Французский этикет и теории вежливости. Учебно-методическое пособие
.pdfвость за рулем», направленный на то, чтобы снизить смертность на дорогах, во Франции выбрал именно courtoisie для характеристики поведения водителей за рулем «Courtoisie au volant». Под вежливостью за рулем здесь понимается уважительное отношение к другим. Противоположный стиль поведения описывается с помощью incivilité, чье происхождение, восходящее к латинскому civitas, подчеркивает важность социального взаимодействия водителей между собой, водителей и пешеходов, в основе которого должно лежать взаимное уважение и осознание того, что они существуют в одном пространстве города:
Rester courtois au volant, cela peut paraitre évident, mais pas pour tout le monde. En 2001, l’Association Française de Prévention des Comportements au volant (AFPC) lance l’idée de créer une journée de la courtoisie au volant, tous les 24 mars, en réponse au phénomène d’incivilité sur les routes. Mais en 2008, cette simple journée devient une semaine internationale. Le but est de sensibiliser tous les usagers de la route à une conduite plus prudente et respectueuse de l’autre
[www.axa.com].
Courtoisie сочетает в себе два значения, моральное и социальное, которые до XVII века остаются неразрывно связанными, что подчеркивает латинское происхождение civilité как искусство совместной жизни, необходимое для бесконфликтной, основанной на идее общественного блага жизни сообщества.
IV.5 Вежливость как savoir-vivre
С XVII века намечается оппозиция морального и социального аспектов, зародившаяся внутри концепта honnête homme, что отразилось в двух значениях bienseance, закрепившихся затем в словарях [CNRTL]:
bienseance
1)qualité de ce qui répond aux normes morales d'une société donnée;
2)qualité de ce qui est conforme aux usages de la politesse.
Вконце XVII века противопоставление вежливости, понимаемой как моральная характеристика, и вежливости как умения
11
понравиться собеседнику было закреплено французскими словарями в новом понятии savoir-vivre, которое не имеет эквивалентного перевода на русский язык [Грабарова 17]. Давая определение savoir-vivre, французские словари подчеркивают его инструментальный характер: с пометой устаревшее его значение определяется как умение вести себя в светском обществе: savoir-vivre - (vieilli.) habileté à conduire sa vie dans le monde [CNRTL]. В совре-
менном употреблении в толковании savoir-vivre сохраняется такой же инструментальный подход: savoir-vivre - qualité d'une personne qui connaît et sait appliquer les règles de la politesse [CNRTL]; connaissance et mise en pratique des usages de la politesse, de la vie en société [Robert]. В современном значении savoir-vivre на первый план выходит умение использовать правила вежливости, что означает иной подход к толкованию вежливости по сравнению с XVII веком. При инструментальном подходе вежливость перестает быть свойством души politesse du cœur и сводится к набору правил, о чем сожалел уже в 20 в еке Жорж Бернанос: «La politesse n'exprime plus un état de l'âme, une conception de la vie. Elle tend à devenir un ensemble de rites, dont le sens originel échappe » [Robert]. К XIX ве-
ку постепенно вежливость все более сводится к хорошим манерам, которые, согласно словарному токованию, являются лишь знаком, свидетельствующем об умении вести себя в обществе: bonnes manières - attitudes, gestes considérés comme la marque de la bienséance, du savoir-vivre [CNRTL]
Таким образом, постепенно во французской культуре формируются представления об истинной вежливости (véritable politesse), которая может быть противопоставлена вежливому поведению в том случае, когда оно характеризуется с помощью выражений: чрезмерная вежливость (politesse excessive), холодная/ ледяная вежливость (politesse froide/ glaciale), церемонная вежли-
вость (politesse cérémonieuse), напускная вежливость (politesse affectée) [Stockinger 14]. Если существует лишь одна истинная вежливость (LA véritable politesse)¸ основой которой является уважение к другому, необходимое для сохранения гармонии человеческих отношений, вежливое поведение может обретать различные формы, каждая из которых характеризует аффективную манеру исполнения ритуалов, предписанных правилами этикета. Чтобы правила этикета не превращались в пустые знаки чрезмерной, ле-
12
дяной, церемонной или напускной вежливости, в их соблюдении необходима золотая середина (juste milieu). Тогда не будет сказано и сделано слишком много, сказанное и сделанное не будет восприниматься как пустая формальность, которая либо подчеркивает дистанцию между равнодушными и безучастными собеседниками, либо пытается скрыть их недоброжелательные отношения. Соблюдение правил этикета может стать проявлением истинной вежливости только тогда, когда эти ритуалы не ограничиваются идиоматическими формулами, повторяющимися в определенных ситуациях общения. Представления об истинной вежливости не могут быть сведены к описанию стандартных моделей поведения и обязательным фразам, которые тиражируют, начиная с XIX века, многочисленные руководства по правилам хорошего тона и этикета. Истинно вежливое поведение выражается не только и не столько в формулах этикета, сколько в использовании речевых стратегий, которые, опираясь на структуры различных уровней языковой системы, позволяют выразить искреннее внимание к собеседнику.
IV.6 Вопросы для обсуждения
1.Какие французские имена существительные входят в семантическое поле вежливость? Сопоставьте их этимологическое значение?
2.Как менялось со временем значение прилагательного poli?
3.Что в XVII веке означало выражение respecter les bienséances?
4.Как концепт XVII века honnête homme связан с выражени-
ем devoir de politesse?
5.Что требует от собеседников искусство беседы во французской культуре?
6.Как этимологическое значение глагола converser раскрывается в статье Энциклопедии Дидро и д'Аламбера, посвященной беседе?
7.Что означает выражение formules de civilité?
8.Какова этимология и функции formules de civilité во французской культуре?
9.Как менялось значение имени существительного civilité?
13
10.Каким образом во французской культуре сложились и распространялись представления о куртуазной морали?
11.Какие представления закреплялись во французской культуре благодаря куртуазной морали?
12.Как изменилось значение имени существительного courtoisie?
13.Какие лексические единицы семантического поля вежливость во французиком языке отражают/ не отражают оппозицию морального и социального аспектов?
14.Какие французские прилагательные отражают оппозицию морального и социального аспектов вежливости?
V. Речевое общение, этикет и вежливость
V.1 Модели речевого общения
В отечественной традиции в литературоведческих работах М.М. Бахтина и его круга речевое общение рассматривалась как социальное действие. Всегда «человек говорящий» является «социальным человеком», поскольку «слово есть выражение и продукт социального взаимодействия трех: говорящего (автора), слушающего (читателя) и того, о ком (или о чем) говорят (героя)» [Волошинов цит. по В. Тюпа]. Бахтин разрабатывает концепцию высказывания, которую сегодня можно было бы назвать дискурсивной. Он противопоставляет высказывание предложению, являющемуся элементом структуры языка. Основой их отличия является адресованность высказывания, имеющего автора, тогда как слова и предложения безличны, поскольку «ничьи и никому не адресованы» [Бахтин 181]. Результатом адресованности авторского высказывания, согласно Бахтину, является его экспрессия, создаваемая, одновременно в результате социальной несвободы и индивидуальной свободы его автора. С одной стороны, автор несвободен в выборе языковых средств, поскольку над ним давлеет внутренняя структура языка, социальный контекст и историческая эпоха [Бахтин 169]. Социальная обусловленность высказывания связана с тем, что Бахтин его рассматривает всегда как выражение
14
определенной позиции, занятой автором в «ответ на предшествующие высказывания данной сферы (слово “ответ” мы понимаем здесь в самом широком смысле): оно их опровергает, подтверждает, дополняет, опирается на них, предполагает их известными, както считается с ними» [Бахтин 183]. С другой стороны, автор производит отбор языковых средств под влиянием предвосхищаемого ответа того, к кому он обращается, отталкиваясь не только от уже сказанного, но и от своего представления о возможных ответных реакциях, которые еще не прозвучали: «Говорящий с самого начала ждет от них <адресатов> ответа, активного ответного понимания. Все высказывание строится как бы навстречу этому ответу» [Бахтин 182].
Чтобы добиться ответного понимания собеседника, в своем высказывании говорящий должен опираться на апперцептивный фон восприятия его речи адресатом: «насколько он осведомлен в ситуации, обладает ли он специальными знаниями данной культурной области общения, его взгляды и убеждения, его предубеждения (с нашей точки зрения), его симпатии и антипатии — ведь все это будет определять активное ответное понимание им моего высказывания» [Бахтин 182].
В когнитивной модели речевого общения ван Дейк назвал макроструктурой дискурса тот общий апперцептивный фон высказывания, который может существовать благодаря общим принципам восприятия, которые разделяют собеседники, общим знаниям, убеждениям, мнениям, установкам, целям, стратегиям интерпретации [Дейк ван с 55]. Вместе с тем общий фон высказывания, необходимый для речевого общения, не должен быть у собеседников полностью совпадающим, иначе им просто нечего будет сказать друг другу, и у них не будет возникать ни желания, ни необходимости во взаимном общении [Кербрат 1990 121] В модели ван Дейка макроструктуры определяют макростратегии понимания, разработка которых основывается, в первую очередь, на культурно обусловленных знания о мире. При выработке макростратегий собеседники опираются на «тематические репертуары» дискурса. Они выявляются на уровне макроструктур, определяющих, что «будет или может быть сказано, кем и в какой ситуации». Подч и- няясь иерархии по степени вероятности и приемлемости в реальном общении, репертуар тем будет определять контекстуальные
15
стратегии, который строит слушающий. Тематические репертуары, как подчеркивает ван Дейк, ограничиваются культурными нормами, социальной ситуацией, спецификой коммуникативного события, социальными и личностными характеристиками говорящего или пишущего.
Как бы ни отличались модели речевого общения Бахтина и ван Дейка, их объединяет идея планирования собеседниками результатов социального взаимодействия. Комплекс речевых действий, которые планируют и осуществляют собеседники в ходе общения ради достижения своих коммуникативных целей может быть назван речевой стратегией [Иссерс 54]. Ван Дейк отличает речевые стратегии от когнитивных: «когнитивные стратегии являются (часто неосознанно) способами обработки сложной информации в памяти, речевые стратегии суть специфические свойства речевого взаимодействия» [Дейк ван 277] Ван Дейк выделяет лингвистические и интеракциональные характеристики речевых стратегий, поскольку они определяют, какими языковыми средствами и какими прагматическими способами будет организовано речевое взаимодействие для достижения коммуникативных целей. В качестве примера прагматической стратегии ван Дейк приводит стратегию вежливости, которая будет определять уместность выбора в данной прагматической ситуации языковых средств достижения коммуникативной цели.
V.2 Теория лингвистической вежливости: прагматические подходы
С середины XX века начинает развиваться теория лингвистической вежливости, исходным положением которой является утверждение о том, что вежливость имеет языковую природу.
Толчком к развитию теории лингвистической вежливости послужила работа Г. П. Грайса Логика и речевое общение, в которой был сформулирован принцип кооперации и четыре постулата, направленные на максимально эффективную передачу информации в ходе речевого общения. Его принцип кооперации гласит: «Твой коммуникативный вклад на данном шаге диалога должен быть таким, какого требует совместно принятая цель (направление) этого диалога», дополнен постулатами количества, качества,
16
отношения и способа [Грайс 221]. Грайс упоминает постулат «Будь вежлив» как пример одного из возможных постулатов иной природы - эстетических, социальных или моральных, которые он считает, исходя из логико-философского подхода, не связанными с целями речевого общения [Грайс 222].
Доказательством того, что представления о вежливости оказывают не меньшее влияние на речевое общение, чем рационально понимаемая Грайсом эффективность, стали работы в области лингвистической прагматики Р. Лакофф, Дж. Лича, которые сформулировали максимы вежливости. В своем обзоре традиционных подходов в теории вежливости Фрейзер определяет их как диалогические [221]. Лакофф формулирует три общие максимы, которые предлагали не навязывать свое мнение собеседнику, предоставлять ему право выбора и предлагали собеседникам действовать, как равноправные партнеры. Однако предложенные максимы не позволяли создать модель вежливого поведения. Лич сформулировал шесть максим для говорящего и слушающего, которые он позже объединил в общую стратегию вежливости: для того, чтобы быть вежливым, говорящий выражает в своем высказывании или подразумевает те значения, которые благоприятны для слушающего, или неблагоприятны для него самого [Leech 90]. Лич формулирует принцип вежливости как соблюдаемое в общении требование к участникам общения сохранять или развивать взаимное согласие и признание, избегать явного или неявного разногласия или конфликта между ними при достижении каждым из них своих коммуникативных целей [Leech 87].
Стратегические подходы к интерпретации вежливости начали разрабатываться П. Браун и С. Левинсоном, которые предложили модель вежливости, основанную на понятии «лица», введенного социологом Э. Гофманном [Goffman 31]. Основной единицей анализа стратегий позитивной и негативной вежливости, на которые опирается их модель, было понятие речевого акта, угрожающего положительному или отрицательному «лицу» собеседника. Одним из многочисленных ограничений модели Браун-Левинсона была рациональная концептуализация говорящего и слушающего, чьи реплики моделировались пошаговым, линейным образом исходя из принципа эффективности коммуникации Грайса [Fraser 226]. Однако, как подчеркивает Фрейзер, несмотря на критику, их
17
модель остается наиболее последовательно разработанной по сравнению со всеми другими подходами к анализу лингвистической вежливости [230].
V.3 Теория лингвистической вежливости: дискурсивные подходы
Постмодернистская концептуализация вежливости, предложенная для преодоления рационализма и когнитивизма прагматических подходов, предполагает, как отмечает Р. Уоттс [2005 xli], что восприятие того, что не/вежливо значительно варьируется от одного говорящего к другому в зависимости от социального и культурного контекста, в котором происходит речевое взаимодействие. Таким образом, вежливость начинает восприниматься в постмодернистской перспективе как динамический концепт, зависящий от обстоятельств, в которых разворачивается речевое взаимо-
действие [Watts, Ide and Ehlich 11; Janney and Arndt 22].
В постмодернистском подходе исследователи предлагают различать вежливость первого порядка и второго порядка. Вежливость первого порядка (вежливость1) формируется на основе того, как вежливое поведение воспринимается и обсуждается членами социокультурных групп. Вежливость второго порядка (вежливость2) представляет собой теоретическое осмысление социального взаимодействия, в котором реализуется вежливость1. Таким образом представления участников общения о вежливости сводятся к вежливости1, в то время как интерпретатор анализирует ситуацию общения с точки зрения вежливости2. В этом подходе задача интерпретатора заключается в том, чтобы объяснить, какими представлениями о вежливости1 руководствовались участники заданной коммуникативной ситуации, что позволило назвать данный подход интерпретативным. Однако в его рамках не предложено теоретической базы для интерпретации, и, следовательно, отсутствует обоснование того, каким образом представления о вежливости1 теоретически осмысляются для того, чтобы превратиться вежливость2 [Haugh 302; Eelen 31]. В рамках постмодернистского подхода было предложено различать три вида вежливости1: экспрессивную – реализуемую говорящим в речи, когда он ставит перед собой цель вести себя вежливо; категоризирующую – осно-
18
ванную на эксплицитной оценке слушающим высказываний говорящего как не/вежливых; метапрагматическую – концепт, включающий в себя общепринятые представления о вежливости [Eelen 35].
М. Хо рассматривает вежливость как дискурсивный конструкт, который одновременно создается всеми участниками в ходе речевого взаимодействия [Haugh 306]. М. Хо называет такое понимание вежливости деятельностным (interactionnal). Дискурсивно создаваемый в каждой ситуации речевого взаимодействия, а потому названный динамическим, конструкт вежливости обязательно будет включать в себя экспрессивную вежливость, но может включать и два других вида вежливости1. Так, например, если в ходе общения участники явным образом оценивают высказывания друг друга с точки зрения своих представлений о вежливости, они не только реализуют экспрессивную вежливость в своих собственных высказываниях, но и апеллируют к категоризирующей вежливости при интерпретации высказываний собеседников. В том случае, когда в своих интерпретациях они будут в качестве аргументов использовать общепринятые представления о вежливости, речь будет идти о метапрагматической вежливости.
V.4 Проблемы, не решенные в теории лингвистической вежливости
В деятельностном подходе оценка интерпретатора не опирается, как в постмодернистском, на представления участников взаимодействия о соблюдении вежливости в ходе их общения. Его суждения о вежливости2 должны опираться на анализ соответствия высказываний каждого участника общения общепринятым нормам и ожиданиям в отношении вежливого поведения [Haugh 308]. Однако тот факт, что каждый субъективно оценивает ст е- пень соответствия высказывания нормам и ожиданиям в отношении вежливого поведения, в равной степени как и субъективными являются представления каждого об общепринятом в вопросах вежливости, снова ставит проблемы, ставшие отправной точкой и неразрешенные в постмодернистком подходе.
В теории вежливости нет пока ответа на вопрос о том, каким образом должна учитываться вариативность представлений о
19
вежливости, наблюдаемая внутри одной социальной или культурной группы; каковы основания для выработки общепринятых норм и ожиданий в отношении вежливого поведения [Haugh 313]. С тех пор, как Лакофф предложила различать вежливое, нейтральное в отношении вежливости, названное non-polite у Лаклфф, politic у Уоттса, и грубое поведение, неразработанным в теории остается вопрос об определении той грани, которая отделяет вежливое поведение от невежливого [Leech 4]. Блум-Кулка вводит в этой шкале дополнительно понятие излишне вежливого поведения, которое воспринимается как отклонение от общепринятых норм, как и грубое поведение [Blum-Kulka 2005 276]. Поэтому, неизбежно возникает вопрос о том, могут ли существовать внутри одной со- цио-культурной группы однородные представления о не/вежливости и как определить роль в общении немаркированного в отношении вежливости речевого поведения?
С. Миллз утверждает, что объектом исследования в области вежливости могут стать лишь суждения собеседников о вежливости [Mills 46]. Миллз считает, что говорящий может быть признан вежливым лишь, если его высказывание уже было оценено как вежливое его собеседником. Однако эксплицитная оценка высказываний с точки зрения соблюдения вежливости не является обязательным элементом речевого общения и чаще всего умалчивается собеседниками, что обосновывает необходимость введения в модель позиции интерпретатора. Но обсуждение теоретического конструкта вежливости2 интерпретатором не позволяет избавиться от субъективных оценочных и нормативных суждений, которые в рамках теории лингвистической вежливости допустимы лишь в суждениях о вежливости1 [Watts2005 xxi]. Напротив, по мнению Лича, в рамках прагматического подхода, позиция интерпретатора не является источником субъективности, так как лишь интерпретатор способен, судить о взаимном не/понимании между говорящим и слушающим, основываясь на знании языка, контекста, принципа кооперации Грайса и принципа вежливости [Leech 53].
Другой нерешенной в теории речевого общения проблемой является неразработанность динамической модели лингвистической вежливости. Предлагая рассматривать вежливость как динамический концепт и говоря о его лингвистической реализации, исследователи, однако, не ставят вопроса о структуре концепта
20