Семиотический континуум. Учебное пособие

форме. Телеграфный код может послужить чистым примером референциальной символики. А типичным примером конденсационной символики, согласно интерпретации психоаналитиков, следует считать внешне бессмысленный ритуал омовения у больного, страдающего навязчивым неврозом. В реальном поведении оба типа обычно смешиваются.

Так, некоторые формы письма, конвенционализованная орфография,

специфическое произношение и словесные лозунги, будучи на первый взгляд референциальными, легко приобретают характер эмоционализованных ритуалов и становятся чрезвычайно важными как для индивида, так и для общества в качестве заместительных форм выражения эмоций. Если бы письмо было чисто референциальной символикой, то проводить реформы орфографии было бы не так уж трудно.

Символы референциального типа как особый класс несомненно развились позднее, чем конденсационные символы. Вероятно, большая часть референциальной символики восходит к бессознательно вызываемому символизму, насыщенному эмоциональным качеством, который постепенно приобретал чисто референциальный характер по мере того, как связанная с ним эмоция исчезала из данного типа поведения. Так, потрясение кулаком воображаемому врагу становится самостоятельным и в конечном счете – референциальным символом гнева, когда никакого врага - ни настоящего, ни воображаемого - не имеется в виду. Когда происходит эта утрата эмоциональности, символ становится сообщением о гневе как таковом и подготовительной ступенью к чему-то вроде языка. То, что обычно называется языком, возможно, изначально восходило именно к таким самостоятельным и утратившим эмоциональность крикам, которые ранее снимали эмоциональное напряжение. После того как из вторичных продуктов поведения стала вырабатываться референциальная символика,

появилась возможность более осознанно создавать референциальные символы путем сокращенного или упрощенного копирования обозначаемого предмета, как, например, в случае пиктографического письма. При еще

101

большей изощренности референциальный символизм может быть достигнут простым общественным соглашением - например, если пронумерованный чек произвольно приписывается чьей-либо шляпе. Чем менее первичен и ассоциативен символ, чем более он оторван от своего первоначального контекста и чем менее эмоционален, тем больше он приобретает воистину референциальный характер. Не следует забывать еще об одном условии,

необходимом для успешного развития референциального символизма, -

возросшей сложности и однородности символического материала.

Абсолютно аналогично обстоит дело в языке, где все значения регулярно выражаются формальными структурами (patterns), возникающими из внешне произвольных цепочек отдельных звуков. Когда материал символической системы становится достаточно разнообразным и вместе с тем однородным по типу, символизм становится все более и более богато организованным,

созидательным и осмысленным в своих собственных терминах, а

обозначаемые предметы (referents) обычно задним числом рационализуются.

В результате получается, что такие сложные системы значения, как сентенциальная форма или музыкальная форма, значат (mean) гораздо больше, чем обозначают (referto), если можно так выразиться. В

высокоразвитых системах обозначения отношение между символом и обозначаемым предметом становится все более и более разнообразным и всеохватывающим.

В конденсационном символизме по мере роста самостоятельности символов возрастает также богатство значений. Однако главное эволюционное различие между символизмом такого типа и референциальным символизмом состоит в следующем: референциальный символизм развивается по мере совершенствования формальных механизмов сознания, а конденсационный все глубже и глубже пускает корни в сферу бессознательного и распространяет свою эмоциональную окраску на типы поведения и ситуации, на первый взгляд далеко удаленные от первоначального значения символа. Таким образом, оба типа символов берут

102

свое начало от ситуаций, в которых знак оторван от своего контекста.

Сознательное совершенствование формы превращает такой отрыв в систему обозначения. А бессознательное распространение эмоциональной окраски превращает его в конденсационный символ. Есть случаи, когда символическое выражение на первый взгляд носит чисто референциальный характер, но в действительности связано с массой подавленных эмоций,

чрезвычайно важных для «Ego». В подобных случаях - например, когда мы имеем дело с национальным флагом или с прекрасным стихотворением - два теоретически различных типа символического поведения сливаются воедино.

Тогда мы сталкиваемся с символами особой мощности, порой даже внушающими страх, ибо бессознательные значения, исполненные эмоциональной силы, начинают осознаваться как простые обозначения.

Обычно говорят, что общество особенно подвержено влиянию символов в таких эмоционально нагруженных сферах, как религия и политика. Флаги и лозунги - типичные примеры из политической сферы; кресты и другие церковные атрибуты - типичные примеры из религиозной сферы. Но фактически вся культура, равно как и поведение индивида, тяжело нагружены символизмом. Даже относительно простые формы поведения далеко не столь функциональны, сколь они кажутся, но включают в свою мотивацию бессознательные и даже оставшиеся без ответа импульсы,

благодаря которым поведение должно рассматриваться в качестве символа.

Многие, возможно почти все, причины - не более, чем осуществляемые ex post facto осознания поведения, контролируемого бессознательной потребностью. Даже тщательно разработанная, хорошо документированная научная теория с этой точки зрения может быть лишь символом неизвестных потребностей «Ego». Ученые борются за свои теории не потому, что они верят в их истинность, но потому, что они желают, чтобы они были истинны.

Будет полезно привести примеры некоторых менее очевидных типов символизма в социализованном поведении. Этикет имеет по меньшей мере два символических уровня. На относительно очевидном уровне символизма

103

этикет предлагает членам общества множество правил, которые в сжатой и строго конвенционализованной форме выражают заботу общества о его членах и их отношения друг к другу. Есть, однако, и другой уровень этикетного символизма, при котором мало принимаются в расчет или вообще не учитываются такие специфические значения, но этикет интерпретируется как целое в качестве мощного символизма статуса. С этой точки зрения,

правила этикета важно знать не потому, что чувства «своих» и «чужих» удобно выявляются по внешним признакам, но потому, что манипулятор,

тот, кто пользуется данным правилом, доказывает, что он - член эксклюзивной группы. Благодаря богатству значений, развившихся внутри этикета (как положительных, так и отрицательных), человек с тонким чутьем может путем холодного следования правилам реально выразить значительно более ядовитую враждебность, чем бы он выразил, презрев этикет,

очевидным всплеском враждебности. В этом случае этикет - необычайно тонкая символическая игра, в которой индивиды с их реальными отношениями играют роль игроков, а общество - роль искусного третейского судьи.

Образование - тоже полностью символическая сфера поведения. Многое из того, что касается направленности и значимости его логических оснований, не может быть проверено. Никто не знает и вряд ли способен понять, в какой мере каждый конкретный человек может хорошо овладеть латынью, французским языком, математикой или историей. Упражнения на освоение такого знания сами по себе представляют не более, чем символические жесты. Для обучения социальной психологии, как бы ни понимать ее содержание и методы, можно выделить особенно богатое и хорошо структурированное множество символов, выражающих общественные потребности индивида и позволяющих ему ориентироваться относительно окружающих. То, что некоторый индивид имеет ученую степень бакалавра, может свидетельствовать, а может и не свидетельствовать, что он знает или некогда знал что-то о римской истории и

104

тригонометрии. Для ученой степени существенно то, что она помогает индивиду сохранить определенное положение, которое социально или экономически более желательно, чем некоторое другое положение, которого можно достичь без помощи этой ученой степени. Общество испытывает недоверие к функционированию определенных единиц в образовательном процессе и вынуждено приносить символические жертвы, изобретая такие понятия, как воспитание сознания.

Следует обратить внимание на то, что нередко символические значения можно распознать с первого раза, когда символическая значимость (value),

вообще-то бессознательная или сознательная лишь во второстепенном смысле, исчезает из некоторой социализованной схемы поведения (pattern of behavior), а предполагаемая функция, которая вплоть до этого времени считалась более чем достаточной для объяснения и сохранения этой схемы поведения, теряет свою значительность (significance) и рассматривается в лучшем случае лишь как бесполезная рационализация. Например,

председательство в каком-либо комитете имеет символическую значимость лишь в таком обществе, где принято верить в две вещи: что административные функции каким-то образом возвышают личность над теми, кем она управляет; и что идеальное общество - демократическое, и те,

кто от природы обладают большими способностями, чем другие, каким-то образом автоматически оказываются на более высокой ступени административной лестницы. Если бы люди наконец почувствовали, что административные функции - не более, чем символические автоматизмы, то председательство в комитете воспринималось бы лишь как застывший символ, а та специфическая значимость, которая сейчас ощущается как исконно присущая ему, стала бы исчезать.

Важная область исследования - индивидуальный символизм в использовании культурных стереотипов. Индивидуальные символизмы часто более значимы, ибо они скрыты от сознания и служат пружинами реального поведения. Интерес к науке может быть тщательно сублимированным

105

символом бессознательного тяготения к тому, с чем считается связанным человек, играющий важную роль в формировании чьей-то личности

(например, сокрушению религии или, наоборот, к открытию Бога), а эти мощные привязанности в свою очередь служат символами подавленной ненависти или любви. Многие филантропические устремления вдохновлены бессознательным желанием вглядеться в судьбы, которые ты, к твоему удовольствию, не можешь разделить. Само общество, усовершенствуя свои жесткие механизмы благотворительной деятельности, не может в каждом случае или даже в подавляющем большинстве случаев подвергать благотворительный поступок прагматической критике, но должно для большинства продолжать удовлетворяться организацией благотворительности как символическим жестом, способствующим облегчению страданий. Таким образом, индивид и общество, в бесконечном взаимном обмене символическими жестами, строят пирамидальную структуру, называемую цивилизацией. «Кирпичиков», которые лежат в основании этой структуры, совсем немного.

Вопросы и задания

1 Каково первоначальное значение термина «символизм» по Э. Сепиру? 2 Как связаны символизм и интерпретация?

3 Что такое символизм в поэзии?

4 Какова доля символического поведения в человеческих отношениях? 5 В каких двух значениях употребляется термин «символизм»?

6 Какие две характеристики символа выделяет автор?

7 Охарактеризуйте два типа символики?

8 Что такое референциальная символика?

9 Как развивались символы референциального типа?

10 Что такое конденсационная символика?

11В чем различие между конденсационным и референциальным символизмом?

106

12 Приведите примеры конденсационной и референциальной символики?

13 Какие символические системы сочетают в себе рефернциальность и конвенциализованность?

15 Какие символы развились раньше: референциальные или конденгсационные?

16 Что происходит с символами при утрате эмоциональности?

17 Каковы способы достижения референциального символизма?

18 В каких общественных сферах особенно много символов?

19 Приведите примеры символов в политике и религии?

20 Как соотносятся символизм и этикет?

21 В чем состоит символизм образования?

22 Что такое индивидуальный символизм?

23 С чем автор сравнивает этикет и общество?

24 В чем состоит символизм общественных отношений?

107

Приложение Г

(обязательное)

Темы эссе

1 Есть ли история у семиотики?

2 Моя позиция в диалоге Платона «Кратил, или О правильности имен». 3 Знаки – символы в нашей жизни.

4 Этикет и семиотика.

5 Семиотичность географических карт и художественных полотен.

6 Семиотичность ритуалов (религии, поведения).

7 Понимание семиотики танца (балета, театра, пантомимы, цирка). 8 О чем говорит музыка?

9 Семиотика вокруг нас (скульптура, графика, живопись, архитектура,

фотография, кино, парки и сады).

10 Возможно ли развитие семиотических систем?

11Информация спасет мир…или погубит?

12Искусственные языки – польза или вред?

13Будущее за искусственными языками.

14Семиотика в мире животных.

15Семиотика литературных образов.

16Семиотика или пансемиотика?

17Можно ли говорить о тостах (заговорах, считалках, здравицах и др.) в

аспекте семиотики?

18Стилистические средства и семиотика.

108

Учебное пособие

Людмила Васильевна Путилина

СЕМИОТИЧЕСКИЙ КОНТИНУУМ

109