Мифологическое сознание и современная философия. Учебное пособие

Гуссерлю,отсылкукинтерсубъективнойобщности.ТожесамоеможетбытьсказаноиоDaseinкакподлинном“бытии в мире”»[11].

Однакоэтиаргументынепримиримогофранцузанеустраивают по той же причине, что и аргументация «ослабленного» корреляционизма(вверсииИ.КантаиЭдмонаГуссерля).Мирстановится фактичекиинтерсубъективнымконструктом,внекоторойстепени коллективнойиллюзией.Ноивслучае«усиленного»корреляцио- низма,длякоторогохарактеренотказотидеивещи-в-себекакта- ковой(философияМартинаХайдеггераяркийеепример),внешний мир(которыймыпопривычкеназываем«объективным»)пропадает. Он оказывается, по существу, коррелятивом сознания и языка. Именноэтотфакт,содержащийсявовсехперечисленныхконцепциях,неустраиваетинтересующегонаскритикакорреляционизма­ . В работе «Время без становления» К. Мейясу пишет: «Моя задача проста:япытаюсьотвергнутьвсякуюформукорреляционизма,то естьстараюсьпоказать,чтомышлениеприопределенныхусловиях можетпрорватьсякреальности,каконаестьсамапосебе,независимоотлюбыхактовсубъективности.Инымисловами,янастаиваю на том, что абсолют – то есть абсолютно автономная от субъекта реальность – может быть помыслен субъектом» [11].

ДляКвентинаМейясуспорстрансцендентализмом,которыйв нашевремявфилософииплавноперетеквконструктивизмисоциальнуюэпистемологию,исубъективизмомкрайневажен.Важенон, правда,несампосебе,аисключительновтомсмысле,чтоглавной философскойцельюфранцузскогофилософаявляетсямоделированиетакойконфигурациизнания,котораябыпозволялапостроить наукуобобъектах«какониесть»,построитьнаукуореальности.По мнению К. Мейясу, социальный конструктивизм и субъективизм

вего современной форме представляют собой унижение науки, но, главное, они дают человеку ложное ощущение успокоенности

вмире, постулируя, что предметы науки зависят от самого него.

Вкачестве небольшого отступления отметим, что современный философ Бен Вудард определяет характер философии К. Мейясу какпоследовательноеразрушениекомфортадругогорода,комфорта от пребывания в хорошо известном нам физическом мире.

51

Для К. Мейясу философия это – яростный штурм гипер-Хаоса, при котором все может быть «вышвырнуто в окно», кроме закона непротиворечия.

С позиции анализируемой нами концепции, корреляционизм противопоставляетсяреализму,которыйдо«новыхреалистов»(то естьсамогоК.Мейясуиегоединомышленников)«изображал»мир преимущественновнаивномвиде.Классическихреалистовфранцузский философ и вовсе считает догматиками. Спекулятивный реализм,согласноК.Мейясу,разворачиваетсяненаосновепрактики ученых, а на основе философских и логических возражений корреляционизму. В этом смысле он (спекулятивный реализм) выходитизсферысуществованиянеотрефлексированной,некритически понятой научной практики, возвышаясь над ней.

Стараясь размежеваться с наивным реализмом, К. Мейясу вступаетвспорсидеейотом,чтопричинностьестькатегориярассудка,и мынеможемвидетьмириначекакпостроеннымнапричинно-след- ственных связях. Для решения этого вопроса К. Мейясу предлагает мыслитьзаконыприродыконтингентными.Подконтингентностью понимаетсяфактичностьреальности,данностьеевсегдаздесьисейчасвужеготовомвиде.Иначеговоря,любойзаконприродыоказался таким,какмыегозастали,анекаким-либодругим,случайным.Более того, закон природы даже может в любой момент измениться (или скольугоднодолгонеизменяться).Контингентность–этослучайность, фактичность, возведенная К. Мейясу в философский принцип. Это не только осевой элемент в антикорреляционистских построениях французскогомыслителя,ноиточкаотсчетаассимиляцииегофилософскойсистемоймифологическихпринциповописанияреальности.

Для того чтобы показать сущность принципа контингентности и подчеркнуть важность его для обсуждаемых в данном пособии тем,представимдействиепринципаконтингентностивотношении такого, казалось бы, неслучайного явления, как законы физики. Принципиальная контингентность их является внутренним центром системы К. Мейясу.

Итак,мыдолжныначатьстого,чтонасамомделе,вопрекине- отрефлексированной(нооченьпопулярной)позиции,мы–ученые

52

ифилософы–неможемсейчас,внастоящем,знатьотом,какими будут известные нам физические законы в будущем. Тот, кому мы предложим подумать над этой проблемой, вероятно, скажет, что эти законы останутся такими же, какими они являются сейчас и, наверное, какими они были столетия и тысячелетия назад. Но эта позиция будет базироваться только на одном предположении, что в динамически развивающемся мире, где изменения постоянны и всеобщи,останетсянечто,чтоэтимизменениямбудетнеподвластно. Такое утверждение будет являться слишком смелым, чтобы восприниматься всерьез без действительно веских доказательств. В настоящее время таких доказательств нет.

Для человечества доступно лишь устанавливать действие законовприроды(физики)напрактике.Этотпроцессможетбытьтолько постепенным. При этом верность последовательности наших открытий нам неизвестна в принципе. У нас нет и не может быть данных, на основе которых мы могли бы сказать, что открываем законыприродывнекой«вернойпоследовательности».Следствие изпринципаконтингентности:выявляемыенамипричинно-след- ственныесвязиестьрезультатодногоизвозможногоспособаопи- санияреальности.Этоозначает,чтопричинно-следственныесвя- зи как минимум не единственная форма описания реальности, а значит, заведомо не априорная (сам К. Мейясу буквально требует признать то, что мир тотально контингентен, случаен).

Итак, положение первое: вне зависимости от того, является или нетпричинностьтолькокатегориейрассудка,мыможемрассматри-

вать мир как систему, построенную не только на основании системы причинно-следственныхсвязей.Линейноедействиепричинно-след- ственныхсвязейнеестьобязательноеусловиесуществованияипознания мира, ибо не учитывает возможную изменчивость.

Внешнее, тем более Великое Внешнее, должно быть и может быть,поК.Мейясу,тольконеожиданным.Ононеможетвыводиться из априорных свойств нашего ума и тем более из социальных практик.Например,существуютнаучныепостроения(гипотетические),раскрывающиеидеюотом,какимбылбынашмир,еслибы (и как именно бы) мировые физические константы были иными.

53

Корреляционизм,поК.Мейясу,предлагаяограничениевсякого познания, одновременно подводит самого себя под собственное ограничение. Нам известно, что существует только строго определенный набор констант, которые тем не менее могут изменяться, остальные параметры систем, построенных на действии этих констант, будут зависеть от них. Можно ли изменить способ этой зависимости – на этот вопрос уже сейчас пытаются ответить современные физики.

Традиционные мифологические системы описания реально-

сти именно об этом и говорят. Мир – есть пространство тотальной

изменчивости,ноприэтоммирможноописатьивнесистемыпричин- но-следственных связей.

Всвоихпопыткахобнаружитьвнечеловеческоеоснованиемира К. Мейясу ориентирован не на физику, а на математику. Это и понятно. При всей изменяемости физических законов математика остается неизменной. Сами технологии ее сохраняются при любыхтрансформацияхсодержаниязнания,вкачествеоснования самойвозможностинаукиовнешнем.Такимобразом,математика, по К. Мейясу, создает возможности прорыва к внешнему. Однако, согласно взглядам французского философа, она не связана с мышлением и логикой. Логика, по К. Мейясу, вообще не может являться основанием математики, так как связана с особенностямичеловеческогомышления.Всеэтихарактеристикиматематики указывают на наличие «внечеловеческих», внепсихических оснований реальности.

Стремление к прорыву к внечеловеческой реальности – вот главныйпобудительныймотивфилософскойдеятельностиК.Мейясу. Но действительно ли выстраиваются достаточные аргументы для обоснования реализма и опровержения корреляционизма, то есть фактически посткантианского антропологизма? В контексте разбираемого нами примера это важно по той причине, что дает намоснованиясудитьомасштабностиразрывамеждупредыдущей философской традицией и позицией французского мыслителя.

Приведем центральный, и, по нашему мнению, самый действенный, довод из всех, которые Мейясу обрушивает на своих

54

оппонентов. Согласно его взглядам, корреляционизм сталкивается с серьезной проблемой еще и в силу необходимости осмысливать современное научное знание, которое, по его мнению, полностью разрушает устоявшуюся объяснительно-описательную модель ми- роздания.Этапроблема–«проблемаархиископаемого»,или«про- блема доисторического». В уже упоминавшейся нами выше работе «Время без становления» французский мыслитель отмечает, что корреляционизмнеможетпридатьсмыслспособностиестественных наук производить суждения о доисторическом на основе изучения архиископаемого (радиоактивных изотопов, света звезд и др.).

Корреляционизмможетсказатьодоисторическомлишьто,что мысновасталкиваемсяссубъективнойрепрезентациейреальности (прошлого) и оно не может существовать в себе, само по себе, со всеми его объектами и событиями, но лишь в нашем сознании. Для корреляциониста, продолжает К. Мейясу, доисторическое не может быть реальностью, предшествующей субъекту, оно может быть лишь реальностью, которая заявляется и мыслится самим субъектом как предшествующая ему. И такого рода утверждения, согласноавтору,–этокатастрофа,потомучтоонилишаютсмысла научные суждения. Последовательное отстаивание этой позиции должно подтолкнуть нас к признанию того, что какая-либо генеалогияотобъектов,возникшихдочеловека,принципиальноневозможна. Доисторическое как явление не просто указывает нам на то, что нечто существовало до субъективности, воспринимаемой другойсубъективностью,ноичтоэтонечтосуществовалодолюбой субъективностиилидажето,чтонечтоспособносуществоватьвне субъективности вообще. Как пишет К. Мейясу, доисторическое суждение имеет реалистический смысл или не может иметь никакого смысла вообще.

Суть данного аргумента в следующем: если не было субъекта и, следовательно, времени в качестве априорной формы конструирования знания о мире вещей, то как в таком случае выглядел мир? Мы можем даже радикализовать этот вопрос: а был ли мир в таком состоянии вообще? Предположим, что материя остается при любых обстоятельствах, но существовали ли тогда известные

55

нам физические законы, химические соединения и т. д. Должны ли мы предположить, что это был радикально иной мир? Или нам стоит считать, что это был тот же, известный нам, мир? Иными словами, речь должна идти о возможности и способности науки производить суждения об объектах, когда еще не существовало никакого субъекта.

К.Мейясунеустраиваюттеаргументы,которыевтакойситуации приводят корреляционисты в качестве ответов на представленные выше вопросы. Суждение о «доисторическом измерении» истины существует для корреляциониста как универсальное утверждение, основанноенаданных,полученныхвнастоящем(светзвезд,изотопы). Иначе говоря, ответы корреляционистов сводятся к схеме: мы не можем знать ничего о дочеловеческом прошлом мира, мы знаем об этом только то, что представляется нам о данном предмете на основесегодняшнегонашеговосприятия.ПрошлоепланетыЗемля превращаетсяводинсплошнойдискурсивныйконструкт.Корреляционист будет вынужден отрицать, что референты суждений о до­ историческойреальностивдочеловеческомпрошломдействительно существовалитакже,както,чтоимиописывается.Иначемыдолжны будем предположить совершенно невероятное: каждый человек в отдельностииливсечеловечествосоздаетизвестныйнамобразмира силойиндивидуальныхиликоллективныхмыслей.Дажесценаристы фильма «Матрица» не рискнули пойти в своих идеях так далеко.

Идея о том, что каждый новый уровень сложности в становлении систем, по К. Мейясу, связан с непредсказуемым событием, котороесоздаетусловиядляпреодолениягоризонтатого,чтобыло раньше,приэтомприформальномсоблюдениизаконов,действующих ранее, отличается не своей принципиальной новизной, но своей ясностью и четкостью.

Французскийфилософутверждает,например,чтониктонемог предсказать,чтоорганическаяжизньвозникнетизнеорганической материи.Принципжизни–этонепростопродолжениепринципов, управляющихинертнойматерией,хотяжизньвсеещепокоитсяна фундаменте материи (идеи до некоторой степени похожи в своей сути на отдельные положения синергетики И. Р. Пригожина).

56

Точно так же человеческое сознание качественно отличается от простой органической жизни, хотя оно и опирается на органическую основу. Нельзя объяснить решающие события, которые привели к возникновению жизни и сознания, исходя только из того, что было раньше.

ТемнеменееК.Мейясуверит,чтомыможемпроследитьформу следующегособытия,котороепревзойдетчеловечество,какиммы егознаем.ВеличайшийнедостатокчеловечествадляМейясу–это холодная,суроваяреальностьсмерти,котораямешаетчеловеческому интеллекту выполнить свое призвание постичь бесконечное. Можнобылобынадеятьсяначто-товродебессмертиядуши,чтобы преодолеть это препятствие, но это не соответствовало бы схеме, которую мыслитель устанавливает для предыдущих событий. Все этипреобразующиесобытияосновывалисьнафундаментепредшествующейсцены,втовремякакбессмертиедушипростооставило бы воплощенное человеческое существование и, следовательно, органические и материальные уровни, которые обеспечивают его основу, позади.

Таким образом, следующая стадия человечества должна быть материальной,должнабытьорганическойителесной,ноонабудет бессмертной.Болеетого,этособытиенебудеткасатьсятолькотех, кому посчастливилось жить, когда это произойдет. Следующий этапэволюциичеловечествадолженпреодолетьсмертьвсехлюдей, позволив им выполнить свое призвание.

Отметимэтопоследнееположение.Всемзнакомымсфилософией«русскогокосмизма»оносразужепокажетсяхорошознакомым. Подобные идеи выдвигал еще основатель космизма – Николай Федорович Фёдоров.

Перед нами оказывается очень интересное и крайне показательноесозвучиеидей.Русскиекосмистыужеуказывалинапринципиальную незавершенность протекающих во Вселенной процессов (открытость Вселенной). Н. Ф. Фёдоров в конечном итоге так же как и К. Мейясу, бросал вызов природе и неизменности, главное–неизменностиифундаментальностиеезаконов.Косми- сты, среди которых были Константин Эдуардович Циолковский,

57

Владимир Иванович Вернадский, Александр Леонидович Чижевскийимногиедругиеталантливыеученыеимыслители,стремились красширениюполясвободыиактивной,творческойдеятельности человека, перерождения человека на новом уровне. Русский космизмвконтекстеданногоучебногопособияинтересенпреждевсего тем, что наглядно демонстрирует не случайный, а закономерный характер слияния философии и мифологических мироописательных систем. Разум тяготеет к линейности и однонаправленности описания мира. И всякий раз, когда тот или иной мыслитель задается целью прорваться к иным системам мышления, он вольно или невольно переходит в формат описания реальности, близкий мифологическим системам.

Следующий важный ход, который делает К. Мейясу в относительно недавней работе «Дилемма призрака», – пытается разрушить разделение на теистическое и атеистическое представление о мироздании через проблематизацию не существования, а «несуществования» божественного. Апеллируя к концептам «смерть вещей-в-себе»и«смертьбога»,К.Мейясуспрашивает,какможно идти по какому-либо из этих двух путей этически (придерживаясь строгихрациональнообоснованныхэтическихправил)?Исамже дает невероятный ответ: бог может появиться в будущем. Следуя уже упомянутой нами логике гипер-Хаоса, возможно все, кроме противоречия, и, следовательно, если мы, встав на эту позицию, предполагаем, что нечто существующее не противоречит божественной возможности, то почему невозможен «новый» бог, бог, которыйпоявитсявбудущем.Какбыэтонелепонизвучало,следуя замысльюК.Мейясу,мыдолжныбудемскореесогласитьсяскон- цепциейвиртуальногобога(«бога-в-будущем»)каксфилософской гипотезой,чемсохранитьпринятуюсегодняубежденностьвистинности концепции «человек-в-центре-вселенной» [12].

Итак, второе положение, которое мы можем вывести из работ К. Мейясу: антропологизм, доведенный до логических пределов, устраняетсамувозможностьнаучногопознаниямира.Дляпреодоле-

ниявозникшейгносеологическойловушкимыдолжныотказаться от антропоцентрической картины мира.

58

Принято считать, что научное познание в своей основе представляет собой соединение рассудочных форм (понятие, суждение, умозаключение), которые обеспечивают и общезначимый характер знания, и данных чувственно воспринимаемого мира. Однако если абсолютизировать этот аспект научной деятельности, то придется сказать, что все прорывные концепции современной теоретической физики должны быть признаны до некоторой степени ненаучными. Чтобы проиллюстрировать эту мысль,приведемвкачествепримерахорошоизвестнуюисторию открытия и изучения планеты Плутон. К концу XIX века ученые пришли к мнению, что на Уран кроме открытого в середине XIXвекаНептунавлияетещеоднапланета,котораяостаетсянеизвестной.ВначалеXXвекаеепоискамизанялсяамериканский исследователь П. Лоуэлл. Предварительно он обнаружил место нахожденияэтогонеизвестногонебесноготела,рассчитавпутем вычислений, – «искомый объект астроном назвал Планета X». НоП.Лоуэллутакинеудалосьееобнаружить,в1916годуонскоропостижноскончался.Собственно,астрономическоеоткрытие данногообъектасталовозможнотольков1930 году.Долгиегоды Плутонсчиталсядевятой,самоймаленькой,планетойСолнечной системы, но относительно недавно, в 2006 году, был признан карликовой планетой, то есть, строго говоря, ближе к комете, чем к собственно планетам.

Другимисловами,мыдолжныучитывать,чтовозможностьнепосредственного наблюдения может быть отложена вбудущее на неопределенноевремяилидажеразрушенакактаковая,что,скажем, моглобыпроизойти,еслибыкрупнаявойнавЕвроперазразилась по тем или иным причинам не в сороковые, а в 1920-е годы прошлого столетия, если бы состоялась та самая мировая революция, о которой в те годы мечтали лидеры большевистского движения.

Итак,применяясистемурассужденийК.Мейясукданнойситуации,мыдолжныспроситьсебя,каковабылабыприродаданного объекта(небесноготела)дотого,каксталовозможноегопопадание всферудоступапознающегосубъектаиливлиялобыэтонебесное тело на другие тела, если бы его не удалось увидеть в телескоп?

59

Подводя итоги этой главы, мы должны отметить, что постнеомифологичность концепции К. Мейясу касается прежде всего не самих методов мышления, но скорее системы восприятия и описания мира, и касается нескольких фундаментальных положений.

ПреждевсегонужносовсейкатегоричностьюпризнатьКвентина Мейясустопроцентнымрационалистом.Вегофилософскойсистеме нетместаиррациональныммотивам(заисключениемчистоэстетических выразительных приемов, призванных произвести больший эффект на читателя и привлечь внимание последнего к наиболее радикальным мыслям автора) и какому-либо мистицизму. Тем не менее мир, так, как его описывает К. Мейясу, очень близок тому образу мира, который предлагают нам мировые мифологии. Более того,требуетсяотметить,чтоименнонапримереработК.Мейясумы можемнаблюдатьпереходкмифологическимпринципамописания реальностикакрезультатборьбысостереотипными,укорененными вмассовомсоздании,втомчислеипрофессионально-философском, догматическими, то есть принимаемыми как исходно данность, нетребующая проверки, философскими положениями.

Например,вмиреК.Мейясупричинно-следственные,каузаль- ные, связи скорее иллюзия, чем реальность. В мифологическом сознанииихнетвовсе.Однаконамсегоднякрайнесложнопредста- витьнаучноеописаниемира,вкоторомбыпричинно-следственные связинезанималибыположениесосредоточиясмыслопорождающейактивности.Сдругойстороны,вточномсоответствиисмифологическойсистемойописанияреальности,вмиреМейясучеловек большенецентрмира,авсего-навсегоодинизееэлементов,далеко не самый важный и уж точно не определяющий.

В целом мы склонны оценивать данный процесс как своего рода диалектическое возвращение, переход на новый виток диалектической спирали принципов мифологического описания реальности. В борьбе за прорыв к внечеловеческой реальности и противостояниекорреляционизмуК.Мейясу,идястрогорациональнымпутемпознания,вынужденбылотказатьсяотцелогоряда представленийомире,считавшихсяобязательнымидлянаучного описания мира, и заменить их на мифоподобные элементы.

60