Актуальные проблемы развития культуры. Учебное пособие

Актуальные проблемы развития культуры

в походное войско завершились неудачей, так как «…со многих совершенно пустых поместий и взять было нечего»27. В 1675– 1677 гг. по разбору на 1078 помещиков южных пограничных городков приходилось 849 крестьянских дворов, то есть менее двора на помещика28. Мелкопоместные дворяне и «однодворцы» были близки к крестьянскому земледельческому мировосприятию, формировавшемуся тяжкими условиями труда, силой общинных традиций и постоянной угрозой обнищания. «Крестьянская» психология, с ее низкой предприимчивостью и безынициативностью, порождала « … «безучастное» отношение к самому делу, которое исконно воспринималось их призванием, заключало смысл существования»29.

Нужда подталкивала французского дворянина порвать с вековым укладом и искать удачи на королевской службе. Русского же помещика бедность еще сильнее привязывала к его нехитрому хозяйству. Европейское дворянство было заинтересовано в войне, видя с ней шанс сделать карьеру и поправить собственное благосостояние, в то время как русскому дворянству война грозила полным разорением, голодом и нищетой. Поглощенное хозяйственными заботами московское служилое сословие относится к службе как к обузе, меньше всего стремится к военным подвигам.

В XVI–XVII веках в судьбу России все решительнее вмешивается геополитический фактор. Он оказал влияние на все стороны жизнедеятельности народа и определил сущность русской цивилизации. В. О. Ключевский отмечает эту тенденцию: «…внешнее территориальное расширение государства идет в обратно пропорциональном отношении к развитию внутренней свободы народа»30. Чем шире раздвигались границы государства, тем больше народных сил требовалось на освоение и защиту его территории. Увеличение расстояний и продолжительности военных кампаний не могло не отразиться на настроениях служилого

27Там же. С. 100.

28Русская историческая библиотека. СПб., 1878. Т. XVII. C. 251, 255, 260.

29Гордон А.В. Хозяйствование на земле — основа крестьянского мировосприятия // Менталитет и аграрное развитие России (XIX-XX вв.). М., 1996. С. 64. 30Ключевский В.О. Курс русской истории: соч в 9 т. М., Мысль, 1988. Т. 3. С. 7.

101

Тема 10. Воинственность как культурно-ментальный феномен позднего феодализма

дворянства. В отличие от европейской «галантной» войны, восточная война — это изматывающие тысячеверстные походы через белорусскую глушь и дикие степи, полуголодное существование и изнуряющая жажда, тиф и холера, в лучшем случае, погони за неуловимыми татарскими загонами. Позитивный настрой служилого люда к войне, которая обрекала его на тяжелые испытания, был противоестественен. В поход на Польшу 1654 года, как свидетельствует письмо Алексея Михайловича князю Трубецкому, войско выступало с тягостным настроением: «Едут с нами отнюдь не с единодушием, наипаче двоедушием, как есть облака: иногда благопотребным воздухом и благонадежным и уповательным явятся; иногда зноем отчаянным и яростью и ненастьем всяким злохитростным и обычаем московским явятся; иногда злым отчаянием и погибель прорицают; иногда тихостью и бледностью лица своего отходят лукавым сердцем…»31. «Природное отвращение русского простонародья к войне» не укрылось и от проницательных иноземцев32. Это свидетельство резко контрастирует с отношением к войне простых европейцев. Для них война, как считает П. Энглунд, являлась делом обыденным и привычным, возможно, опасным, возможно, странным кровавым хобби аристократии. Равнодушие и отстраненность подчас перерастали в любопытство и даже нездоровый интерес. «Сражение иногда превращалось в настоящее народное гуляние. Случалось, что большие группы населения отправлялись посмотреть на какуюнибудь битву, как будто речь шла о грандиозном спектакле»33.

Нарастание пассивного сопротивления, психологической усталости проявлялись в массовых уклонениях от службы. Так называемые «нети» становятся обычной картиной для каждой мобилизации. Пассивный протест иногда перерастал и в открытое неповиновение и даже в кровавые стрелецкие мятежи. Осознанно или неосознанно русское служилое сословие выражало неприятие войны в целом.

31Пресняков А.Е. Российские самодержцы. М., 1990. С. 81.

32Записки о Петре Великом и его царствовании Брауншвейгского резидента Вебера // Русский архив. М., 1872. № 6. С. 1115.

33Энглунд П. Полтава: Рассказ о гибели одной армии. М., 1995. С. 56–57.

102

Актуальные проблемы развития культуры

Чем труднее становилась ратная служба, тем чаще государству приходилось прибегать к административно-властному ресурсу. К рассматриваемой эпохе политический диктат, жесткая властная вертикаль, материальная зависимость от центра и чиновничий произвол уже прочно обосновались в менталь- но-культурном поле русской цивилизации. В этой атмосфере трудно было воспитать здоровое честолюбие, служебное рвение. Слава, честь и благородство процветали где-то на западе, в атмосфере культивации материальной свободы, незыблемости сословных прав, уважения к личности. Сложившаяся же на Руси ценностно-этическая атмосфера отторгала любые формы индивидуализма и личной свободы. В московском ментальном пантеоне поощрялись беспрекословие и покорность. Иноземцы снисходительно высокомерны к этим особенностям русского общества: «…Слава, честь, бескорыстие кажутся им химерою; они не могут вообразить себе никаких предметов духовных и ограничиваются теми, которые доступны чувствам…»34.

Русская военная элита в своей массе оставалась инертной массой исполнителей царской воли. Среди них, конечно, встречались личности примечательные, талантливые, но в целом это — слуги, привыкшие жить по указке хозяина. Добиться энергичности от инертных воевод можно было только угрозами в духе Ивана Грозного и Петра Великого. Цари XVII века, к сожалению, для этого не имели ни харизмы, ни воли. Может быть, поэтому, несмотря на постоянные войны, этот период не оставил нам ни одной яркой фигуры. Символична в этом отношении личность фельдмаршала Б. П. Шереметева, всю жизнь проведшего в походах, опытного и обладавшего личным мужеством, но медлительного и тяжелого на подъем, инертность которого не раз выводила из себя Петра Великого.

Индивидуализм, честолюбие и поиск славы отторгала не только русская культурная традиция, но и сама природа восточной

34Записки о Петре Великом и его царствовании Брауншвейгского резидента Вебера // Русский архив. М., 1872. № 6. С. 1076–1078.

103

Тема 10. Воинственность как культурно-ментальный феномен позднего феодализма

войны. Война на Западе — дело благородного дворянства, война на Востоке — тяжкий труд солдат-мужиков. Цивилизаци- онно-культурные горизонты восточной войны редко соотносились с ценностным пространством чести и благородства. Европейские нравственные категории оказывались за рамками ее понятийного аппарата. Оперативное, да и ментальное содержание войны не определялось бравыми атаками, кавалерийскими сшибками, развевающимися штандартами, богатыми контрибуциями и трофеями. Здесь доминировали иные образы — терпение и страдание, преодоление и напряжение. А также — голод, холод, болезни бесконечных походов, ярость боев и беспощадность к побежденным, расправы над пленными, разорение цветущих селений и грабежи, насилие и варварство.

Почитатели рыцарской романтики быстро раскусили разницу между войной-приключением и войной-испытанием. В 1706– 1707 годах в победоносную шведскую армию, стоявшую в Саксонии, потоком хлынули наемники со всей Европы. Их прельщала все та же жажда обретения славы под знаменами Карла XII, знаменитого и удачливого полководца. За их счет шведская армия выросла почти вдвое. В таком составе она и двинулась в знаменитый русский поход. Столкнувшись с суровой реальностью в походе 1708–1709 года, эти наемники сломались первыми. Рафинированный аристократизм там не значил ничего. Поводов блеснуть своей храбростью восточная война давала лишь изредка. И воспользоваться этим смогли лишь немногие. Зато пришлось вести настоящую борьбу за выживание с голодом, морозами, болезнями. Рафинированное честолюбие и жажда славы здесь теряли всякий смысл. Посреди страны болот, степей, дремучих лесов обессиленные и морально подавленные немцы умоляли Карла XII об отставке, а потом массами дезертировали. Не легче было и европейцам, служившим в русской армии. Охотники за славой и деньгами быстро разочаровывались в восточной войне. После Прутского похода 1711 года наблюдается массовый отток иноземных офицеров из русской армии, о чем сообщает Людовику XIV из Варшавы французский дипломат

104

Актуальные проблемы развития культуры

Де Балюз35. Тогда русскую армию покинуло 14 генералов, 14 полковников, 22 подполковника, 156 капитанов36.

Русскому же «служилому человеку» бежать было некуда. Да и не за чем. Он вряд ли мог похвастаться воинственностью

вевропейском смысле этого слова. Для него противоестественным было то приподнятое настроение, эмоциональный подъем, с которыми, например, французское дворянство отправлялось

ввоенный поход. Он занимал свое место в боевом строю без пафосного воодушевления и показной бравады, но с врожденным осознанием долга, спокойствием и смиренностью. Вполне может быть, в этой гамме чувств было и сожаление, и раздражение, даже — озлобление. Но в своей массе он оставался лоялен традиционным ценностям. Государева служба и отеческий завет, долг перед государством и верность православному царю — сакральность этих образов успешно противостояла и материальным трудностям, и военным лишениям.

Культурный архетип русского человека формировался в том числе и за счет сильных адаптационных возможностей. Они проявлялись в его удивительной способности приспосабливаться к самым невыносимым условиям военного быта. Неприхотливость, терпение, готовность к преодолению страданий дополняли характер русского ратника.

Таким образом, ментальность выступает одной из сущностных характеристик культурно-цивилизационного мира. Анализ нравственных ценностей и психологических установок феодального общества позволяет не только обогатить общий колорит исторической эпохи, но и выявить доминирующие в нем культурные императивы. На духовную культуру феодального общества влияет разнообразная экзистенциональная реальность,

вмногоцветной палитре которой своей высокой эмоциональностью и социально-исторической свойственностью выделяется война. Ее роль вряд ли стоит преувеличивать. Она не является определяющим фактором культурно-духовного образования,

35Сборник императорского русского исторического общества. СПб., 1881. Т.34. С. 89. 36Устрялов Н.Г. История царствования Петра Великого. М., 1873. Т. 4. С. 355.

105

Тема 10. Воинственность как культурно-ментальный феномен позднего феодализма

но в формировании самобытности ее вклад безусловно заметен. Представленный здесь материал позволяет говорить о существенных ментальных различиях западноевропейского и российского позднефеодальных обществ. Являясь отдельной, но, тем не менее, одной из устойчивых ментальных характеристик куль- турно-цивилизационного мира, отношение к войне предопределило дальнейшее культурное размежевание Европы и России.

Библиографический список

1.Библиотека Гумер [Электронный ресурс]. — URL : http://www. gumer.info/bibliotek_Buks/Sociolog/Zomb/07.php (дата обращения 19.02.2015).

2.Библиотека Гумер [Электронный ресурс]. — URL : http://www. gumer.info/bibliotek_Buks/Culture/Gurev/05–08.php (дата обращения 19.02.2015).

3.Воробьев В. М. Русское феодальное землевладение от «смутного времени» до конца петровских реформ / В. М. Воробьев, А. Я. Дегтярев. — Л., 1986. — 230 с.

4.Гордон А.В. Хозяйствование на земле — основа крестьянского мировосприятия / А.В. Гордон // Менталитет и аграрное развитие России (XIX–XX вв.). — М., 1996. — 225 с.

5.Данилевский Н.Я. Россия и Европа / Н.Я. Данилевский. — М. : Известия, 2003. — 605 с.

6.Записки о Петре Великом и его царствовании Брауншвейгского резидента Вебера // Русский архив. — М., 1872. — № 6. — 1120 с.

7.Записки Раймонда графа Монтекуколи, или Главные правила военной науки. — М., 1760. — 125 с.

8.Ключевский В. О. Курс русской истории : соч. в 9 т. / В. О. Ключевский. — М. : Мысль, 1988. — Т. 3. — 430 с.

9.Пресняков А. Е. Российские самодержцы / А. Е. Пресняков. — М. :

Книга, 1990. — 464 с.

10.Русская историческая библиотека. — СПб., 1878. — Т. 12. — 650 с.

11.Сборник императорского русского исторического общества. — СПб., 1881. — Т. 34. — 453 с.

12.Устрялов Н.Г. История царствования Петра Великого. — М., 1873. — Т. 4. — 766 с.

106

Актуальные проблемы развития культуры

13.Энглунд. Полтава: Рассказ о гибели одной армии. — М., 1995. — 286 с.

14.Black J. The Origins of War in Early Modern Europe. — Edinburg, 1987. — 271 р.

15.D’Aiglun A.R. ed. Vauban sa famille et se écrit. — Paris, 1910. — 450 р.

16.Chandler D. The Art of Warfare in the Age of Marlborough. Spellmont, 1990. — 416 р.

17.Childs J. Armies and warfare in Europe 1648–1789. — Manchester. — 225 р.

18.Churchill W. Marlborough, his life and time. — New York, 1968. — 922 р.

19.Corvisier A. Louvois. — Paris, 1983. — 432 р.

20.Howard M. The Causes of wars and others essays. — MA: Harvard University Press, 1983. — 248 р.

21.Howard M. Weapon and Peace. — New York, 1983. — 266 р.

22.Freschot С. Histoire du Congress et la Paix d’Utrecht. — Utrecht, 1716. — 230 р.

23.Lettres de madame de Sèvigne. — Paris, 1822–23. — Vol. 7. — 655 р.

24.Letters from the Earl Peterborough to General Stenhope in Spane. — London, 1834. — 340 р.

25.Lynn J. A. The Wars of Louis XIV 1667–1714. — London and New York, 1999. — 420 р.

26.Lynn J. A. Giant of the Grand Siècle. The French Army. 1610–1715. — Cambridge, 1997. — 650 р.

27.Rousset C. Histoire de Louvois. — Pаris, 1862. — Vol.1. — 430 р.

28.Saint Simon. Mémoires. A. de Boislisle ed. — Paris, 1879. — Vol. 1. — 618 р.

29.Primi Visconti. Memoires sur la cour de Louis XIV 1673–1681. ed. J.-F. Solon. — Paris, 1988. — 196 р.

30.Tilly С. Coercion, Capital and European States. — Oxford, 1993. — 344 р.

31.Wolf J. B. Louis XIV. — New York, 1968. — 678 р.

107