиграли. А мы вам еще зачем-то помогали! Нет, так дело не пойдет, это вы должны помочь родине деньгами!

Неопровержимым свидетельством наращивания глобализации было то, что с начала года весь мир только и говорил, что о долговых проблемах в небольшой Греции. Никто не сомневался,

13

что эти проблемы вполне способны помешать преодолению мирового финансового кризиса – более того, способны вызвать общемировой кризис государственных внешних долгов. А так как Греция является членом еврозоны, речь зашла ни больше ни меньше как о возможном крахе мегапроекта единой европейской валюты.

В марте 2010 г. Греция дала понять, что не может расплатиться по облигациям, выпущенным в покрытие бюджетного дефицита, возникшего из-за необходимости финансовой поддержки местных чиновников, бизнеса и простых греков. Евросоюз рекомендовал Греции сократить эту поддержку. Простые греки проводили массовые манифестации и забастовки. Международные спекулянты увлеченно играли на понижении курса евро как валюты, имеющей хождение в стране, которая переживает долговой кризис. Мировые СМИ ежедневно рассказывали о новых поворотах в греческом кризисе. Греция обратилась к Германии за поддержкой. Германия объявила, что поддержку окажет, но моральную, так как правила еврозоны запрещают ее участникам оказывать финансовую помощь странам, испытывающим долговые трудности. Греческий премьер Георгиос Папандреу совершил поездку в Штаты, где попросил поддержки у США – тоже моральной. При этом он обратился к американскому президенту Бараку Обаме с просьбой повлиять на ситуацию, когда международные валютные спекулянты в своекорыстных интересах вредят Греции и в целом единой европейской валюте. При этом премьер высказался в том духе, что, если ситуация в Греции вызовет дальнейшее падение евро, это будет для США крайне невыгодно, так как повышение курса доллара к евро снизит американскую конкурентоспособность. Евросоюз, в свою очередь, дал понять, что неплохо было бы создать европейский аналог МВФ, который все-таки имел бы возможность оказывать пострадавшим участникам еврозоны помощь финансовую, а не моральную. Имелись и сомнения: не сделает ли обязательная помощь попавшим в долговую ловушку странам еврозоны другие страны более безмятежными – мол, в случае чего соседи выручат. С другой стороны, отсутствие всякой возможности помочь вызывало изумление у стран, не входящих в еврозону, – мол, хорош мегапроект, участники которого даже своих не хотят спасать! В общем, в очередной раз выяснилось, что создание грандиозных межстрановых систем рушится из-за долговых проблем стран, которые даже не считались главными элементами этих систем. Однако тут уже ничего не поделаешь. Ведь не запретишь же каждой стране брать взаймы, тем более на нужды собственных граждан!

14

В конце концов страны еврозоны все-таки решились на самые радикальные меры. 10 мая 2010 г. после переговоров, которые, как планировалось, должны были продолжаться два часа, но затянулись на 11 часов, министры финансов стран ЕС объявили, что придумали, как спасти Европу от долгового кризиса. Греция стояла на пороге дефолта по госдолгам, ей пришлось выделить 110 млрд. евро аварийных кредитов из средств других членов еврозоны, а также МВФ. Греческие события могли подтолкнуть к дефолту Испанию и Португалию, также имеющих очень большие долги. Если бы это случилось, доверие кредиторов потеряла бы вся Европа, и это было бы очень плохо: крупными должниками являются все европейские страны. Европейские долговые проблемы возникли во многом искусственно: правительства тратили огромные деньги на помощь своим банкам и предприятиям в условиях общемирового финансового кризиса и допустили очень значительные бюджетные дефициты, фактически нарушая финансовые требования Маастрихтского договора о создании ЕС. Ярчайшим проявлением долгового кризиса члены ЕС сочли недопустимое, по их мнению, падение курса евро к доллару, происходившее в последнее время: евро снизился почти до 1,25 долл. Спасать Европу было решено с помощью специального стабилизационного фонда в размере 750 млрд. евро. Если какая-то европейская страна не сможет расплатиться по своим долгам, за нее заплатит фонд. Кредиторы могут быть спокойны: дефолта не будет ни при каких условиях. Важно, что фонд не включал в себя те 110 млрд. евро, которые были уже выделены Греции.

Фонд предполагалось создать следующим образом: 440 млрд. евро должны дать правительства стран ЕС. Источник этой суммы еврочиновники обрисовали таким образом: деньги могут поступать самыми разными способами – от предоставления госгарантий по частным кредитам до открытия государственных кредитных линий. Еще 60 млрд. евро обязалась выделить Еврокомиссия – исполнительный орган ЕС. Наконец, еще 250 млрд. евро должен был дать МВФ. Участники заседания министров финансов дали понять, что МВФ согласен внести в европейский стабфонд половину того, что дадут сами члены Евросоюза. В создаваемом фонде имелось несколько интересных особенностей. Прежде всего, было непонятно, для спасения каких должников он предназначен – для всех членов ЕС или только для участников еврозоны. Коль скоро он создан на переговорах в рамках всего ЕС, то теоретически он должен помогать всем. Но в ходе обсуждения минист-

15

ру финансов Великобритании Алистеру Дарлингу объяснили, что цель фонда – спасение евро. И если Британия хочет получить в случае опасности дефолта деньги из фонда, то сейчас должна сделать взнос. Алистер Дарлинг ответил, что единственное, чего не может и не будет делать Великобритания, так это предоставлять поддержку евро. Уже после того как решение о создании фонда было обнародовано, Жан-Пьер Жуайе, ответственный за регулирование французских финансовых рынков, подчеркнул, выступая по европейскому радио, что, учитывая политические трудности, британцы еще подвергнутся атаке спекулянтов на фунт. И если они не хотят проявить солидарность с еврозоной, то они останутся одни и будут ждать, что с ними будет. По словам Жуайе, в итоге получилось три Европы. Одна – Европа евро, другая – Европа тех стран, которые относятся с пониманием к евро (например, Швеция и Польша), и третья – Британия. Интересно и то, что МВФ, принявший живейшее участие в переговорах о еврофонде и согласившийся его пополнить в столь значительных масштабах, возглавлял на тот момент Доминик Стросс-Кан, который знает о проблемах евро не понаслышке. Потому что когда 2 ноября 1999 г. он ушел в отставку с поста министра финансов Франции, это вызвало обострение серьезнейшего кризиса, который переживал только что созданный евро: его курс упал с 1,09 долл. до 1,05 долл. Игроки на рынке сочли, что новая валюта довольно плоха, коль скоро во Франции, одной из ключевых стран еврозоны, дело дошло до того, что министр финансов вынужден подавать в отставку.

Наконец, интересен был вопрос о том, почему фонд создан именно в 750 млрд. евро, а не, скажем, 600 млрд. евро или 800 млрд. евро. Единственно возможным ответом представлялся такой: 750 млрд. по курсу в мае 2010 г. примерно равнялся 1 трлн. долл. Эта круглая и эффектная цифра должна была запомниться всем (она и запомнилась: мировые СМИ в основном оперировали именно ею). Получается, что, спасая честь евро, сами евроминистры мыслили во враждебных евро американских долларах. Впрочем, с евро всегда так было. Когда эта валюта создавалась, она была приравнена к двум немецким маркам с единственной целью – чтобы была дороже доллара. Первоначально мировой валютный рынок эту идею вроде бы принял: когда 4 января 1999 г. в Сиднее прошли первые в истории валютные торги с участием евро, его курс установился в 1,174 долл. Но потом идея была отвергнута: 2 декабря того же года курс впервые составил 1 долл. за евро. Созданием фонда европейские власти не ограничились. Од-

16

новременно было объявлено, что для успокоения паникующих еврокредиторов ЕЦБ будет скупать долги тех участников Евросоюза, которые испытывают наибольшие кредитные проблемы и которые с наименьшей вероятностью смогут их вернуть. А если долги будут принадлежать ЕЦБ, кредиторам не нужно будет ни о чем беспокоиться. Уж у кого, а у этого банка деньги на погашение долгов точно найдутся, потому что именно он является эмитентом единой европейской валюты. Как-нибудь сэмитирует. 10 мая источники в центробанках отдельных стран еврозоны даже сообщили, что ЕЦБ начал операцию по скупке плохих долгов.

Витоге 12 мая главе ЕЦБ Жан-Клоду Трише пришлось оправдываться в прямом эфире радио «Europe 1» во Франции. Отвечая на прямой вопрос, не означает ли новая политика – простое включение печатного станка, он сказал, что ЕЦБ не менял денежную политику и нельзя сказать, что он просто начал печатать деньги, но надо было принимать срочное решение по спасению евро. Наконец, важнейшим элементом новой политики по спасению Европы стала борьба с валютными спекулянтами. Участники встречи министров финансов прямо указали, что именно спекулянты в своих корыстных интересах начали войну против евро, который вовсе не является плохой валютой. И необходимо как-нибудь законодательно оградить евро от подобных атак. Кроме того, было указано, что за атакой на Европу стоят также рейтинговые агентства. Как только они своевольно понижают кредитный рейтинг какой-нибудь европейской страны, кредиторы начинают требовать

унее повышенный процент по новым кредитам, а без постоянного получения новых кредитов нельзя обслуживать уже имеющиеся и погашать долги. Действительно, когда в январе 2010 г. агентство Standard & Poor`s понизило кредитный рейтинг Испании, инвесторы и спекулянты тут же разуверились во всей европейской экономике и в евро. В результате курс единой европейской валюты значительно понизился. Министры финансов и еврокомиссары пришли к единодушному выводу, что такому злонамеренному своеволию необходимо положить конец.

Вобщем, было очевидно, что в Евросоюзе решено создать принципиально новую систему – систему искусственной платежеспособности. При этой системе долги каждой страны автоматически становятся общеевропейскими: кредиторы должны сознавать, что, если не заплатит страна, заплатит Европа из нового общеевропейского долгового фонда. А чтобы совсем потрясти кредиторов, им было предложено уяснить, что если не справится даже

17

фонд, то долги Европы заплатит ЕЦБ из свеженапечатанных денег. В идеале получится система искусственного курса евро. Играть против единой европейской валюты не нужно, во-первых, потому что Европа отныне свободна от долговых проблем, а во-вторых, потому что европейские власти сочтут это злонамеренными валютными спекуляциями, которые должны быть запрещены законом. Надо сказать, что элементы системы искусственной платежеспособности уже существовали, например в США. Там нет стабилизационного долгового фонда, зато ФРС в 2009 г. уже приняла решение скупать облигации федерального казначейства, выпущенные в покрытие грандиозного американского дефицита. И пусть все сколько угодно говорят о том, что налицо простое печатание денег, зато ясно, что кредиторы по своим облигациям доллары в любом случае получат. Имеются и примеры искусственного валютного курса. Собственно, сам МВФ, принявший живое участие в новой европейской схеме обязательной платежеспособности, был создан как инструмент искусственного курса всех валют по отношению к американскому доллару и друг к другу. Правда, тогда искусственный курс был, безусловно, обеспечен грандиозными резервами золота, накопленными в США в форте Нокс и частично переданными в распоряжение МВФ в качестве взноса в его уставный фонд. Имелся и современный российский пример искусственного курса рубля к доллару и евро: спекулянты явно не в силах играть против российской национальной валюты.

Надо заметить, что американская ФРС приветствовала создание в Европе новой платежной и валютной системы. Президент Федерального резервного банка Филадельфии Чарльз Плосснер отметил, что на мировом финансовом рынке явно наблюдается обеспокоенность, и европакет эту обеспокоенность хотя бы частично снимет. В свою очередь, представители международных инвестициионных банков указали, что впечатлены триллионным размером нового фонда, но все-таки хотели бы узнать о нем побольше деталей от европейских властей. Мировой валютный рынок ответил на известие о создании новой системы немедленным взлетом евро до 1,31 долл. Но потом выяснилось, что валютные спекулянты решили всего лишь сыграть на триллионном размере фонда: надо же на чем-то играть. Игра продлилась всего несколько часов, и евро вернулся на уровень 1,26 долл., как будто и не было создано никакого фонда.

Свидетельством финансовой глобализации в 2010 г. стал небывалый взлет интереса инвесторов и спекулянтов к такому фи-

18

нансовому активу, как золото. Перед тем как установить 7 октября на нью-йоркской бирже абсолютный рекорд в 1366 долл. за тройскую унцию (31,1034768 г), золото дорожало 11 торговых сессий подряд – за это время мировой рекорд золотой дороговизны был побит девять раз. В итоге с начала года золото подорожало почти на 25%. Все уже забыли, что всего три года назад 1000 долл. за унцию казались невероятными, потому что цена золота в 2007 г. хоть и повысилась на 15%, но все равно в октябре того же года дошла только до 747 долл. (уж не будем говорить о том, что в 2001 г. золото вообще стоило всего 276 долл. за унцию). Теперь игроки на золотом рынке считали вполне возможными 2000 долл. и даже 4000 долл. за унцию. 14 октября состоялся очередной рекорд – 1387 долл. за унцию. Рост цен на золото стимулировал его добычу. В октябре власти Китая, крупнейшего золотодобытчика в мире, объявили, что за восемь месяцев нынешнего года китайская добыча составила уже 217,95 т, таким образом, годовые темпы прироста этой добычи достигли 8,85%.

Повышенный спрос на золото предъявляли не только биржевые спекулянты, но и частные лица, переводящие в золото свои накопления. Швейцарские банки отмечали, что граждане уже чуть ли не записываются в очередь, чтобы воспользоваться банковскими ячейками, необходимыми для помещения купленных золотых слитков. В китайской розничной торговле цена золота превысила 340 юаней (т.е. 50 долл.) за грамм, однако граждан это не останавливало.

Ситуация начинала напоминать ту, что имела место 30 лет назад. В 1979 г. цена золота удвоилась – с 200 до 400 долл. за унцию, потому что арабские шейхи, прежде всего из ОАЭ и Кувейта, срочно приобретали слитки золота и помещали их в банки Швейцарии и США – подальше от Ирана и Ирака, угрожавших границам этих небольших стран. Американские покупатели, в свою очередь, тратили все деньги на золото, чтобы спасти их от инфляции, которая достигла тогда в США 13% годовых. Швейцарские и немецкие банки усиленно покупали золото, чтобы обеспечить свою финансовую устойчивость. В январе 1980 г. мировая цена на золото достигла рекордных 850 долл. за унцию. Пять самых богатых стран ОПЕК – Саудовская Аравия, Ирак, Кувейт, ОАЭ и Катар – за 1 год до повышения цен на нефть получили дополнительно 110 млрд. долл. и вложили их в золото, заявив, что пример Ирана, на счетах которого в США было заморожено 8 млрд. долл., заставляет их в условиях политической и экономической нестабильности

19

не доверять банковским счетам. В 2010 г. инвесторы и спекулянты на мировом золотом рынке обратили внимание, что центральные банки всех стран, раньше являвшиеся крупными продавцами золота, почему-то почти совсем перестали его продавать. Можно было сделать вывод, что центробанки сомневаются в своей финансовой устойчивости в условиях грандиозных кризисов госдолга почти во всех странах и хотят обеспечить эту устойчивость за счет золота – как немецкие и швейцарские банки в 1979 г. Действительно, свои валютные резервы центробанки обычно держат в государственных бумагах индустриальных стран, прежде всего США. Однако трудно убедить себя и граждан в надежности таких вложений, если известно, что все индустриальные страны в условиях финансового кризиса и грандиозных бюджетных вливаний в экономику довели государственные долги до такого состояния, что не знают, как их погашать (неслучайно в европейских странах повсеместно принимались программы сокращения бюджетных расходов и увеличения бюджетных доходов). Поэтому центробанки решили, что необходимо перестать увлекаться скупкой госдолгов и если не приобретать золото, то хотя бы его не продавать.

Значительную роль сыграло и то, что в 2010 г., как в 1979– 1980 гг., мировые цены на нефть были относительно высоки. Поэтому членам ОПЕК снова нужно было задумываться о том, куда девать нефтедоллары. Раньше они вкладывали их в европейские и американские облигации, но теперь эта операция казалась им сомнительной. Кроме того, нефтедоллары помещались на счета в западные банки, но теперь их кредитоспособность и надежность также вызывала сомнения. Оставалось превращать нефтедоллары в золото, тем более что в арабских нефтедобывающих странах оно всегда было в большой моде. Наконец, игроки на золотом рынке обратили внимание на то, что ФРС рассматривает возможность нового раунда смягчения денежной политики для стимулирования американского экономического роста. Так как процентная ставка ФРС продолжала оставаться на нулевом уровне, дальше снижать ее уже было некуда. Поэтому смягчение денежной политики выглядело исключительно просто: ФРС решила напечатать 1 трлн. долл. (или даже 2 трлн. долл.) и на эти напечатанные деньги приобрести облигации американского казначейства. И тем самым оказать помощь бюджету страны, а также обеспечить изобилие долларов на внутреннем рынке, которое заставит коммерческие банки снизить процент, под который они кредитуют предприятия (и вообще имеющиеся в изобилии доллары заставят банки проводить

20