Социальная адаптация журналиста. Учебное пособие

бразностью, не разбирая ничего, гвоздила французов до тех пор, пока не погибло всё нашествие». В романе «Война и мир» писатель сравнивает противостояние Западной Европы и России с соревнованием двух фехтовальщиков. Один, поняв, что проигрывает и должен погибнуть, отбрасывает рапиру и хватается за дубину. Кстати, примерно такой же образ создает Алексей Константинович Толстой в романе «Князь Серебряный».

Русская армия в 1812-м году оказалась слабее той, что возглавил французский император Наполеон Первый. И отпор нашествию дал сам народ, начав организовывать партизанские отряды, то есть иррегулярные вооруженные силы. Примерно с такой же ситуацией Наполеон столкнулся на другом конце Европы – на Пиренейском полуострове. Испанская армия не смогла противостоять французской. Но народ Испании организовал гверилью, партизанскую войну, которую наполеоновские маршалы выиграть не смогли. «Это ужасно – воевать с целым народом» – восклицает французский гусар, герой цикла рассказов Артура Конана Дойля «Подвиги бригадира Жерара».

В истории России были две Отечественные войны: первая – 1812-го года, вторая началась 22 июня 1941 года.

Вот отрывок из стихотворения Константина Симонова, написанного уже в 1971-м году. Стихи о том, что война убивает людей и спустя десятилетия после ее окончания.

Тот самый длинный день в году С его безоблачной погодой Нам выдал общую беду На всех, на все четыре года.

Она такой вдавила след И стольких наземь положила,

Что двадцать лет и тридцать лет Живым не верится, что живы...

События Второй описаны во многих книгах – исторических монографиях, художественных романах и повестях. Но лучший ее образ создал Константин Симонов в романе «Живые и мертвые».

Ф а б у л а р о м а н а «Живые и мертвые». Иван Синцов служит в армии, военным корреспондентом. Его часть стоит в Белоруссии, почти у самой границы. В июне 1941 году он уезжает с женой в отпуск и о начале войны узнает далеко от места службы. Возвращается в

11

армию и едет в Борисов, а по пути видит всю неразбериху первых дней войны. Как журналист попадает в полк к Федору Серпилину, который только недавно был выпущен из лагеря. Благодаря опыту гражданской войны он начал драться умело и беспощадно. Синцов остается у него

вполку вроде как корреспондентом. Но – попадает вместе с полком

вокружение и становится просто солдатом. Выходит из окружения, добирается до Москвы. Но во время всех перипетий был контужен и утратил документы. В регулярную армию его не берут, он с трудом пробивается в дивизию народного ополчения и, благодаря своему опыту, делается умелым бойцом. Федор Серпилин, которого раненым вынесли из окружения, выздоравливает и становится командиром дивизии, в которой воюет Синцов.

Сейчас и в дальнейшем мы будем говорить не о литературных достоинствах книг, которые используем в качестве иллюстраций, а только о публицистическом посыле автором. Об тех идеологических принципах, на которых основывается их мировоззрение.

Вромане К. Симонова несколько болевых точек.

Во-первых, он рассуждает (в художественной форме) о начале войны, о причинах наших поражений и отступлений. Он сам видел, что творилось на фронтах, рассказав об этом в книге «Разные дни войны». Многие его наблюдения и воспоминания использованы в эпизодах романа. Такова, например, сцена, когда наши бомбардировщики идут на задание без прикрытия, и гитлеровцы сжигают их один за другим. Здесь важна фигура генерала Козырева, который получил повышение после своих действий на Халхин-Голе. Он, в самом деле, отчаянный боец, но никудышный командир. Его друг – Полынин – говорит напрямую: «Больше летай, меньше командуй». Тем не менее, Козырев становится авиационным командиром, и отчасти по его вине авиация округа оказывается не подготовленной к боевым действиям. Козырев сам вылетает прикрывать бомбардировщики и погибает. Как боец, как истребитель он замечательный летчик. Но как командир он виновен в смерти своих товарищей. Это серьезнейшая проблема, с которой мы сталкиваемся не только на войне, но и в мирной жизни. «Каждый человек стремится работать выше уровня своей компетентности» – гласит один из законов Паркинсона. Такие интенции подводят и его самого, и других.

Во-вторых, мы видим разные пути людей, оказавшихся на войне. Неразбериха, которая творилась на фронтах, чуть было не убивает Синцова. Первый раз он оказался в окружении, потому что немцы были

12

сильнее, и прорвались мимо полка Серпилина. Второй раз – потому что согласно приказу он, как и другие бойцы Серпилина, должны были сдать трофейное оружие перед отправкой в тыл. А на пути следования оказался танковый десант противника. По пути в Москву Синцова выгоняет из машины его бывший сослуживец Люсин. Карьерист от журналистики боится замолвить слово за Синцова, потому что это может стоить ему повышения. И Синцов пробирается в столицу, рискуя быть расстрелянным на контрольно-пропускном пункте. Но пробирается он не в тыл, а пытаясь снова вернуться в армию. Находится человек, который его помнит, который согласен взять его в рабочий батальон. То есть в народное ополчение.

На защиту Москвы становится весь народ. Командиры, будем откровенны, проиграли первый год войны. Так, как это показано в истории с Козыревым. И перед немецкими танками становятся иррегулярные части – рабочие, ученые, служащие. Конечно, отбросили гитлеровцев от Москвы обученные войска, обо всем этом можно прочитать у военных историков. Но сдержали противника именно народные батальоны, полки и дивизии. Не профессиональные кадровые военные, а мужики, такие как Иван Синцов и Федор Серпилин. В этом и проявился феномен народной войны, как ее увидел Константин Симонов.

В одной из сцен жена Синцова Маша, курсант разведшколы, рассказывает начальнику о встрече с мужем и спрашивает – что делать, если после заброски она поймет, что беременна. И командир резюмирует идеи народной войны: «разведчиком может быть женщина с ребенком, старик, слепой, глухой, инвалид и все это можно повернуть против себя и против врага...»

Кто-то может назвать это войной тотальной, но я предпочитаю эпитет народной. И в этом отношении существенны слова Константина Симонова, которыми он завершает роман: «главным в этом дне было...

то простое, но знаменательное обстоятельство, что еще один раз, еще на одном участке фронта под Москвой немцам к вечеру удалось сделать лишь четверть того, на что они рассчитывали утром...» Так война стала народной и так повернулась к общей победе, до которой оставался длинный и трудный путь в три с половиной года.

Две стороны одной военной победы

Победа не бывает без потерь. Можно даже сформулировать закон сохранения: приобрести мы можем не больше, чем потеряем. Но надо

13

разобраться – какой же ценой доставалась победа. Победа безусловная, но – очень тяжелая. Каковы те потери, что оправданы хотя бы самим существом войны? Где те потери, что вызваны нераспорядительностью командиров?

Ах, война, что ты сделала подлая, Стали тихими наши дворы. Наши мальчики головы подняли, Повзрослели они до поры…

Строчки из песни Булата Окуджавы. Поэт сам ушел на войну прямо из школы и очень хорошо запомнил, что пришлось перенести его поколению. На военную службу забирают, прежде всего, молодых, и они встречают самые страшные удары. Мало кто возвращается назад хотя бы живым. Поколение 22-24 годов рождения было выбито почти полностью. Из каждых 100 человек, ушедших на фронт, вернулось только трое.

Одно из самых пронзительных стихотворений о войне написал Борис Слуцкий, вспоминая своих друзей-однокашников. Он учился в знаменитом ИФЛИ (Институте Философии, Литературы, Искусства). Вместе с ним слушали лекции поэты Павел Коган, Давид Самойлов, Семен Гудзенко, Александр Твардовский, Константин Симонов, Михаил Кульчицкий и многие другие. Заочно в этом институте учился Александр Солженицын. Все они ушли на фронт и многие-многие повзрослеть, постареть не успели.

Давайте после драки помашем кулаками, Не только пиво-раки мы ели и лакали. Нет, назначали сроки, готовились в бои, Готовились в пророки товарищи мои.

Теперь все это странно, звучит все это глупо. В пяти соседних странах зарыты наши трупы. И мрамор лейтенантов, фанерный монумент, Надгробье тех талантов, развязка тех легенд.

За наши судьбы личные, за нашу славу общую, За ту строку отличную, что мы искали ощупью, За то, что не испортили не песню мы, ни стих, Давайте выпьем, мертвые, во здравие живых…

А те, кто все-таки вернулся, старались написать о том, что узнали, рассказать то, что они считали правдой. Это Виктор Некрасов, Юрий Бондарев, Григорий Бакланов, Василь Быков, Константин Воробьев, Юрий Семин.

14

Критикам не понравилось то, что они писали. Их работы презрительно называли лейтенантской прозой, окопной правдой. Они, в самом деле, все были лейтенантами. Юноши и девушки, только окончившие школу. После десяти классов на фронт отправляли через курсы младших командиров. А это лишь небольшая отсрочка. Дальше либо смерть, либо ранение. У К. Симонова Серпилин говорит, что лейтенантской жизни на фронте несколько дней – от прибытия до первого боя.

Что же касается окопной правды, то они, действительно, описывали то, что видели из окопа. Но видели они оттуда очень много, может быть, чересчур много: танки, шеренги автоматчиков, слышали бомбы и мины…

Снег минами изрыт вокруг

Ипочернел от пыли минной. Разрыв – и умирает друг,

Изначит смерть проходит мимо…

Так писал Семен Гудзенко еще в 41-м году.

Но главное, что их потрясло: катастрофическое снижение ценности человеческой жизни. Мы же в мирной жизни уверены, что мир вокруг существует лишь потому, что мы его видим. Как утверждал Александр Кушнер: Он умер, с ним роща и лес… А на фронте приходится привыкать к мысли, что, что ты – ничто. В лучшем случае один из многих. Для пехоты даже придумали кодовое наименование – спички. «Пришли мне 80 спичек» – просит командир полка. Прислали, а те вспыхнули и сгорели. И ты вместе с ними, и никого не интересует – что ты думал, хотел, на что надеялся.

Об этом повесть Юрия Бондарева «Батальоны просят огня». Писатель сам родился в 1924-м году, ушел на фронт в 42-м, воевал артиллеристом.

Ф а б у л а п о в е с т и. Одно небольшое сражение 43-го года. Дивизия полковника Иверзева готовится форсировать Днепр. Задача крайне тяжелая, немцы хорошо укрепились. Потому полковник приказывает двум батальонам переправиться на тот берег любой ценой, закрепиться, организовать плацдармы для остальной дивизии. С одним батальоном уходит капитан Ермаков – герой повести. Ему всего лишь 24 года. Вообще, герои военных книг – молодые люди. Человеку только минуло двадцать лет, а он уже командует ротой, отвечает за жизнь ста человек...

Батальоны переправляются, начинают бой и просят огня – огневой поддержки от дивизии. А дивизия молчит. Люди умирают один за другим, а дивизия молчит. Начальник штаба батальона кричит Ермакову: «Надежду вышибаю, говоришь? Я вышибаю? Правильно, Ермаков.

15

Я вытряхнул из батальона надежду сорока ракетами. Я их выпустил в белый свет, как в копейку. Где огонь? Где поддержка огнем?...» А планы дивизии поменялись. Командир дивизии объясняет командиру полка, что действия двух батальонов носят отвлекающий характер. Дивизию же перебрасывают на другой участок, и она форсирует Днепр, пожертвовав двумя батальонами. Все погибают. Ермаков прорывается из окружения и выводит четырех человек. Только четырех из тысячи. Дивизия выполнила задачу, захватила город, а два батальона остались лежать. И Ермаков набрасывается на Иверзева: «мы там… под НовоМихайловкой думали не о пополнении и докладных… О дивизии, о вас думали, товарищ полковник. А вы сухарь, и я не могу считать вас человеком и офицером!» Такой демарш в армии не может остаться без наказания. Иверзев отправляет Ермакова под арест, собирается отдать под суд. Но, поразмыслив, приказывает освободить и оформить на него наградные документы вместе с теми, кто погиб под Ново-Михайловкой. Так и остается непонятным – признает Иверзев правоту Ермакова или же решает простить храброго офицера.

В этой повести Бондарев точно на стороне Ермакова. Он не может простить Иверзеву гибель двух тысяч людей. Он считает, что никакие тактические соображения не могут оправдать такого предательства. В писателе еще живет молодой офицер, который сам готовился умирать по приказу начальства. Здесь проявляется презрение людей, живущих на передовой, к штабным и тыловикам.

Но надо иметь в виду, что война всегда и везде построена на жертвах. У Толстого Кутузов оставляет Багратиона прикрывать отход русской армии. Князь Андрей просится в отряд Багратиона. Кутузов говорит ему: «Да если одна пятая часть вернется, я буду счастлив…» Об американском генерале Гранте, командующем войсками северян в гражданской войне, говорили, что он своими солдатами выбивает патроны у противника.

Но спустя несколько лет после публикации «Батальонов…» Юрий Бондарев печатает роман «Горячий снег», где несколько переосмысливает философию войны.

Ф а б у л а р о м а н а. В 42-м году наши войска окружили под Сталинградом армию генерала Паулюса, а гитлеровцы посылают армию фельмаршала Манштейна. Победа под Сталинградом, понимают все, означает перелом в войне. Если Манштейн пробьется, значит опять перевес на стороне немцев. Армия генерала Бессонова (на самом деле – 2-я армия генерала Малиновского) выходит на рубеж некоей реки и

16

готовится встретить немцев. Передовые наши части окапываются на южном берегу. Им отдается приказ – держаться до конца и выбивать танки. Немцы сминают передовые части, даже пробиваются на северный берег, но теряют при этом чересчур много сил. Наши переходят в наступление и гонят врага обратно. Попытка Манштейна не удалась.

Интрига развивается по двум направлениям. Сюжет романа строится контрапунктом, как и должен строиться сюжет романа. С одной стороны – артиллеристы батареи лейтенанта Дроздовского. Те, кто и должен встречать танки противника. С другой – командующий армией генерал Бессонов. Мы видим тех, кто отдает приказ умирать, и видим людей, которые выполняют этот приказ в траншеях, на артиллерийских позициях. Юрий Бондарев хороший писатель, а «Горячий снег» – вершина его литературной работы. Он сумел передать напряжение боя, остервенение боя так, что читатель будто бы сам становится участником этой битвы. Есть у него сцена, когда горящий немецкий танк прорывается к нашему орудию, крушит его, и взрывается над ним. Тут понимаешь, что этим людям собственная жизнь казалась ничтожной перед лицом высшей цели.

Бондарев показывает нам еще одну проблему. Мы думаем, что война это только когда стреляют, а оказывается, что человеку на войне вообще некуда от нее скрыться. Действие романа происходит в декабре, очень холодной зимой, и мы чувствуем, как замерзают солдаты и офицеры. Сам Бондарев дрался тогда под Сталинградом, и вспоминал потом, что они с нетерпением ждали боя, потому что в сражении можно было согреться. А пока ждали, мороз их колотил нещадно.

Роман выстроен сложно, в переплетении судеб героев и писателю, и читателю трудно найти абсолютно правых, абсолютно виноватых. В конце романа Бессонов идет по траншеям дивизии, которая встречала немцев на южном берегу, и думает – как здесь, в этом аду вообще кто-то мог остаться в живых. Но какие-то люди поднимаются навстречу командующему: пулеметчики, артиллеристы, автоматчики. И генерал каждому, кто выжил, прикрепляет орден. Тот орден, на который имеет право, как командующий армией. Бессонов чувствует свою вину перед ними. Он понимает, что должен был исполнить приказ – не пустить танки Манштейна к Паулюсу. Другое дело – как объяснить это родственникам погибших?

«Тайна слова приказ», – пел много позже Владимир Высоцкий. Но приказы бывают разные. Приказ Бессонова был жесткий, но оправ-

17

данный. Его армия вела бой за судьбы всей страны. Юрий Бондарев осмысляет действия своего героя с точки зрения человека, вспоминающего войну, наши поражения и победы. А вот лейтенант Дроздовский в другом эпизоде посылает на смерть молодого солдата совершенно неоправданно. Немецкая самоходка бьет по нашим орудиям из укрытия. Дроздовский приказывает пареньку взять гранату и подорвать пушку. Все вокруг понимают, что солдатику не пробиться, и пытаются отговорить лейтенанта. Но тот кричит, что это – приказ! Паренек отправляется выполнять задание и погибает совершенно бессмысленно. «Он и на том свете Дроздовскому не простит» – мрачно замечает один из солдат.

Каждому, кто командует, кто распоряжается судьбами людей, надо помнить о пределах своей власти. Приказ – страшная сила, и отдавать его надо обдуманно, отвечая за последствия его выполнения. Что на войне, что в мирной жизни.

«Пограничная ситуация» в существовании индивида

Самое трудное в жизни любого человека – это проблема выбора. Именно в процессе выбора проявляется свободная воля человека, и потому выбор представляется каждому делом сложнейшим.

Американский психолог Сальваторе Мадди считает, что любой выбор ставит перед человеком всего лишь одну задачу: выбрать из двух зол. Первый выбор – в пользу прошлого. Второй – в пользу будущего.

Поскольку мы живем в обществе, поскольку человек – социальное животное, наш выбор оказывается необходимым компонентом социального поведения. Основания процедур выбора имеют онтологический, антропологический и аксиологический (ценностный) характер.

В процедуре выбора, которая носит онтологический характер мы вынуждены рассматривать многообразие и противоречивость форм действительности, которые представляют разные возможности для индивидуальной самореализации. Антропологические критерии предполагают нашу ограниченность во всех смыслах: физиологическом, духовном, нравственном. Потому мы неспособны охватить все сущее сразу и овладеть им в необходимом нам объеме. Мы вынуждены ограничиться чем-то одним, а потому постоянно оказываемся в ситуации выбора. Аксиологические критерии основываются на системе ценностных ориентаций, которые имеют, в принципе, индивидуальный характер.

Целевые причины выбора можно разбить по трем большим группам:

• ценности жизни (любовь, дружба, семья);

18

•ценности цивилизации (материальное благополучие, карьера, власть, обладание техническими новинками);

•ценности культуры (творчество, свобода).

Собственно, условием выбора выступает наличие свободы, как духовного пространства для интеллектуальных маневров индивидуального «я». В ситуации выбора у нас есть цели и средства. А потому существует два основных способа сопоставления целей и средств – объединение и противопоставление.

При объединении человек не видит аксиологических разрывов. Благая цель предполагает благие средства. Когда мы противопоставляем основания выбора, то частенько уверяем себя, что цель оправдывает средства. Хотя более разумно предположить, что цель и средства определяют друг друга. Цель находит средства, средства накладывают на цель существенные ограничения.

Можно предположить, что, выбирая, мы используем рассудок – т.е., рациональные методы. Как это советует, например, Дейл Карнеги – делим листок надвое, с одной стороны ставим плюсы, с другой минусы. А потом смотрим – каких значков больше, и принимаем решение. Но известен парадокс Жана Буридана – философа XIV века. Он спросил – какую кормушку из двух выберет осел, если они обе равноценны. И сам себе ответил – рассудочный осел подохнет с голоду.

Мы понимаем, что зачастую выбор наш нерационален. Но каким образом мы его совершаем?

Каждый выбирает для себя женщину, религию, дорогу. Дьяволу служить или пророку - каждый выбирает для себя.

Так утверждал поэт Юрий Левитанский. И заключил свои рассуждения достаточно жестко:

Каждый выбирает для себя. Выбираю тоже – как умею. Ни к кому претензий не имею. Каждый выбирает для себя.

Выбирая, мы изменяем мир, и также изменяем себя. Но в обыденной жизни нам кажется, что, если выбор окажется неудачен, можно будет вернуться назад, в исходную позицию. Вроде как взять ход назад в шахматах, вернуть на место ладью или коня... Иногда нам удается переиграть свою судьбу, но есть ситуации, которые требуют от нас решительного

19

напряжения и мужества в решениях. Они называются пограничными. Пограничная ситуация – тот поворот судьбы, при котором возникает серьезная опасность для нашего существования. Термин предложен немецкими философом и психиатром Карлом Ясперсом1.

Пограничные ситуации возникают перед лицом тяжёлых жизненных испытаний. В такой стрессовой ситуации организм человека, в целях самосохранения, мобилизует все свои внутренние резервы, чувства и разум максимально обостряются. Пограничная ситуация может привести к прозрению, катарсису, поднять личность на более высокий уровень духовного развития. В то же время, при чрезмерном перенапряжении, появлении страха, возможно появление психических травм.

Пограничная ситуация позволяет человеку перейти от «неподлинного» бытия к подлинному, вырывает его из пут обыденного сознания. Оказавшись в Пограничной ситуации, человек освобождается от всех ранее сковывавших его условностей, внешних норм, общепринятых взглядов, и тем самым впервые постигает себя как экзистенцию. Все то, чем прежде жил человек, предстает перед ним в Пограничной ситуации как иллюзорное бытие, как мир видимостей; в такой ситуации он начинает понимать, что этот мир отделял его от реального бытия, трансцендентного по отношению к эмпирическому миру.

Пример такой пограничной ситуации показывает Василь Быков в повести «Сотников».

Ф а б у л а п о в е с т и. Два партизана – Рыбак и Сотников – отправляются зимней ночью добывать продовольствие для отряда. Они молодые люди – им обоим двадцать с небольшим. Рыбак – местный житель, сильный человек, хороший боец, знает и лес, и деревни. Он идет быстро, споро. Сотников – бывший командир Красной армии, оказавшийся в окружении и примкнувший к партизанам. Он болен, кашляет, слабеет с каждым часом. Они встречаются с полицаями, Сотникова ранили в перестрелке, Рыбак вернулся за ним. Но они все-таки попадают в плен. Обоим предлагают выбор – либо виселица, либо предательство. Сотников выбирает первое, Рыбак – второе. Сотников погибает, Рыбак тоже пробует повеситься, но – не находит ремня, чтобы сделать петлю. И он остается жить, потому что вдруг понимает, что совершил поступок, после которого пути назад ему нет.

Почему же Сотников делает такой выбор, а Рыбак другой? У Рыбака нет способности к рефлексии. Автор замечает, что он за свою жизнь

1 Ясперс К. Философия. Книга вторая. Просветление экзистенции. М., 2012.

20