Лингвокультурология (теоретико-методологические основы). Учебное пособие

разуют своего рода «модель мира», «картину мира» или «сетку координат», при посредстве которых носители соответствующей культуры воспринимают действительность и создают «образ мира», существующий в их сознании.

Термин «картина мира» – один из ключевых терминов метаязыка лингвокультурологии. Внутри самого термина необходимо уточнить понятие мира.

В соответствии с употреблением лексемы «мир» мир понимается двояко. Во-первых, это мир вообще, воспринимаемый как некоторая всеобъемлющая данность, в которую включен человек наряду с другими людьми. Эта данность объединяет его со всеми остальными людьми. При этом «мир вообще» не противопоставляется какому-либо иному миру. Здесь речь может идти о противопоставлении человеческому субъекту, которого связывают с миром особые отношения. Субъективное восприятие накладывает отпечаток на воссозданную в сознании говорящего (пишущего) картину мира, которая и становится предметом сообщения в его высказывании о мире. Таким образом, «мир вообще», ощущаемый как общая для всех данность, не может быть предметом конкретного описания, рассчитанного на то, чтобы дать представление об этом мире другому человеку. Однако даже при наивысшем «заострении» человеческого субъективизма возможно «сплочение» субъективностей. Это связано с тем, что, даже не взаимодействуя непосредственно и образуя свои собственные и самодостаточные «картины мира», индивиды культуры участвуют в создании целостной (хотя и противоречивой) гармонии.

С другой стороны, существуют так называемые альтернативные миры. Такой мир может представлять некоторую область бытия, отличную от иных сопоставимых с ней областей и характеризующуюся присущими только ей закономерностями. Этот мир воспринимается, как правило, на фоне миров, противопоставленных ему. Например, мир фантазии противопоставлен миру реальности, один социальный мир противопоставлен другому социальному миру.

Рассмотрим феномен мира с точки зрения альтернативного взгляда на природу языка, который начинается с описания человеческого сознания или осознания.

Отличительную черту человека, заключающуюся в осознании осознания или восприятии воспринимаемого существа, Гадамер определил как «отношение-к». При этом отношение здесь – не столько пси-

41

хологическая диспозиция, сколько определенного рода соответствие, которое позволяет держаться «настолько независимо от того, что встречается в мире, что можно представить (мир) для себя таким, каким он есть» [22. С. 402]. По Гадамеру, иметь «мир» означает занимать определенную позицию по отношению к нему. Из этого следует, что понятие «мир» («окружающая среда») оппозиционно по отношению к концепту «окружающий меня мир», «среда обитания». Последний относится к любому одушевленному существу, т. е. у человека есть «мир», а у остальных живущих существ нет отношения к миру, и они помещены в границы своего обитания. Именно на такое повседневное значение слова «мир» («мир, который мы населяем») и обращается внимание в различных концепциях «мира».

Феномен ЯКМ – одна из дискутируемых проблем современной гуманитарной мысли. Видимо, ее восприятие относится к тем состояниям человеческого сознания, которые Декарт называл «простыми интуициями ума». Наши комментарии по этому поводу сводятся к следующему тезису: существует естественный язык, значит, существует ЯКМ. Она возникла и сопутствует человеку с момента его осознания себя посредством языка. Это феномен глобального масштаба, и здесь неизбежна полемика, как и во всем глобальном.

Термин «языковая картина мира», все более распространяющийся в научных публикациях, используется разными авторами для обозначения не всегда равнозначных понятий.

Из всего многообразия лингвистических исследований языковой картины мира Е.С. Яковлева выделяет доминирующее «противопоставление двух систем понятий – научных (используемых в физике, геометрии, логике, психологии и пр.), в совокупности образующих научную картину мира, и, так сказать, «наивных» (наивная физика, геометрия, логика), используемых человеком независимо от его знаний тех или других научных дисциплин и владения научной картиной мира» [24. С. 73]. В модели мира современного человека граница между научной и наивной картинами мира становится менее отчетливой.

Во многих лингвистических концепциях реализуется и идея Ю.Д. Апресяна о том, что реконструкция наивной модели мира позволяет изменить стратегию описания языковых значений, сделать ее более общей и проницательной. Рассмотрим подробнее данную трактовку языковой картины мира.

42

Характеризуя современное состояние вопроса о языковой, или «наивной» картине мира, автор отмечает два основных направления его исследования:

1.С одной стороны, исследуются «стереотипы» языкового и общекультурного сознания, отдельные концепты, характерные для данного языка. Это своего рода лингвокультурные изоглоссы и пучки изоглосс, что типично, например, для русских концептов «душа», «тоска», «судьба», «удаль», «воля» и др. С другой стороны, это специфические коннотации неспецифических концептов (например, символика цветообозначений в разных культурах).

2.Одновременно ведется поиск и реконструкция присущего языку цельного, хотя и «наивного», донаучного взгляда на мир. Т. е. исследуется «диалект в целом». По замечанию автора, здесь при учете национальной специфики все же акцент ставится именно на цельной языковой картине мира [11. С. 38].

Резюмируя основные положения последнего направления, автор констатирует:

«1. Каждый естественный язык отражает определенный способ восприятия и организации (=концептуализации) мира. Выражаемые в нем значения складываются в некую единую систему взглядов, своего рода коллективную философию, которая навязывается в качестве обязательной всем носителям языка.

2.Свойственный языку способ концептуализации действительности (взгляд на мир) отчасти универсален, отчасти национально специфичен, так что носители разных языков могут видеть мир немного поразному, через призму своих языков.

3.С другой стороны, он «наивен» в том смысле, что во многих существенных деталях отличается от научной картины мира. При этом наивные представления отнюдь не примитивны. Во многих случаях они не менее сложны и интересны, чем научные. Таковы, например, наивные представления о внутреннем мире человека...»[11. С. 38–39].

Различия в восприятии и концептуализации мира языковыми средствами в разных языках могут оказаться существенными даже при их родственности. Другими словами, в разных языках картины мира могут иметь свои особенности. По мнению А.В. Кравченко, это обусловлено следующим: «означивающая» функция языковых знаков возникает не в

43

силу прямого соотнесения их с внешним миром, а в силу соотнесения с человеческим опытом, образующим основу знания. Различия в опыте ведут к различиям в знании, а отсюда – к разным картинам мира. «Следовательно, – утверждает автор, – изучение языковой картины мира должно отталкиваться от установления типов знания, представленного в языке, источников и способов представления этого знания в языковых формах, т. е. необходимо детальное изучение законов и механизмов языковой категоризации»[26. С. 61].

К тому, как в языке отражается то или иное видение мира, непосредственное отношение имеют физиология и психология восприятия. Так, с одной стороны, отмечает А.В. Кравченко, восприятие, членение и концептуализация мира отражаются в существовании универсальных понятийных категорий, свойственных разным языкам: «Эти категории отражают то, что мы видим» [26. С. 62]. С другой – в каждом языке имеется система специфических понятий, свойственных лишь этому языку. В таких понятиях отражается то, как мы видим мир. В первом случае речь идет о восприятии как психофизиологическом процессе объективного порядка, во втором мы имеем дело с субъективированным процессом наложения концептуальных структур (своеобразной модальной рамки) на воспринимаемые предметы и отношения действительности.

Объясняя формирование картины мира, автор заключает, что оно происходит в результате взаимодействия двух уровней знания, имеющих разные источники: в одном случае этим источником напрямую является наблюдающий мир субъект безотносительно к его способности выступать в роли говорящего, во втором случае таким источником (опосредованным) являются языковые формы и структуры, выполняющие функцию носителя и накопителя усвоенной информации, подвергшейся обработке.

Отмечая, что Гуссерль во многом предвосхитил ключевую концепцию когнитивной науки (идею ментальной репрезентации), В.В. Петров раскрывает его тезис «между сознанием и реальностью зияет пропасть смысла» следующим образом: «...в ходе теоретической и практической деятельности люди имеют дело не непосредственно с миром, а с репрезентациями мира, когнитивными картами и моделями» [27. С. 104].

Итак, изучение языковой картины мира невозможно вне терминов когнитивного подхода к языку. Более того, успешная ориентация в мире возможна только на базе и с помощью когнитивных моделей, акку-

44

мулирующих прежний социальный и нынешний индивидуальный опыт. Восприятие мира человеком определяется богатством содержания его когнитивных моделей. В связи с этим нас интересует понятие ментальной репрезентации, являющейся своеобразным «посредником» между сознанием и реальностью.

В современной теоретической лингвистике существуют две точки зрения на природу ментальных репрезентаций. Первая, наиболее распространенная, относит ментальные репрезентации к символьному уровню обработки информации. Согласно второй, для ментальных репрезентаций характерна двойственная природа – вербально-образная.

Промежуточной можно определить позицию феноменологии, которая признает как символьную, смысловую природу ментальных репрезентаций, так и возможность образного способа репрезентации мира в языке. «Ядро» ментальных репрезентаций является строго концептуальным образованием без каких-либо образных компонентов.

Очевидно, ментальные репрезентации, связанные не с самим миром как таковым, а с его моделями, предопределены в какой-то степени и лингвистическим представлением этого мира (т. е. языковой репрезентацией). А значит, когнитивные модели формируются одновременно обоими способами репрезентации– символьным и вербально-образным.

Комментируя тезис о «наивной» картине мира, отражаемой в языке, и рассматривая его в диахроническом плане, А.М. Кузнецов отмечает два момента, принципиально важных для нашего исследования.

Во-первых, наивная картина мира на определенных этапах общественного и языкового развития соответствовала объективным представлениям человека об окружающей действительности (при этом подчеркивается примитивность данных представлений). Такое положение подтверждается, по мнению автора, постоянным переходом слов из специальных областей словаря в общелитературный язык.

Во-вторых, из первого положения следует: современное научное знание также будет рассматриваться как относительное (или наивное) по мере своего развития. Этот вид знания, закрепляясь в лексике и словаре, становится принадлежностью языка.

Резюме автора сводится к тому, что картина мира подвижна и изменяется по мере освоения человеком окружающей действительности. Языковая картина мира изменяется вместе с общей картиной мира, так как изменения в понимании мира человеком отражаются в языке [28].

45

Вопросы и задания

1.Каково соотношение понятий «картина мира» и «языковая картина мира»?

2.Прокомментируйте тезис Гуссерля «между созананием и реальностью зияет пропасть смысла».

Категория и категоризация

К ключевым терминам лингвокультурологии относятся и термины «категория» и «категоризация».

В «Лингвистическом энциклопедическом словаре» языковая категория трактуется довольно широко: это «любая группа языковых элементов, выделяемая на основании к.-л. общего свойства»[28. С. 215].

Сточки зрения когнитивного подхода категория определяется как одна из познавательных форм мышления, позволяющая обобщать его опыт и осуществлять его классификацию. Вопрос о категории в таком контексте поставлен как вопрос о когнитивной деятельности человека, как вопрос о том, на основании чего человек классифицирует вещи

икак он сводит бесконечное разнообразие своих ощущений и объективное многообразие форм ее движения в определенные рублики, т. е. классифицирует их. Категории – это единицы, упорядочивающие опыт

изнания, сводящие ощущения, впечатления, оценки к каким-то обобщенным разрядам. Способность к образованию категорий, их представление в сознании человека с помощью языковых форм называется категоризацией.

Спроцессом категоризации связан и процесс концептуализации. Концептуализация – один из важнейших процессов познавательной деятельности человека, заключающийся в осмыслении поступающей к нему инфор-

мации и приводящий к образованию концептов, концептуальных структур и всей концептуальной системы в мозгу человека. Иными словами, концептуализация – процесс структурации знаний и возникновения разных структур представления знаний из неких минимальных концептуальных единиц.

Рассматривая категоризацию действительности, отраженную в грамматическом строе различных языков, А.В. Кравченко отмечает существование общих законов и принципов. Это объясняется тем, что

46

эпистемологической основой языковой категоризации являются чувственные данные, за обработку которых ответственны участки нервной системы человека, топологически и функционально не зависящие от этнической принадлежности. Поэтому концепты, являющиеся базовыми для любой картины мира, не могут быть принципиально различными.

Способность к образованию концептов и категорий (концептуализации и категоризации мира) – важнейшая часть когнитивной инфраструктуры человеческого разума. Так, Е.С. Кубрякова отмечает: «Являясь единицами, упорядочивающими опыт и знания, единицами, демонстрирующими итоги сведения всей массы ощущений, впечатлений, оценок к каким-то обобщенным разрядам или группировкам, категории всегда служили фундаментом отдельных наук, составляя остов и костяк знаний человека о мире, и когда говорят об основании той или иной науки или же ее категориальном аппарате, имеют в виду именно то, какими категориями оперируют в данной науке и какое содержание им приписывают»[31. С. 3].

Таким образом, в проблему категоризации мира входит и рассмотрение того, как онтологические категории представлены в сознании человека с помощью разных языковых форм и в системах разных языков.

Специального уточнения требует и трактовка термина «культурные категории». Составляя «модель мира», они помогают человеку отбирать импульсы и впечатления, идущие от внешнего мира, и преобразовывать их в данные своего внутреннего опыта.

Такие универсальные категории культуры, как время, пространство, причина, изменение, судьба, число и т. п., определены А. Гуревичем как космические категории, к социальным же категориям отнесены следующие: индивид, социум, труд, богатство, собственность, свобода, право, справедливость [31. С. 31].

Существенным представляется и замечание автора о том, что при обозначении названных культурных категорий универсальными имелось в виду «лишь то обстоятельство, что они присущи человеку на любом этапе его истории, – но по своему содержанию они изменчивы» [30. С. 32]. Иными словами, в различных общественных структурах можно обнаружить и различное восприятие, например, категорий времени и пространства, свободы и толкование причинности. При этом

47

они образуют в своей совокупности систему, а значит, изменение форм одних категорий связано с изменением других категорий.

Вопросы и задания

1.Что является основой языковой категоризации?

2.Перечислите виды универсальных категорий культуры.

Семантическое поле, семантические примитивы, прототипы

Под семантическим полем подразумеваются слова и словосочетания, группирующиеся вокруг какого-либо понятия (иногда – идеи). Такие элементы текста предполагают функционирование и «семантических примитивов» – слов и идиом, с помощью которых можно истолковать другие выражения и описать все семантические отношения, существующие между различными выражениями. Рассмотрим подробнее понятие «семантическое поле».

Поиски систематизирующего начала в содержательной организации языка привели лингвистов к семантическому анализу языка. Такой подход к языку предполагает системный взгляд на значение слов. Речь идет о методе семантического поля. Основоположник данного метода анализа языка И. Трир, вслед за В. Гумбольдтом, трактует язык не как отражение объективной действительности, а как мировоззрение, характеризующееся самодовлеющей ценностью и по-своему расчленяющее действительность: «идеи о членении языка на поля войдут в будущие теории внутренней формы в качестве их важнейшей составной части. Исследовать членение поля... значит исследовать кусочек внутренней формы». Из этого следует, что каждый язык, являясь чем-то неповторимым, создает подобие реальности, выраженное им же самим. Различия, существующие между семантическими структурами разных языков, проявляются и в самобытности группировки семантических полей.

Согласно И. Триру, «семантическое поле» представляет собой компактную часть словаря, покрывающую определенную «понятийную» сферу данного языка: «Оно неповторимо, управляется своими, внутренними, законами и реализует свою «картину мира», не совпадающую с аналогичным явлением как в разных языках, так и в истории одного и того же языка».

48

«Прототип» и его производные – термины, используемые в основном при анализе цветовых и эмоциональных концептов. Прототипический принцип формирования категорий лежит в основе концептуализации языковых единиц: передача и обработка различных смыслов и смысловых оттенков обеспечивается возможностью соотнесения языковых единиц и различными категориями. Этот принцип предусматривает отнесение того или иного элемента к конкретной категории на основании его сходства с ее прототипом. Передача указанного соотнесения осуществляется путем «обработки» исходного значения соответствующей языковой единицы в высказывании. Такая «обработка» предполагает выделение определенной прототипической характеристики, позволяющей соотнести эту языковую единицу с конкретной категорией.

Ментальность – концепт – языковая ментальность

Ментальность как относительно новый термин, вызывающий смутные представления и субъективно осознаваемые образы, не имеет еще характера понятия. Однако отсутствие общепринятого логического определения не должно исключать изучение сущности соответствующего явления. Одной из причин слабой разработанности проблемы ментальности (почему и затруднительно ее определение) является ее рассмотрение вне связи с проблемой языка. Между тем данное явление, обозначаемое, естественно, другими терминами, было в центре внимания крупнейших представителей предшествующей науки о языке. И прежде всего это Вильгельм фон Гумбольдт.

Чтобы создать фон, на котором нами принимается понимание ментальности, приведем определения, вызывающие возражение.

В работе М. Барга «Эпохи и идеи» ментальность трактуется как «совокупность символов, необходимо формирующихся в рамках каждой культурно-исторической эпохи и закрепляющихся в сознании людей... путем повторения», т. е. это «мыслительные стереотипы» – ключевые, онтологического характера представления, образующие ядро господствующей идеологии.

А. Гуревич квалифицирует ментальность как «уровень индивидуального и общественного сознания... магма жизненных установок и моделей поведения, эмоций и настроений, которая опирается на глу-

49

бинные зоны, присущие данному обществу и культурной традиции,...

не какие-то вполне осознанные и более или менее четко формулируемые идеи и принципы, а то конкретное наполнение, которое в них вкладывается – не «план выражения», а «план содержания», не абстрактные догмы, а «социальную историю идей» [34. С. 454]. Приведем определение рассматриваемого феномена М. Рожанским: «Mentalite означает нечто общее, лежащее в основе сознательного и бессознательного, логического и эмоционального, т. е. глубинный и поэтому труднофиксируемый источник мышления, идеологии и веры, чувства и эмоций. Mentalite связано с самыми основаниями социальной жизни и в то же время своеобразно исторически и социально, имеет свою исто-

рию» [34. С. 459].

В приведенных определениях ментальность полностью сливается с феноменологическим определением ментальности как фундаментально порождающими структурами и допредикатным, предпонятийным мышлением [35. С. 143]. Другими словами, при таком понимании ментальности это психофизическая социальная сила, сосредоточенная «в социальном организме народа».

Противопоставляя такому пониманию ментальности как сиюминутной идеи социального наполнения свое представление о ментальных «архетипах», складывающихся исторически, В.В. Колесов соотносит ментальность с духовным пространством соответствующего языка. Поэтому для нас основополагающим является следующее определение ментальности: «Ментальность – это миросозерцание в категориях

иформах родного языка, соединяющее интеллектуальные, духовные

иволевыекачестванациональногохарактеравтипичных его проявлениях. Язык воплощает и национальный характер, и национальную идею, и национальные идеалы, которые в законченном их виде могут быть представленывтрадиционных символахданнойкультуры»[36.С.14–15].

Данное определение ментальности выдержано в контексте понимания языка как формы культуры и основывается на идеях В. Гумбольдта о конституирующем предназначении языка в отношении национальной культуры и мировосприятия.

Устанавливая в качестве основной единицы ментальности концепт культуры, В.В. Колесов характеризует его «в границах словесного знака и языка в целом... в своих содержательных формах – как образ, как

50