Воспитание ребенка в семье советы психотерапевта

НАШИ ИМЕНА

нальность с именем Сергей. Холеричные девочки — это Вера, Галина, Мария, Лидия, Ольга, Эльвира; сангвиничные — Анастасия, Дарья, Елена, Ефросинья, Зоя, Ирина, Ксения, Людмила, Наталья, Светлана; флегматичные — Анна, Антонина, Валентина, Клавдия, Надежда, Татьяна.

Подумать следует и о связи имени с внешностью ребенка. По родителям нетрудно определить, будут дети блондинами или брюнетами. И «сангвиничные» имена более подходят брюнеткам, шатенкам, а «холеричные» или «флегматичные» — блондинкам. Если ожидается, что девочка будет хрупкой, миниатюрной, то имя должно звучать легко и нежно, напевно, а у коренастой, крупной — солидно, степенно.

К выбору имени девочки следует отнестись особенно серьезно. Не следует забывать, что она будет невестой, молодой женщиной и, наконец, почтенной дамой, а для женщин важен любой нюанс. Нежно и легко звучит Варенька, уже по-другому — Варя, и не знаю, как относится к своему имени Варвара... Хорошо звучит для девушки Дунюшка, как и Евдокия для зрелой дамы, но Дуня для молодой женщины, быть может, слишком своеобразное имя. И имя должно быть благозвучным как в уменьшительном варианте — Алик, Олешка, Игорек, Настенька, Катенька, Оленька, так и в полном своем звучании — Александр, Олег, Игорь, Анастасия, Екатерина, Ольга. Любящие и мудрые родители подумают даже о том, как будет сочетаться имя со словами «дядя, тетя, бабушка». И дядя Юля, тетя Степа, бабушка Света звучит как-то «не так».

Имя должно естественно сочетаться с отчеством. Здесь важна слитность и благозвучность, скажем — Дарья Дмитриевна. Такое сочетание звуков хорошо запоминается и произносится. А вот Иван Николаевич тяжелее в звучании, труднее в произношении, поскольку имя заканчивается носовым согласным «н» и им же

281

ВОСПИТАНИЕ РЕБЕНКА

начинается отчество. Если отчество короткое, имя в своем полном виде должно быть длинным, и наоборот — скажем, Александр Ильич и Илья Александрович. Кстати, давая имя мальчику, следует подумать, как оно будет звучать в качестве отчества его будущих детей. И примерами прекрасного имени в детстве, в зрелом возрасте и в качестве отчества могут служить такие имена, как Ваня, Иван, Иванович; Вася, Василий, Васильевич; Андрюша, Андрей, Андреевич; Коля, Николай, Николаевич; Костя, Константин, Константинович. Имя должно хорошо сочетаться с фамилией — без отчества и с отчеством. Так, хорошо звучит Саша Суворов, еще лучше Александр Суворов и совсем прекрасно — Александр Васильевич Суворов. В целом же сочетание имени, отчества, фамилии не должно быть диссонансным, не соответствующим национальной и конфессиональной традиции. Так, например, прекрасно сочетаются со всех вышеобозначенных позиций имя, отчество и фамилия известного журналиста — Отто Рудольфович Лацис. А то ведь можно встретить и такое нелепое сочетание, как Жаклин Ивановна Сидорова. В данном аспекте, наделяя ребенка именем, не следует поддаваться пристрастиям, вытекающим из неких фактов личной судьбы. Молодой человек вернулся из Чечни. Чеченец спас ему жизнь. Молодой человек из чувства благодарности и симпатии назвал своего новорожденного сына чеченским именем Доку. И всю жизнь русский человек Доку Васильевич Степанов вынужден будет объяснять при очередном знакомстве: «Мой отец попал в Чечню, его спас чеченец Доку», как объяснял мне Роберт Иванович Рождественский: «Я из Сибири, но отец мой имел друга — Роберта...»

И конечно, в имени не должно быть никакой претенциозности, выспренности, вычурности. Стэнли Холл, уже цитированный выше, справедливо отмечает, что у родителей, называющих своих детей выспренними име-

282

НАШИ ИМЕНА

нами, «есть какой-нибудь дефект в сердце или в голове»(!).

Еще одно замечание. Имя отца можно дать сыну, если другого мальчика в семье нет и не будет. Если же один мальчик назван по отцу, а другой произвольно выбранным именем, у отца может сложиться особое отношение к сыну, названному его именем. Отец в таком случае неосознаваемо может симпатизировать ему, выделять его или, напротив, подавлять, если у самого отца имеет место «закомплексованность» по отношению к себе.

Заканчивая эту главу, отмечу, что написана она не как пособие для выбора имени ребенку, а лишь как информация к размышлению, как раздумья психотерапевта по этому поводу. В ней я еще раз стремился подчеркнуть, что любовь к ребенку и ответственность перед ним неразделимы и проявляются даже в выборе имени.

283

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Какими бы преимуществами природа ни наделила человека, создать из него героя она может, лишь призвав на помощь судьбу.

Ф р а н с у а д е Л а р о ш ф у к о

Судьба человека начинается с того, какие у него родители. И в первую очередь от родителей зависит, станет ли человек героем или его судьба будет злосчастной.

Как врач-психотерапевт, я потратил много лет на поиск основных причин того, что искажает судьбу человека, его приспособление к жизни. Причин тому много — у каждого своя. Но в основе их — плохое воспитание или отсутствие его. Древневосточные мудрецы полагали, что результатом плохого воспитания или отсутствия его является невежество и омраченность страстями. Невежество — не только незнание, но, как правило, и нежелание знать то, что надлежит

284

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

знать из достижений мировой культуры истинно уважающему себя человеку.

Почему я пишу «истинно уважающему себя»? Разве есть ложное уважение к себе? Да, есть. И это психозащитное уважение к себе, самообман, когда невежда мнит себя непогрешимым знатоком всего, в том числе — как надо воспитывать детей и как надо жить. Невежды нередко здоровы и благополучны, ибо это обыватели, которым надо очень мало, чтобы ощущать себя вполне самодостаточными. Соответственно и дети у них такие же, как они сами.

Омраченность страстями — это, как правило, озлобленность, когда реальная жизнь представляется человеку враждебной и несправедливой к нему, когда «все не так!» и человек охвачен чувствами протеста, враждебности, презрения, зависти, страха и ненависти. Омраченность страстями — это, как правило, и глубокая, неотступная, осознаваемая и неосознаваемая неудовлетворенность собой и своей жизнью. В сущности, озлобленность и неудовлетворенность, как и «закомплексованность», — ветви одного дерева, корни которого в неправильном воспитании. Очевидно, что из омраченности и вытекают асоциальное поведение, агрессивность, депрессия, болезни человека. И если невежество постыдно, то омраченность — самая большая беда человека. Альтернатива невежеству и омраченности — альтруизм. Предупреждение невежества и омраченности — «альтруистическое воспитание»! Корни добра и зла — в родительской семье, в воспитании.

Основная идея этой книги состоит в том, что детей воспитывают не назидания, а личность родителей, пример их жизни. Отсюда вытекает и основная рекомендация автора: чтобы воспитывать детей, следует прежде всего воспитать самого себя. В большинстве своем люди начинают жизнь со здоровыми и добрыми задатками, а все негативное в них — наносное, приобретенное в те-

285

ВОСПИТАНИЕ РЕБЕНКА

чение жизни, а поэтому обратимо! Появление же детей как раз тот мощный стимул (любовь!), который способствует духовному, личностному становлению молодых людей. Бальтасар Грасиан почти четыре века тому назад писал: «Познай свой нрав, свой ум, свои суждения, пристрастия. Пока себя не знаешь, нельзя собою властвовать. Для лица есть зеркала, для духа — нет; пусть же будет зеркалом трезвое размышление о себе. Можно забыть о наружном своем облике, но всегда помни про облик внутренний, дабы его улучшать, совершенствовать» (1984, с. 22). И познавая себя, отметая психологическую защиту, воспользовавшись «зеркалом трезвого размышления о себе», человек способен улучшить, совершенствовать свой «внутренний облик», особенно тогда, когда речь идет о воспитании, о воспитании как судьбе собственных детей. Такое совершенствование возможно лишь на пути альтруизма.

Кто-то задаст очень важный вопрос: «А разве можно стать другим тому, кто сам дурно воспитан, если воспитание порождает прочные установки на самого себя, на других и на жизнь?» Отвечаю искренне и убежденно: можно! Многие, выросшие в условиях неправильного воспитания или при отсутствии такового, стали достойными людьми. И это люди, сами перевоспитавшие себя. Эти люди, подобно тем, кто сумел сам избавиться от пристрастия к наркотикам, прошли через психологическую «ломку», но победили, порой в мучительной борьбе с самими собой, негативное в себе. У этих людей, искренне желавших переделать себя, сформировались новые, положительные установки, ослабившие, и ослабившие сильно, воздействие негативных установок. Эти люди приняли новое мировоззрение! И каждый во имя детей способен совершить такой нравственный подвиг. Однако насколько лучше, если нашим детям не придется переживать эту «ломку», если они изначально получат положительные ус-

286

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

тановки, если в родительской семье у них будет воспитано альтруистическое мировоззрение!

Проблема альтруизма — извечная проблема. Внимательный читатель, естественно, отметил, что автор этой книги с особым пристрастием цитирует мудрецов и философов древности, в сущности альтруистов! Не могу удержаться от этого пристрастия и в заключении. Ведь подумать только, как глубоко вникали в проблему воспитания, я бы сказал — альтруистического воспитания, еще в V—IV веках до нашей эры! Так, Ксенофонт, например, пишет о воспитании детей в Древней Персии следующее: «Дети, посещающие школу, постоянно учатся справедливости... Ведь у детей, как и у взрослых, постоянно возникают взаимные обвинения... В случае, если суд признает кого-либо виновным... назначается наказание. Наказывают и тех, кто, по их мнению, несправедливо обвинил другого. И кто, как они считают, имел возможность отблагодарить другого, но этого не сделал, подвергается суровому наказанию. Ведь они полагают, что неблагодарные являются людьми, совершенно пренебрегающими религией, предками, родиной и друзьями. Пороку неблагодарности ближе всего, как они думают, бесстыдство... Дети видят, как нравственно и благопристойно ведут себя ежедневно старшие, и это весьма способствует воспитанию у них нравственных устоев» (1976, с. 7—8). Как мудро, нравственно, альтруистично звучат эти слова спустя тысячелетия!

Выше я привел слова Грасиана о том, что, совершенствуя самого себя, следует познать свой нрав, свои пристрастия. Необходимо подчеркнуть, что точно так же для полноценного воспитания своего ребенка необходимо знать его натуру, его призвание, его врожденные возможности, способности.

В то же время Мишель Монтень предупреждает: «Склонности детей в раннем возрасте проявляются так слабо и так неотчетливо, задатки их так обманчивы и

287

ВОСПИТАНИЕ РЕБЕНКА

неопределенны, что составить себе на этот счет определенное суждение очень трудно» (1958, кн. 1, с. 190). Однако, вооружившись знаниями и вглядевшись в свое дитя с любовью, родители поймут его разумом и сердцем, составят верное суждение о его призвании, хотя дитя раскрывается в своей природной предопределенности не сразу, а год за годом, по мере того как в нем созревают спящие до срока особенности его индивидуальности. Но глубокий интерес к сокровенному в ребенке, пытливое, любовное внимание к нему дают именно родителям и никому иному полное представление о нем. Как мог не знать своего сына Честерфилд, если внимание к сыну было для него наиважнейшим в жизни? А ведь он был крупным государственным деятелем и его время было расписано по минутам. Приведу для примера цитату из его «Писем к сыну»: «Коль скоро я хочу быть для тебя не столько отцом, сколько другом, мне хотелось бы, чтобы в своих письмах ко мне ты более подробно писал о себе и о мелочах своей жизни. Начиная писать мне, вообрази, что ты сидишь со мной за непринужденной беседой у камина. При этом ты естественно будешь рассказывать обо всем, что произошло с тобой за день, как и о том, где ты был, кого видел и каковы твои суждения об этих людях. Рассказывай же обо всем этом в своих письмах, будь добр, познакомь меня и с занятиями своими, и с развлечениями; пиши, с кем ты встретился... и что это за люди, добавь ко всему еще собственные наблюдения над ними, словом, дай мне возможность больше узнать о тебе из твоих писем... Ты можешь писать мне все без утайки и рассчитывать на мою скромность» (1971, с. 79—80).

Процитированное мною письмо — уже письмо к подростку. Но Честерфилд беседовал с сыном столь же глубоко и серьезно, когда тому было всего восемь лет, и всматривался в него с младенчества, стремясь понять своего ребенка. Вдумаемся, сколько в этом письме люб-

288

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

ви и внимания к сыну! Сколько в нем уважения к подростку, доверия к его уму, сколько предупредительности, такта, сколько души! И разве у такого отца мог вырасти неразвитый, необразованный, безнравственный сын?

Иразве не об альтруизме в воспитании детей следующие слова Сенеки: «Сделай сам себя счастливым! Это тебе по силам, если поймешь одно: благо лишь то, в чем присутствует доброта, а то, что причастно злу, постыдно... только присутствие добродетели или зла делает все честным либо постыдным» (1977, с. 58).

Иразве не об альтруистических ценностях, противопоставляя им материальное, что особенно актуально в наш прагматичный и меркантильный век, опять-таки слова Сенеки: «Разве есть что глупее, чем хвалить человека за то, что ему не принадлежит? Есть ли что безумнее, чем восхищаться вещами, которые немедля могут перейти к другому? Лошадь не становится лучше, если узда у нее из золота... Никто не должен похваляться чужим. Мы хвалим лозу, если она отягощает побеги гроздьями, если гнет подпору к земле весом собственных плодов... Достоинство лозы — плодоносность; так и в человеке следует хвалить лишь то, что от него самого... Ты спросишь, что это? Душа, а в ней — совершенный разум» (1977, с. 70—71). А ведь эти замечательные слова были написаны два тысячелетия тому назад! И ссылками на древних я еще раз подчеркиваю, что «альтруистическое воспитание» — вечно, что оно из природного в человеке.

Иименно потому, что оно соответствует природе ребенка, оно и принимается им так же естественно, как естествен он сам. Оно мудро и гармонично, как мудр и гармоничен сам ребенок, как мудра и гармонична природа. И о мудрости ребенка — последняя в этой книге цитата. Она из так полюбившегося мне творчества Юрия Казакова. Вот как он пишет о своем сыне: «...ты мудрее

289

ВОСПИТАНИЕ РЕБЕНКА

меня... ты знаешь нечто такое, что и я знал когда-то, а теперь забыл, забыл... Что и все-то на свете сотворено затем только, чтобы на него взглянули глаза ребенка! Что царствие Божие принадлежит тебе! Не теперь сказаны эти слова, но, значит, и тысячи лет назад ощущалось загадочное превосходство детей? Что же возвышало их над нами? Невинность или некое высшее знание, пропадающее с возрастом?»

Итак, родители хороши, если дети гордятся ими; но и дети воспитаны верно, если родители могут гордиться ими, и в этом — высшее родительское удовлетворение и счастье! И еще более счастливы родители, еще более гордятся своими детьми, если дети во всех отношениях превзошли их.

290