Лингвокультурология (теоретико-методологические основы). Учебное пособие

ной в языковой картине мира, которая выражается внутренней формой идиомы: «Внутренняя форма направлена на воссоздание некоторой существенной связи для целей вторичной номинации или передачи системы связей (целостной ситуации), она также способствует возникновению в сознании ряда ассоциативных связей. Кроме того, типизированная ситуация, выражаемая внутренней формой, несет в себе определенную ценностную ориентацию, закрепленную за ней надындивидуальным сознанием предшествующих поколений, выработанную общественной практикой в процессе исторического развития данного общества»[46. С. 137].

Вопросы и задания

1.В чем различие внутренней формы языковых единиц и их этимологии?

2.Проанализируйтевнутреннююформукакого-либо сложного слова.

Метафора – концептуальная метафора

C появлением в отечественной лингвистике понятия «языковая картина мира» особый интерес возник к метафоре. Свойственное метафоре сближение разнородных явлений «укладывается» в формулу «язык так видит мир». Стало возможным говорить и о метафоре «картины мира», за которой могут стоять лингвистически разные понятия (различие в метафоризации разнородных единиц; различие семантических полей, являющихся базой для метафор-идиом).

Общеизвестна многогранность проблемы метафоры. Она связана и с проблемой взаимодействия мышления, языка и деятельности человека, и с тем, как языковое содержание «вплетается» в концептуальную картину мира.

Для нас наибольший интерес метафора представляет как средство создания нового понятия, а значит и расширения мировидения человека. Указывая на универсальность метафоры как средства создания нового понятия, представления, образа, В.Н. Телия приходит к выводу о том, что собственно тропеическая, т. е. образно-иносказательная ипостась метафоры – лишь одно из ее проявлений. Все более очевидным для автора становится и то, что «метафора – это прежде всего модель выводного

61

знания... И как таковая она неизбежно участвует в пополнении концептуальной системы и в пополнении языкового инвентаря»[48. С.187].

К авторам, исследующим системный характер метафоры, относится Г.Н. Скляревская. Основной объект исследований данного автора – языковая метафора, рассматриваемая в оппозиции с «художественной»

и«генетической» метафорами [49].

Воснове первой оппозиции отмечаются как гносеологические различия (художественная метафора стремится преодолеть коллективное понятийное членение действительности, отражаемое языковой метафорой), так и лексические (если для языковой метафоры в этом статусе характерна относительная самостоятельность, свобода, то для художественной метафоры свойственна контекстная связанность). Отличие же «негенетической» метафоры от языковой, по мнению автора, заключается в «утрате мотивированности, выпадении элемента сопоставления из семантической структуры слова» [48. С. 41]. Кроме того, в генетической метафоре отсутствует образность, двуплановость, экспрессивность, оценочность, т. е. то, что прежде всего характерно для языковой метафоры.

Вмонографии Г.Н. Скляревской «Метафора в системе языка» подробно анализируются механизмы образования метафор, которые характеризуют человека. Так как при этом учитывается и классификация соответствующих «образов сравнения» [49. С. 82–83, 90–93], такой анализ представляет собой описание основного фрагмента так называемой «метафорической картины мира». Выделение различных типов метафор положительной и отрицательной оценки, их классификация по признакам сравнения, демонстрация синонимических и антонимических отношений между группами метафор и исследование процесса метафоризации в целом осуществляются автором при использовании понятий, имеющих для нас важное значение. Это прежде всего понятие символа метафоры – одной или множества сем, связывающих метафорическое значение с исходным, и при этом в последнем данные семы относятся к коннотативной области, а в переносном – к денотативной. Другое интересующее нас понятие - понятие метафорического поля. Здесь имеется в виду семантическое поле, объединяющее вторичные, метафорические лексико-семантические варианты соответствующих слов.

62

Итак, не вникая во все сложности проблемы изучения метафоры, мы применяем этот термин, учитывая прежде всего ту сторону метафоризации, которая связана с образованием лингвокультурных концептов. Нас интересует сущность метафоры как особой «технологии смыслопроизводства», как «модели смыслопроизводства».

Начиная обзор семантического, когнитивного и психологического подходов к исследованию метафоры в современной науке, В.В. Петров констатирует, что метафора в настоящее время представляется гораздо более важным и сложным явлением, чем это казалось ранее: «Результаты последних исследований позволяют предположить, что метафора активно участвует в формировании личностной модели мира, играет крайне важную роль в интеграции вербальной и чувственно-образной систем человека, а также является ключевым элементом категоризации языка, мышления и восприятия» [50. С. 135]. Сказанным объясняется исследование метафоры не только в лингвистике, но и в психологии.

Завершая обзор современных исследований метафоры, автор резюмирует отсутствие единства и по вопросу механизма метафорического переноса, и относительно критериев выделения проецируемых семантических характеристик. Невыясненной остается и наиболее фундаментальная проблема: является ли метафора языковым, дискурсивным или концептуальным образованием.

Для нас наиболее существенным является вывод о том, что, несмотря на доминирующую до настоящего времени точку зрения на метафору как на языковое явление, сейчас адекватнее говорить о метафоре не только как о языковом, но скорее как о концептуальном феномене. Такой вывод представляется еще более обоснованным, если помнить, что репрезентация метафоры осуществляется на двух принципиально различных уровнях – пропозициональном и образно-ассоциативном. При этом рекомендуется четко различать собственно метафорическое выражение и тот сложный вербально-образный комплекс, который сопутствует каждому языковому употреблению в процессе коммуникации.

Соглашаясь с автором в том, что остается еще слишком многое неясным и неизвестным, все же отметим здесь тот подход к метафоре, который приемлем для анализа лингвокультурных концептов.

Е. Киттей, автор одной из фундаментальных современных работ по теории метафоры, разделяя мнение Дж. Лакоффа и М. Джонсона отно-

63

сительно того, что метафоры присутствуют не только в языке, вносит принципиальное дополнение: только язык структурирует и организует концептуальную (ментальную) систему человека. В этом смысле язык является наиболее сложной и гибкой репрезентативной системой.

Такая позиция поддерживается сторонниками тенденции философии сознания, считающими, что ментальные процессы могут быть структурированы лишь посредством языка.

Другие теоретические гипотезы, высказанные еще в 20-е годы прошедшего столетия, нашли экспериментальное подтверждение в самое последнее время. Такие данные свидетельствуют о существенной роли культурной среды, предшествующего опыта (практических навыков) и телесной организации человека в структурировании ментальных процессов. Это позволяет не относиться к естественному языку как к единственному средству концептуальной организации мышления, что означает следующее: изучение языка не может дать полной информации о метафоре.

Кроме номинативной, образной и экспрессивной функций, метафора выполняет в языке и так называемую концептуальную функцию, которая основана на способности метафоры формировать новые концепты, исходя из уже сформированных понятий. Наиболее полно метафора выполняет концептуальную роль при обозначении «непредметных сущностей», т. е. при необходимости в обозначении объектов «невидимого мира». Таким образом, концептуальная метафора служит для вербализации понятий, не имевших до нее словесного обозначения.

Как и другие типы метафор, концептуальная метафора создается на ассоциативно-образной основе, поэтому во время своего возникновения и первоначального функционирования она осознается носителями языка как семантически двуплановое образование: «В ней присутствует как внутренняя форма экстенсионал прямого значения вспомогательного компонента. При этом создание образа не является главной целью автора метафоры» [50. С. 67]. Более того, она стремится освободиться от образности.

Специфичность рассматриваемого типа метафоры в плане соотношения элементов подобия и тождества связана также с нацеленностью на формирование и обозначение концептов. В такой метафоре нет нацеленности на полное отождествление объектов. Она является, как

64

иостальные типы метафор, «выражением свойства сознания познавать объекты на основе аналогии по принципу als ob («как если бы»), позволяющему перешагивать в уподоблениях через границы естественного категориального членения действительности» [51. С. 68].

Возможность рассмотрения метафоры как средства формирования концептов возникла в теории интеракции (И.-А. Ричардсон и М. Блэк). Данная теория рассматривает метафору как взаимодействие «двух участвующих в ней сущностей – обозначаемого и образного средства» [51. С. 68]. На вопрос о том, как их взаимодействие приводит к формированию «нового смыслового комплекса», и пытается ответить эта теория. По другой теории (теории замещения), метафора – готовый результат заменыпрямогоиузуальногоспособавыражениянепрямымиобразным.

Втерминах лингвистического представления может быть проинтерпретирована и так называемая «пространственная метафора», так как к универсальным качествам концепта «пространство» относится

ибогатый метафорический потенциал, специфически проявляющийся в семантике разных языков.

Пространственные концепты-метафоры характеризуются, во-первых, «в аспекте особенностей конфигурации поверхности предмета, его топологической схемы, во-вторых, в аспекте символическом, в аспекте эмоциональной оценки» [51. С. 154]. Это объясняется тем, что указанные концепты выходят в сферу репрезентации непространственных смыслов.

Анализ метафорического потенциала пространственных концептов позволяет констатировать и следующее: указанные потенции «предметно маркированных» пространственных концептов реализуются и в сфере репрезентации внешних черт предметов (головка тыковкой, губки бантиком), и в сфере «содержательных» характеристик (чаша терпения, горькая чаша бытия, колесо истории, колесо фортуны)»[51. С. 155].

Понятие пространства мы применяем и по отношению к языку в целом, употребляя термины «языковое пространство», «фразеологическое пространство» и т. п. В связи с этим необходимо отметить следующее.

О разных видах пространств, необходимых для описания языка, говорили еще в конце 70-х годов, считая возможным выделение пространства классов и множеств, пространства естественного мира, пространства социального мира и т. п.

65

Предполагая возникновение понимания языка как особого пространства еще ранее, Е.С. Кубрякова отмечает глубокий смысл этой метафоры («пространство языка» или «языковое пространство») и закономерность ее понимания сейчас «как для характеристики языка в целом, так и для уточнения отдельных его составляющих (30. С. 9). Отвечая на вопрос о том, как получилось, что мы говорим о единой категории пространства, автор пишет: «Категория пространства складывалась и формировалась как категория естественная, а это значит, вопервых, что в ее основаниях еще должно сохраняться известное чувственное или же перцептуальное основание, а, во-вторых, что она следовала в своем преобразовании принципам фамильного сходства, т. е. развивалась... в разные стороны, по разным направлениям. Если так, то уже в концептуальной структуре, впервые объективированной с помощью знака «пространство», должны были содержаться, как в эмбрионе, такие концепты, которые подлежали дальнейшему переосмыслению и развитию»[30. С. 11].

Универсалии – контекст – образ

Термин «универсалии» употребляется нами в широком смысле. В данное понятие включаются общие законы и тенденции, осуществляющиеся с высокой степенью вероятности для разных языков (или для одного языка в процессе его существования во времени). Что касается понятия «языковые универсалии», сюда относятся обобщенные высказывания о тех свойствах и тенденциях языка человека, которые присущи любому этническому языку и при этом разделяются всеми носителями данного языка.

Употребляя термин «универсалии», необходимо исходить из значимости проблемы универсалий в трех моментах: во-первых, проблема универсалий шире проблемы философских категорий и охватывает любые категории материальной и духовной культуры; во-вторых, в настоящее время данная проблема имеет собственно логико-гносеологический смысл; в-третьих, она органически связана с мировоззрением эпохи и имеет общекультурное содержание. Лексические универсалии – понятия, которые могут быть лексиколизованы во всех языках мира.

В работе используются термины, связанные с образом и образностью: «концепт-образ», «образ человека», «образность (наряду с мета-

66

форичностью) концепта» и т. п. При этом учитывается, что данные категории относятся к понятиям, достаточно широким и многоаспектным по своему содержанию. Не ставя перед собой цели разрешения противоречий в полемике, связанной с различным пониманием термина «образ», уточним, вслед за С.М. Мезениным, лишь то, что необходимо для определения образности в контексте лингвистических категорий.

Понятие образа, являющееся ключевым для многих наук (психологии, семиотики, искусствоведения, теории познания, литературоведения, лингвистики и др.), включается в каждой из них в специфическую систему представлений и отношений, а термин «образ» – в метаязык, специфичный для соответствующей науки.

В современной лингвистике нет общепринятого определения образа. Однако, рассматривая образность как лингвистическую категорию, важно разграничивать понятия образа и знака.

Знак объективен, так как является достоянием коллектива и входит в определенную семиотическую систему. Образ субъективен и идеален, он «непосредственно обращен к его носителю-субъекту, представляя в целом его внутренний субъективный мир. Эта обращенность объективного содержания непосредственно к субъекту означает, что последний имеет индивидуально неповторимый информационный код, который... определяется неповторимостью жизненного пути, индивидуального опыта данного субъекта» [53. С. 4–5]. Итак, субъективность образа определяется индивидуальностью ощущения и восприятия.

Другое различие знака и образа связано с признаком наличия/отсутствия подобия с объектом: знак произволен (это доказывается существованием различных слов для именования одного и того же предмета в разных языках), образ изоморфен (сходен с изображаемым предметом).

Изоморфность образа и изображаемого им предмета не означает их тождество. Приблизительность отражения в системе «человек – действительность» предопределяет и «огрубленный» характер образа в сравнении с предметом. Сознательность же процесса этого «огрубления» образа на уровне человеческого восприятия отражена в языковой картине мира.

Вторичность образа по отношению к объекту – основной закон отражения – заключается в том, что предмет существует независимо от

67

отражения при том, что возможность отражения определяется существованием предмета. Их адекватность (или гносеологическое сходство) состоит в следующем: 1) в соответствии качественной характеристики образа (и его элементов) природе оригинала (и его элементов); 2) в соответствии структуры образа структуре оригинала; 3) в соответствии количественных характеристик образа и оригинала; 4) в «семантическом отношении», которое «отражает психическое отражение (как собственное отражение) от отражения в неживой природе»[53. С. 156].

Говоря о языковых единицах, С.М. Мезенин отмечает, что они не обладают образностью: «Их отношение к явлениям объективной действительности носит знаковый характер. Образными могут быть индивидуальные, невоспроизводимые выражения, адекватно отражающие объект» [54. С. 50]. Так, слова, употребленные в конкретных обстоятельствах, могут создать образ, хотя сами по себе они не обладают образностью. Слова вообще из всех языковых единиц располагают максимальными образными потенциями в силу широты семантики, совмещающей денотативную и десигнативную функции.

Таким образом, идея об отражении в естественном языке определенного способа осмысления человеком мира, восходящая к В. Гумбольдту (теория о «внутренней форме» и «национальном духе» языка), ставит перед современной лингвистикой вопросы, среди которых важнейшим является определение конкретных факторов, влияющих на способ «этнического видения мира». Бесспорная важность этой не новой проблемы очевидна: она позволяет глубже проникнуть в понимание общности национального своеобразия отражаемой в языкекартины мира.

Вопросы и задания

1.В чем заключается различие понятий «образ» и «знак»?

2.Приведите примеры языковых универсалий.

68

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

1.Определяя круг лингвокультурных концептов, мы исходили из понимания того, что исследование культуры связано с социальноонтологическими предпосылками и «вписанностью» в систему человеческих значений и смыслов. При этом учитывалась неправомерность абсолютизации как того, что различает лингвокультурные концепты разных ЯКМ, так и того, что их объединяет (или связывает) в контексте общечеловеческой культуры.

2.При неприятии тезиса об абсолютной независимости культуры от соответствующего этнического языка, как и тезиса, заключающегося

вобратном, лингвокультурные концепты следует анализировать с учетом следующих теоретических «очевидностей»: реальное содержание языка не исчерпывается их сугубо логическим содержанием; логические категории разных языков реализуются неодинаково.

3.В контексте понятия «языковая картина мира» в проблеме соотношения языка и мышления наиболее существенным является следующее положение.

Характерная специфика оформления мыслей языковыми средствами связана со своеобразием членения мира каждой языковой общностью. Это обусловлено в значительной степени эмоциональными и оценочными элементами мышления. Метафорические и образные элементы, которые соответствуют им в языке, основываются на внутренней форме слова, что и создает неповторимость своеобразия ЯКМ, подчиненной логическому строю мысли.

4.При языковом подтверждении культурной коннотации в качестве ключевого понятия метаязыка культуры выступает ЯКМ, складывающаяся в рамках определенного этноязыкового сознания. Так называемый же «мир вообще», ощущаемый как общая для всех данность, не может быть предметом конкретного изучения, так как каждый этнический язык отражает определенный способ восприятия и организации мира, в котором (в способе) выражаемые соответствующим языком

69

значения складываются в некую единую систему мировидения. При этом способ концептуализации действительности, свойственный определенному естественному языку, отчасти универсален, отчасти этнически специфичен. Поэтому в разных языках картины мира имеют свои особенности.

5.Рассмотрение понятия ЯКМ становится возможным при определении основной функцией языка «ословливание» концептуализированного мира. Речь идет о том, что в каждом языке имеется система как универсальных, так и свойственных лишь этому языку понятий, в которых отражается то, как мы видим мир. Однако в языке отражается не мир в целом, а его «пики» – важнейшие составляющие мира, наиболее полно и адекватно характеризующие его. Мир делится человеком в языке и с помощью языка путем выделения концептов. Иными словами, фрагменты ЯКМ выражаются в концептах. Этим и обусловлено принятие в работе понятия «концепт» в ряду основных.

6.Так как изучение ЯКМ невозможно вне терминов когнитивного подхода к языку, неизбежно оперирование понятием ментальной репрезентации, являющейся своеобразным «посредником» между человеческим сознанием и реальностью. Ментальные репрезентации, связанные не с самим миром как таковым, а с его моделями, предопределены в немалой степени и лингвистическим представлением этого мира. В связи с этим мы пользуемся и понятием «языковая ментальность» (языковой способ представления мира).

7.Феномен полиморфизма, ставший популярным в современном арсенале концептуальных средств науки, и в лингвистике оправдывает многообразие приемов и методов анализа языка. Поэтому отражение концептуализации действительности в ЯКМ изучалось как по «семантическим примитивам», «прототипам», схемам логического анализа, так и

вконтексте этнокультурологического мышления, а также посредством анализа различных онтологических категорий. Так как восприятие, членение и концептуализация мира репрезентируется в существовании универсальных понятийных категорий, анализ лингвокультурных концептов основывался и на понятиях «категория» и «категоризация».

8.Анализ «культурной семантики» адыгских лингвоконцептов основывался и на выявлении такого способа представления значения слов и идиом, как «внутренняя форма». Кроме того, адекватное изучение

70