Вопросы истории и политики. Взгляд молодых исследователей. Материалы региональной научно-практической конференции студентов и молодых исследователей
.pdfбритано-американского командования реальных результатов не дали по причине нестабильности внутри- и внешнеполитической обстановки, в
которой оказалась Болгария.
Однако еще в июле 1944 г. госсекретарь К. Хэлл дал поручение дипломатам США в Турции неофициально передать, что жесты болгарского руководства в пользу союзников не представляют собой ценности и время их подходит к концу5.
Правительству СССР было известно, что США и Великобритания разрабатывают условия перемирия с Болгарией, однако, ознакомившись с ними, Москва заявила, что не желает участвовать в этих переговорах6.
Еще летом 1944 г. Советский Союз потребовал от болгарского правительства разрыва отношений с Германией. Но поскольку болгары уклонились от этого требования, СССР 5 сентября 1944 г. объявил войну Болгарии, при этом обратив внимание Софии на тот факт, что она фактически ведет войну против Советского Союза с 1941 г.7 Объявление войны Болгарии было предпринято без консультаций с союзниками8. Вполне естественно, что это вызвало тревогу у западных союзников, и они попросили Москву информировать их о планируемых дальнейших действиях в болгарском направлении9. Нарком иностранных дел В. М.
Молотов уклонился от ответа, сказав, что эти вопросы будут рассматриваться в соответствии с военной обстановкой10.
8 сентября 1944 г. советские войска перешли границу Болгарии, а уже в ночь на 9 сентября 1944 г. в стране к власти пришло прокоммунистическое правительство Отечественного фронта. Новое правительство незамедлительно послало союзникам просьбу о заключении перемирия. В
ответ страны Антигитлеровской коалиции выдвинули Болгарии встречное требование – чтобы она эвакуировала с греческой и югославской оккупированных территорий все свои войска и чиновничий аппарат.
Поставленное условие Болгария выполнила, следствием чего стал визит
делегации Отечественного фронта в Москву. Там 26–28 октября состоялись переговоры между представителями правительств Великобритании, США и Советского Союза, с одной стороны, и делегацией болгарского правительства – с другой.
Во время переговоров между державами Большой тройки возникли разногласия. Во-первых, советское правительство было против планов Соединенных Штатов и Великобритании участвовать в оккупации Болгарии,
так как такое требование не было предъявлено другим сателлитам Рейха – Румынии и Финляндии. Западные союзники уступили и приняли советскую точку зрения по этому вопросу. С другой стороны, СССР пошел на незначительную уступку, что и отразилось в п. 3 соглашения о перемирии: «Правительство Болгарии обеспечит советским и другим союзным войскам возможность свободного передвижения по болгарской территории в любом направлении, если этого потребует, по мнению Союзного (Советского)
Главнокомандования, военная обстановка»11. Таким образом, возможность вступления западных союзников на территорию Болгарии была поставлена в зависимость от согласия советской стороны.
Во-вторых, СССР не поддержал требований англичан и американцев касательно передачи союзникам под их контроль собственности, ресурсов,
военных материалов и других материальных средств. Позиция СССР в этом вопросе была твердой опять-таки потому, что подобных требований не было
вотношении Финляндии и Румынии. Делегациям США и Великобритании не удалось внести в соглашение данный пункт (п. 9)12. Правительства США и Великобритании сделали еще несколько аналогичных попыток, имевших целью ограничить распространение власти болгарской компартии, а тем самым и влияние СССР в регионе. Так, англичане настаивали на включении
всоглашение пункт о замораживании всех болгарских активов. Но данное требование поддержки Москвы также не встретило.
Разногласия между союзниками проявились даже в вопросе о том, кто будет подписывать соглашение о перемирии с Болгарией. Великобритания вместе с США настаивала на подписании соглашения командующим союзными войсками в средиземноморском регионе генералом Г. Вильсоном и от имени не только союзников, но и всех Объединенных Наций. Вдобавок к этому они предлагали, чтобы Союзная контрольная комиссия (СКК) в
Болгарии была трехсторонней, где правительства всех стран Антигитлеровской коалиции имели одинаковые права. Эти предложения в той обстановке, которая сложилась в Болгарии с приходом к власти Отечественного фронта, были неприемлемы для СССР. Возглавляемый коммунистами Отечественный фронт открыто ориентировался на Советский Союз, который, в свою очередь, стремился утвердить свое влияние в Болгарии. Поэтому инициативы США и Великобритании поддержки советского руководства не встретили.
В ответ Советский Союз выдвинул контрпредложение: поскольку Болгария была освобождена главным образом силами Красной Армии, а
конкретно – войсками 3-го Украинского фронта, то и соглашение о перемирии должно быть подписано его командующим маршалом Ф. И.
Толбухиным. Помимо всего прочего не устраивал СССР и порядок работы СКК, предложенный американцами и англичанами.
Результатом переговоров стало решение, по которому соглашение о перемирии было подписано одновременно маршалом Ф. И. Толбухиным и представителем сил союзников на Средиземноморье генералом Д. Гаммелем.
Компромисс, хотя и достаточно спорный, в данном вопросе был достигнут.
В вопросе об СКК возможности СССР в условиях присутствия в Болгарии частей Красной Армии явно преобладали над возможностями западных союзников. В соглашении о перемирии было указано, что СКК будет работать под председательством представителя советского
главнокомандования при участии представителей от Великобритании и США13.
Во время подготовки соглашения о перемирии новое болгарское правительство, желая добиться как можно более мягких условий, объявило войну Германии. Великобритания и США были недовольны данной ситуацией. Они прекрасно понимали, что, участвуя в антигитлеровской борьбе и имея поддержку СССР, коммунистическая Болгария получает гарантии своей территориальной целостности. Компромиссное разрешение данной проблемы выразилось в том, что в соглашении указывался лишь разрыв Болгарией отношений с Рейхом14, но не был отмечен факт объявления ему войны. Не устанавливалось и конкретное количество воинского контингента, выставить который Болгария обязалась против Германии.
Таким образом, результатом этих длительных переговоров стало полное согласование державами Большой тройки текста соглашения о перемирии. Многие из разногласий были успешно устранены, и в то же время СССР удалось избавить Болгарию от наиболее тяжелых условий перемирия, предлагаемых США и Великобританией, заодно укрепив свои позиции.
Так, первая статья соглашения о перемирии, подписанного 28 октября
1944 г., подтверждала факт выхода Болгарии из войны. Вторая статья констатировала предварительное условие союзников, окончательно утверждая ликвидацию болгарской оккупации в таких странах, как Югославия и Греция. Часть остальных статей регламентировала материально-экономические претензии стран Антигитлеровской коалиции к Болгарии, вытекавшие из факта ее участия в фашистском блоке. Блок политических статей соглашения регламентировал проведение в Болгарии ряда мероприятий по искоренению остатков фашизма и демократизации общественно-политической жизни.
Важнейшими факторами, обусловившими успех советской дипломатии, были победа Отечественного фронта и приход к власти в Болгарии коммунистических сил, подконтрольных Москве, а также присутствие на территории страны частей Красной Армии. Условия соглашения о перемирии, в значительной мере благодаря усилиям СССР,
были смягчены, что предопределило увеличение популярности и, как следствие, влияния Советского Союза в Болгарии.
Разногласия между СССР и западными союзниками, проявившиеся в ходе согласования условий болгарского перемирия продемонстрировали отсутствие единодушия в понимании державами Большой тройки послевоенного устройства Европы, что впоследствии переросло в конфронтацию времен холодной войны.
Примечания
1.Исраэлян В. Л. Дипломатическая история Великой Отечественной войны. М., 1959;
Мунтян М. А. Борьба Советского Союза за прием в ООН Болгарии, Венгрии и Румынии. Кишинев, 1972; Жигня К. Л. Режим наибольшего благоприятствования и позиция западных держав в мирном урегулировании с Болгарией, Венгрией,
Румынией (1945–1946) // Балканские страны в новое и новейшее время. Кишинев,
1971.
2.FRUS. 1944. Vol. 3. P. 381.
3.FRUS. 1944. Vol. 3. P. 359.
4.Валев Л. Б. Из истории Отечественного фронта Болгарии. М. 1950. С. 95.
5.FRUS. 1944. Vol. 3. P. 348–353.
6.FRUS. 1944. Vol. 3. P. 383.
7.Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной войны. М., 1946. Т. II. С.
199.
8.Системная история международных отношений 1918–2003 / под ред. А .Д. Богатурова.
URL: http://www.vuzlib.net/beta3/html/1/34339/34359/
9.FRUS. 1944. Vol. 3. Р. 399.
10.FRUS. 1944. Vol. 3. P. 404.
11.Советско-американские отношения. 1945–1948. М., 1984. C. 507.
12.Там же. С. 508.
13.Там же. С. 508.
14.Там же. С. 507.
Е. П. Инькова,
магистратура I курс, исторический факультет ВятГГУ
(научный руководитель А. А. Калинин, канд. ист. наук, доцент)
Австрийские военнопленные в СССР (1945–1955 гг.)
История войны – это не только история битв, дипломатии, побед,
поражений, это еще и история военнопленных. Среди наиболее болезненных тем истории Второй мировой войны, безусловно, проблема военного плена занимает одно из первых мест. Следует заметить, что она весьма важна и для восстановления подлинной картины Второй мировой войны, понимания истинных масштабов этой трагедии XX в.
В СССР длительное время основные документы, отражавшие проблему военного плена Второй мировой войны, носили гриф «совершенно секретно». Лишь только на рубеже 80–90-х гг. XX в. началось рассекречивание архивных фондов, в том числе и касающихся иностранных военнопленных. Это дало импульс исследовательской работе по данному вопросу. Тем не менее по-прежнему остается еще немало дискуссионных тем и ее недостаточно изученных аспектов.
С лета 1945 г. военнопленные, в том числе австрийцы, стали почти привычным элементом повседневной жизни СССР. 156 тыс. 682 австрийца были взяты в плен и удерживались в лагерях, тюрьмах в Советском Союзе.
При изучении проблемы военнопленных можно отметить многообразие причин ареста, а также единообразие дальнейшего обращения с арестованными в лагерях и тюрьмах. Так, Маргарете Оттиллингер,
руководительница отдела планирования в австрийском Министерстве
охраны собственности экономического планирования, в ноябре 1948 г. была арестована на границе между советской и американской зонами у Санкт-
Валентина и приговорена к 25 годам содержания в исправительно-трудовом лагере за шпионаж, а по второму приговору в Москве – к 25 годам тюрьмы.
Ее держали в основном на Лубянке, в Потьме и политизоляторе во Владимире, пока она, тяжелобольная, не вернулась в 1955 г. на родину в ходе амнистии по Государственному договору. Уже через год она была реабилитирована Советским Союзом, и ее невиновность тем самым была подтверждена1.
Другим примером может служить жизнь Карла Фишера. После войны Фишер стал сотрудником Рабочей палаты в г. Линце и не скрывал своих политических убеждений. В январе 1947 г. он был арестован советскими властями, возможно, по доносу австрийских коммунистов. Поводом послужила его кратковременная деятельность в качестве переводчика во французском штабе в Австрии. Истинной причиной был антисталинский настрой коммуниста-оппозиционера. Фишер был осужден Особым совещанием за «меньшевизм, троцкизм и шпионаж» к 15 годам принудительных работ, которые он провел в разных лагерях Казахстана и Сибири, в 1952 г. лагерь был заменен на тюремное заключение на оставшийся срок2.
Судьба Герберта Киллиана также безрадостна. В 1947 г. в Вене он готовился к экзаменам на аттестат зрелости. Шумевшие за окном дети советских служащих из оккупационной зоны мешали ему, и он поднял руку на одного из них. В июне 1947 г. Киллиана арестовали и приговорили к 3
годам содержания в исправительно-трудовом лагере за «хулиганство».
Отбыв трехлетний срок в лагерях Колымы, Киллиан не смог вернуться домой и нашел работу санитара местной больнице. Только три года спустя он вернулся в Австрию3. Таким образом, мы видим, что причины, по
которым можно было попасть в советский лагерь, самые разные, порой даже абсурдные.
Жизнь военнопленных в архипелаге ГУПВИ (Главное управление по делам военнопленных и интернированных) – это ежедневная борьба с голодом, болезнями. Мирное население страдало от этого зачастую гораздо сильнее, чем военнопленные. Вот что говорили военнопленные: «У русских было еще меньше, чем у нас». «В плену нас кормили лучше, чем ели сами русские. Я оставил в России часть своего сердца», – свидетельствует один из ветеранов, переживший советский плен и вернувшийся на родину. Суточный рацион рядового военнопленного в лагерях НКВД включал продукты общей энергетической ценностью 2533 ккал в день4. Эти нормы были установлены директивой НКО СССР №ВЭО/133 от 26 июня 1941 г. Поэтому можно говорить о том, что Советский Союз стремился не допустить, чтобы военнопленные умирали с голоду. Тем не менее тысячи военнопленных умирали от дистрофии, туберкулеза и водянки.
Едва ли не главной целью советских органов среди военнопленных австрийцев было идеологическое перевоспитание бывших солдат. Работа проводилась в русле антифашистского движения («Антифа»). К работе привлекались австрийские военнопленные, эмигранты 30-х гг. из социал-
демократов и коммунистов. Работа в «Антифа» привлекала очень многих, поскольку активисты лагерных групп «Антифа» могли получить послабления, например, австрийцу Конраду Лоренцу, впоследствии Нобелевскому лауреату, которому была предоставлена возможность заниматься научной работой в лагере. За счет работы «Антифа» австрийские военнопленные получали антифашистское перевоспитание. Австрийский военнопленный Вильгельм Ф. из Граца рассказывает о своей учебе на курсах «Антифа» в Ногинске, недалеко от Москвы. «Учителями были австрийские эмигранты, члены КПА, но для преподавания философии специально был еще один профессор из Ленинской высшей школы… Преподавались четыре
предмета: русская история (история КПСС), австрийская история (рабочее движение), политическая экономия и философия… Официально считалось, что из нас, “фашистов”, хотят сделать хороших антифашистов. На самом деле за этим определенно стояло желание или надежда, что по возвращении домой мы будем активно сотрудничать в Коммунистической партии»5.
Кроме учебы на курсах «Антифа» в лагерях проводилась культурная работа, которая тесным образом была связана с деятельностью «Антифа». Один из австрийских руководителей лагеря сообщает: «…в декабре 1944 г. я прибыл в Горьковский лагерь… В лаготделении № 1, где я был начальником, я создал футбольную команду, и там мы играли против других лагерей… И много было специалистов… Так у меня был один художник… и оперный певец был один в моей группе, музыканты, футболисты… И русские старательно помогали, они рады были. Мы потом все лагеря объездили»6.
В лагерях имелись библиотеки, где главным образом можно было найти марксистско-ленинскую литературу. Франц Шеглер, отвечавший за лагерную библиотеку, писал: «В 1947 г. мы время от времени получали газеты из Восточной Германии… Ну и всегда смотрели, нет ли там чего об Австрии»7.
Но наряду с самообразованием и научной деятельностью нельзя забывать о том, что едва ли не главным назначением военнопленных австрийцев была их трудовая деятельность, их помощь по восстановлению Советского Союза. В послевоенное время в СССР почти не существовало крупных проектов без участия австрийцев, которые часто работали на руководящих технических должностях.
Наибольший приток военнопленных отмечался в последние месяцы 1945 г., так в советском народном хозяйстве в 1945 г. началось массовое использование труда свыше 100 тыс. австрийцев. Вплоть до конца 1949 г. труд военнопленных использовался на строительстве и восстановлении крупнейших промышленных объектов и угольных шахт, при строительстве
автомобильных и железных дорог, мостов, проведении теплотрасс и газопроводов, а также в жилищном строительстве в городах. По утверждению авторитетного австрийского историка Штефана Карнера, их вклад в общий объем валового производства первой послевоенной пятилетки составил около 8 %.
Наряду с физическим трудом Советский Союз использовал значительный интеллектуальный и технический потенциал военнопленных.
Для работы в народном хозяйстве СССР не только использовались находившиеся в ГУПВИ специалисты, но и дополнительно депортировались специалисты из советской оккупационной зоны Австрии.
Если обратиться к проблеме репатриации, то отметим, что возвращение австрийских военнопленных проходило в три этапа. Первые австрийские военнопленные были отпущены в 1945–1946 гг. Это были в основном больные, инвалиды и в течение длительного времени нетрудоспособные пленные, те, которых нельзя было использовать как рабочую силу для восстановления народного хозяйства СССР. К августу
1945 г., по данным ГУПВИ, были репатриированы 1290 австрийцев. С 1947
г. стали прибывать организованные эшелоны, с которыми к концу 1947 г.
вернулась домой большая часть еще остававшихся в лагерях военнопленных
(47740 чел.). Докладная записка членов межведомственной комиссии ЦК КПСС от 9 апреля 1955 г. свидетельствует о том, что на тот момент в СССР
находилось 729 австрийцев8. Спустя некоторое время часть их была освобождена. Согласно актам федерального Министерства внутренних дел Австрии последние, 78-й и 79-й эшелоны с военнопленными (26 чел.),
прибыли из Советского Союза в 1956 г.
Важным моментом для тех, кто был вынужден работать в Советском Союзе, был контакт с русским гражданским населением. Опыт совместной работы в промышленности, сельском хозяйстве вносил существенные изменения в образ «русского», созданный нацистской пропагандой.