Научные записки кафедры теории музыки и композиции Саратовской государственной консерватории имени Л.В. Собинова, 2016 г.. Сборник статей

ся движением от иностилей к собственному стилю, репрезентантами которого выступают ярко выраженное мелодическое начало, опора на жанр песни, тематическая многоэлементность и эмо- ционально-психологическое восприятие «чужого» слова.

Лирико-драматическое содержание симфонии композитор подчеркивает соответствующими тембровыми и тематическим знакам иностилей. Таковы, в частности, тема «судьбы» из Пятой симфонии Бетховена, предсмертное ариозо Ленского «Что день грядущий мне готовит?» из оперы «Евгений Онегин» Чайковского, «милитаристский» тембр малого барабана из Седьмой симфонии Шостаковича. Переосмысление инварианта наблюдается на уровне симбиоза структурного стереотипа и песенного тематизма симфонии, акцентирующего мелодическое начало и многотемность как характерные черты авторского стиля, корреспондирующие с музыкой Моцарта и Шуберта.

Полистилистика Четвертой симфонии В. Мишле ярко заявляет о себе уже в первой части, композиция и песеннолирический тематизм которой заставляют вспомнить слова А. Шнитке: «Я мечтал об утопическом объединенном стиле, где фрагменты легкой (Unterhaltung) и серьезной (Ernst) музыки используются не для комического эффекта, а для более глубокого представления многогранной музыкальной реальности» [2, 14]. Симбиоз E-музыки и U-музыки – принципиальная полистилистическая позиция Владимира Мишле, который считает и доказывает своим творчеством, что столь разные пласты музыкальной культуры не только дополняют, но и обогащают друг друга.

Основу полистилистических ресурсов музыки первой части составляет аллюзия. Мелодический рельеф, взволнованная лирика, тональность g-moll и гармоническая основа первой темы главной партии ярко ассоциируются с основной темой Симфонии № 40 Моцарта. Вторая тема главной партии – скерцозно-песенное развитие элементов первой темы. Гимнический, в стиле песен-маршей, характер присущ связующей партии (т. 65–67), ассоциируемой с темой «судьбы» Бетховена не только интонационно, но и темброво (группа деревянных и медных духовых, ударных и струнных инструментов), динамически (фортиссимо). Светлая побочная партия (ц. 8) апеллирует одновременно к исповедально-лирическим темам симфоний Шостаковича (Пятая и Седьмая симфонии) и к массовой

51

отечественной песне, поданной без присущих шостаковической трактовке этого жанра признаков пародии, иронии или гротеска. В итоге многосмысловая музыка побочной партии предстает тематически и драматургически неконтрастным продолжением главной и связующей партий. Неконфликтный тип тематических отношений экспозиции продолжен в заключительной партии (ц. 12), представляющей мелодическое обращение темы побочной партии. В целом экспозиция решена в лирическом ключе. Черты симбиотической полистилистики [6] проявляются в виде кратковременных аллюзийных отклонений от авторского стиля.

Драматический элемент музыки первой части вторгается в развивающие разделы и разработку (ц. 16–25). Стилевой выход в музыку Бетховена (семантика тревожного сигнала валторн в теме «судьбы»), Чайковского (аллюзия на предсмертное ариозо Ленского) и Шостаковича (аллюзия на образы зла, ритм бездушномеханистического марша) значительно преобразуют смысл первой темы главной партии, на которой построена вся разработка. Ее жанровая, стилевая, тембровая, фактурная, тональная трансформация приводит к жанровому и стилевому обновлению музыки, столкновению лирического и драматического типов симфонизма. В этом плане особенно показательно вторжение тембра малого барабана с его характерной ритмической дробью, репрезентирующие характерные шостаковические приемы передачи образов зла и тоталитаризма. Данная тембро-ритмическая фигура выражает семантику зла и закрепляется в качестве знака симфонизма Шостаковича – впервые введенного в Четвертую, закрепившегося в Пятой и впоследствии охватившего все симфонии композитора, с наиболее сильным раскрытием этой семантики в Седьмой симфонии Шостаковича.

Обращение к шостаковическим знакам симфонизма в произведении Мишле не случайно. Шостаковический символ создает контраст, переводит развитие в плоскость конфликтного драматического симфонизма. Выход из него в репризе (ц. 26) вновь осуществляется на базе жанрово-стилевого отклонения в исходный тип симфонизма с крещендирующим утверждением песеннолирических образов.

Вторая часть симфонии – традиционное Andante, в основе которого лежит жанр хорала, свойственный многим сочинениям В. Мишле. Характерно стилевое и тембровое решение музыки

52

хорала, ассоциируемого с Adagio Малера и медленными частями симфоний Чайковского. В целом, аллюзийная стилистика второй части симфонии не противоречит утверждению авторского «слова», обращенного к русской музыке с ее эпичностью, фольклорными жанрами и интонацией (колыбельная солирующего гобоя в стиле Лядова). Неконфликтное «нанизывание» песенных мелодий и танцевальных ритмов сопровождается присущим русской музыке варьированием (тембровым, ладовым, тональным).

Третья часть симфонии представляет новую, в стиле коллажа [6], проекцию заданного в первой части диалога авторского и иностилей. Цитаты Бетховена, Чайковского, Шостаковича приобретают отстраненный смысл и подчеркивают авторский стиль. Его индивидуальные особенности ярко демонстрирует трактовка сонатной формы, функции которой проявлены только на уровне экспозиции. Дальнейшая стилевая модуляция в свободную коллажную композицию осмысляет финал симфонии как репризусинтез тематического материала предыдущих частей. Знаком стилевого модулирования становится вторгающаяся после экспозиции цитата бетховенской темы «судьбы» (ц. 4), меняющая сонатный алгоритм развития коллажным контрапунктом наслоения разных стилевых моделей (Чайковский и Шостакович, Бетховен и Мишле). Бетховенская цитата выступила рубежом, маркирующим драматическую и лирическую образные сферы симфонии, которая в итоге завершается в виде драматургической и стилевой модуляции в свойственный композитору песенный тип симфонизма.

Завершая характеристику стилевых особенностей музыки Владимира Мишле на примере его Четвертой симфонии, отметим следующее. Во второй половине XX в. поиск новых жизненных сил жанра симфонии проходил в разных направлениях. Нестандартным средством обновления симфонизма в творчестве современных композиторов выступил принцип полистилистики как сознательная техника композиции и новый метод работы в области традиционных жанров. В творчестве Мишле принцип полистилистики закрепляется в качестве особенности индивидуальноавторского мышления, реализованного в том числе и в жанре симфонии. Четвертая симфония композитора – яркий пример авторского воплощения симбиотической (аллюзия) и коллажной (цитата) полистилистики, балансирующей между серьезной ака-

53

демической и легкой популярной (песенной) музыкой (Ernst musik и Unterhaltung musik).

Взаимодействие Е-музыки и U-музыки формирует особенности авторского симфонизма на уровнях жанровой (песенность, лирика) и мелодической природы тематизма, трактовки и драматургического решения формы, типов развития материала и тональных планов. В симфонии складываются определенные закономерности позиционирования авторского стиля и введения иностилей в контексте принципов стилевого отклонения и стилевой модуляции. Превалирующий симбиотический тип полистилистики формирует композицию первых двух частей симфонии. Реализуясь на базе аллюзии, стилевой симбиоз создает прозрачные границы между авторским и иностилями, функционирует в контексте приема стилевого отклонения. В качестве особенного предстает коллажный тип полистилистики, характерный для заключительной части симфонии. На базе цитаты (Бетховен), коллаж осмысляется в контексте оппонирования-борьбы авторского и «чужого» стилей. Их яркое противопоставление изменяет событийную (утверждение жанра лирико-песенной симфонии) и стилевую (модуляция в авторский стиль) линии симфонии.

Литература

1.Арановский М. Симфонические искания. Л.: Советский композитор, 1979. – 286 с.

2.Бараш Е.В., Урбах Т.С. Симфонии Альфреда Шнитке. Мысли композитора и аналитический комментарий. М.: Композитор, 2009. – 248 с.

3.Вишневская Л. О музыке Владимира Мишле // Музыка и время. 2013. № 3. С. 41–42.

4.Соллертинский И.И. Исторические типы симфонической драматургии // Соллертинский И.И. Музыкально-исторические этюды. Л., 1963. С. 335–346.

5.Субботин И.А. Полистилистика в музыке Владимира Мишле // Проблемы музыкальной науки. 2015. № 4. С. 66–71.

6.Чигарева Е. Полистилистика // Теория современной композиции. М.: Музыка, 2005. С. 431–449.

54