История отечественной литературы. История русской литературы X–XVIII вв.. Учебное пособие

Христе, апостольским «обходам» и «деяниям». Эсхатологические апокрифы связаны с фантастическим повествованием о загробной жизни, конечных судьбах мира.

Занимательность рассказов, яркость, конкретность и образность изложения, близость фольклору способствовали популярности апокрифической литературы. Постепенно вбирая в себя черты русской действительности, некоторые апокрифические сказания становились достоянием фольклора, бытовали в виде устных легенд, духовных стихов.

Историческая и «естественнонаучная» литература

Выработке новых христианских воззрений на природу, историческую жизнь народов способствовал перевод византийских хроник, «естественнонаучных» сочинений.

Особой популярностью на Руси пользовалась хроника Георгия Амартола, созданная в IX в. и дополненная Симеоном Логофетом в X в. Изложение событий «мировой» истории здесь начиналось от сотворения мира и включало историю древнееврейскую и, как ее продолжение, византийскую. Излагая события византийской истории, доведенной до 948 г., Георгий Амартол и Симеон Логофет большое внимание уделяли церковной жизни. Трактовка исторических событий давалась с рели- гиозно-дидактической, провиденциалистской точки зрения. Хроника знакомила русского читателя с событиями мировой истории, служила и назидательным чтением. Ее материалы использовались русскими

летописцами для уяснения места и судеб Русской земли в «мировой» истории.

Своеобразной средневековой «естественнонаучной» энциклопедией были «Шестоднев» и «Физиолог». Сообщая сведения о растительном мире и животном царстве, эти произведения включали много баснословного, фантастического и вместе с тем поэтического.

С устройством мироздания древнерусских людей знакомила «Христианская топография» Космы Индикоплова (плавателя в Индию). Сочинение этого монаха, в прошлом александрийского купца, совершившего путешествие на Восток (VI в. н. э.), было известно на Руси в XI–XII вв. Косма считает, что только «божественное писание» дает истинное представление об устройстве Вселенной.

К концу XII в. был переведен сборник афоризмов, собранных из книг «священного писания», творений «отцов церкви», книг античных философов. Поскольку эти изречения собирались с большим старани-

11

ем, как пчела собирает нектар, и таким нектаром была извлеченная из книг мудрость, то и сборник этот получил название «Пчелы». Основная цель его была дидактическая: в афористической форме дать нормы

христианско-феодальной этики. Русскими книжниками «Пчела» использовалась в качестве источника афоризмов, которыми они подкрепляли свои мысли. В то же время они дополняли «Пчелу» новыми афоризмами, взятыми из произведений древнерусской литературы, а также их «мирских притч», т. е. народных пословиц.

Итак, возникновение древнерусской литературы было вызвано потребностями политической и духовной жизни древнерусского государства. Опираясь на устное народное творчество и усваивая художественные традиции христианской литературы, русские писатели середины IV – начала XII вв. создают самобытные произведения.

ВОПРОСЫ ДЛЯ САМОКОНТРОЛЯ

1.Каковы исторические предпосылки возникновения древнерусской литературы?

2.Роль фольклора и византийской книжности в формировании древнерусской литературы.

3.Каковы философские основы древнерусской литературы?

4.Что такое апокрифы, какова их классификация?

5.Какие произведения византийской естественнонаучной, исторической литературы были переведены на древнеславянский язык?

12

ЛЕКЦИЯ 2. ЛИТЕРАТУРА ЦЕНТРАЛИЗОВАННОГО РУССКОГО ГОСУДАРСТВА (КОНЕЦ XV–XVI ВВ.)

Исторические и общественно-политические предпосылки развития древнерусской литературы. «Повесть о мутьянском воеводе Дракуле». «Повесть об Иверской царице Динаре». «Хожение за три моря» Афанасия Никитина. Публицистика.

Исторические и общественно-политические предпосылки развития древнерусской литературы

Рост политического, экономического и военного могущества Московского государства привел к окончательной ликвидации монголотатарского ига в 1480 г. К концу XV в. политическое объединение северовосточной Руси вокруг Москвы было в основном завершено: в 1472– 1478 гг. присоединен Новгород, в 1485 г. – Тверь, в 1486 г. – ВерейскоБелозерское княжество, а после ареста в 1491 г. Андрея Углицкого и смерти в 1494 г. Бориса Волоколамского все центральные русские земли вошли в состав Московского государства.

Укрепление централизованного государства протекало в напряженной политической и идеологической борьбе. В централизации управления были заинтересованы и появившаяся новая социальная прослой-

ка – служилое дворянство, и торгово-ремесленное население городов, и в конечном счете – широкие массы трудящихся. Старые удельные порядки отстаивала родовитая знать, бояре-вотчинники, стремившиеся сохранить феодальные права бесконтрольной власти в своем уделе. Первоначально эта борьба выражалась в столкновении двух враждующих между собой церковных группировок «стяжателей» и «нестяжателей».

Идеологами черного духовенства, крупных церковных феодалов выступили новгородский архиепископ Геннадий и Иосиф Волоцкий (Иван Санин) (1439–1515). Защищая интересы «воинствующей церкви», Геннадий выдвинул доктрину превосходства «священства» над «царством», а Иосиф пытался доказать, что царям должно поклоняться лишь «телесне», а «не душевые», «воздавати им царскую честь, а не божественную».

На соборе 1503 г., по-видимому, по инициативе Ивана III, был поставлен вопрос о монастырском землевладении, ибо к этому времени

13

у монастырей оказалось гораздо больше земель, чем у государства. На соборе «нача старец Нил глаголати, чтобы у монастырей сел не было, а жили бы чернъцы по пустыням, а кормили бы ся рукоделием». Против

Нила Сорского выступил Иосиф Волоцкий – ссылаясь на авторитет «писания», греческих и русских святых, основателей монастырей, он доказывал необходимость монастырского землевладения: «стяжания церковныя – божия суть стяжания». Точка зрения Волоцкого игумена была поддержана митрополитом Симоном и большинством участников собора. Ее сторонники получили название «иосифлян», или «стяжателей», а их противники – «нестяжателей», или «заволжских старцев», от имени которых выступал Нил Сорский.

Таким образом, собор 1503 г. способствовал окончательному идеологическому оформлению двух группировок в русской церкви – «стяжателей» и «нестяжателей». И хотя возобладала точка зрения «иосифлян», они, однако, вынуждены были пойти на компромисс со светской властью, согласившись с тем, что без санкции великого князя монастыри не могут расширять своих земельных владений, а прежние владельцы могут выкупать у монастырей некогда принадлежавшие им земли.

Проблемы государственной власти единодержавного правителя, характера и предела его «самовластия» стоят в центре внимания публицистических произведений. В конце XV – начале XVI вв. их решению посвящены легендарно-исторические повести о мутьянском воеводе Дракуле, Иверской царице Динаре, о Басарге.

«Повесть о мутьянском воеводе Дракуле»

«Сказание о Дракуле воеводе, или Повесть о мутьянском воеводе Дракуле», созданная в конце XV в., ставит вопрос о характере власти единодержавного властителя, о значении его личности и занимает важное место в развитии жанра историко-легендарной повести. В 40-е гг. прошлого столетия А. X. Востоков выдвинул предположение, что автором ее является государев дьяк Федор Курицын, возглавлявший посольство в Молдавию и Венгрию в 1482–1484 гг.

Исторический прототип Дракулы – воевода Влад Цепеш, управлявший Румынией в 1456–1462 и 1476 гг. О его необычайной жестокости в Европе ходило много рассказов (в Германии даже был издан ряд «летучих листков» о Дракуле). Текст русской повести вероятнее всего восходит к устным рассказам, услышанным ее автором в Венгрии и Румынии.

Написанная в форме посольской «отписки», «Повесть о Дракуле»

14

главное внимание сосредоточивает на деяниях самовластного воеводы. Эти деяния излагаются в форме небольших, преимущественно сюжетных рассказов-анекдотов, где первостепенное значение приобретает

диалог, а судьба персонажа, с которым ведет беседу Дракула, зависит от ума и находчивости собеседника. «Зломудрый» и одновременно «велемудрый» государь превыше всего ценит в человеке ум, находчивость, умение выйти из затруднительного положения, воинскую доблесть, честность. В то же время Дракула, имя которого в переводе с румынского означает «дьявол», необычайно жесток.

Автор повести почти не высказывает своего отношения к поведению героя. Вначале подчеркивается «зломудрие» Дракулы и его «жития», а затем негодование автора вызывает «окаянство» воеводы. В целом же повесть лишена христианского дидактизма и провиденциалистского взгляда на человека. Все поступки Дракула совершает по своей воле, не подстрекаемый к ним никакими потусторонними силами. Они свидетельствуют не только о его «зломудрии», но и «велемудрии» «великого государя», честь и достоинство которого он ревностно оберегает.

Не прославляя и не осуждая своего героя, автор повести как бы приглашал читателей принять участие в решении центрального вопроса – каким должен быть «великий государь». Этот вопрос затем становится главным в публицистике XVI в., и на него будут отвечать Иван Пересветов и Иван Грозный, Максим Грек и Андрей Курбский.

«Повесть об Иверской царице Динаре»

Решению этой темы посвящена также «Повесть об Иверской царице Динаре» (конец XV – начало XVI вв.). В повести прославляется мудрая царица Грузии (исследователи полагают, что ее историческим прототипом явилась знаменитая царица Тамара), управляющая своей страной, подобно доброму кормщику. Христианское благочестие и воинская доблесть – отличительные качества царицы, которые раскрываются в центральном эпизоде повести, посвященном изображению борьбы Динары с персидским царем.

«Повесть об Иверской царице Динаре» только условно может быть отнесена к жанру исторических повестей. Главное в повести – апофеоз единодержавной власти благочестивой царицы. Повесть утверждает, что только «самодержец» способен защитить свою державу от иноземных врагов и править царством в мире и тишине. Для этого он должен обладать христианским благочестием и воинской доблестью. Власть

15

государя начинает окружаться ореолом святости, поэтому в изображении Динары широко используются приемы агиографии, выступающие в тесном переплетении с приемами воинских повестей.

«Хожение за три моря» Афанасия Никитина. Публицистика

Выдающимся произведением конца XV в. является «Хожение за три моря» тверского купца Афанасия Никитина, помещенное под 1475 г.

вСофийской летописи. Свое «хожение» в Индию Никитин совершал с 1466 по 1472 г. Он был одним из первых европейцев, вступивших на землю «брахманов», о громадных богатствах и сказочных чудесах которой рассказывали «Александрия» и «Сказание об Индии богатой». «Хожение» – это драгоценный исторический документ, живое слово человека XV столетия, замечательнейший памятник литературы. Для своего произведения Афанасий избирает жанр путевых записок, очерков. В отличие от «путешествий-хождений» XII–XIII вв., его «хожение» лишено религиозно-дидактических целей. Никитин едет

вневедомую русским людям Индию для того, чтобы собственными глазами видеть ее, чтобы там «посмотреть товаров на Русскую землю». Таким образом, не только любознательность, но и практическая сметка купца руководила Афанасием в его путешествии.

На основании «Хожения за три моря» мы можем отчетливо представить себе незаурядную личность русского человека, патриота своей родины, прокладывающего пути в неведомые страны ради «пользы

Руския земли». Никакие невзгоды и испытания, выпавшие на долю Афанасия на многотрудном пути, не могли испугать его, сломить его волю.

«Хожение за три моря» отличается обилием автобиографического материала, Никитин подробно описывает свои внутренние переживания. Однако центральное место в «Хожении» занимает обстоятельный рассказ Афанасия об Индии. Описание Индии у Афанасия Никитина строго фактично, и лишь в двух случаях он приводит местные легенды. Заканчивается «Хожение» кратким путевым дневником о возвращении героя на родину, где он и умер близ Смоленска.

Трудно переоценить литературное значение произведения Афанасия Никитина. Его «Хожению» чужда книжная украшенная речь. Просторечная и разговорная лексика русского языка переплетается с арабскими, персидскими и турецкими словами, усвоенными Никитиным во время путешествия. Характерно, что к иноязычной лек-

16

сике он прибегает и тогда, когда выражает свои сокровенные мысли о Русской земле, о любви к родине и осуждает несправедливость русских вельмож. Примечательно, что в «Хожении» нет никаких тверских об-

ластнических тенденций. В сознании Афанасия Тверь, ее «Златоверхий Спас» сливаются с образом Русской земли. Отличительная особенность стиля «Хожения» – его лаконизм, умение автора подмечать и описывать главное; точность и строгая фактичность. Все это выгодно отличает «Хожение за три моря» от описаний Индии европейскими путешественниками.

Публицистика

Укрепление централизованного Русского государства протекает в обстановке напряженной и острой политической борьбы между родовитым боярством, которое постепенно устраняется от участия в управлении страной, и служилым дворянством, которое становится основной классовой опорой единодержавной власти московского царя. Эта борьба находит яркое отражение в публицистике. В «словах», посланиях, памфлетах идеологи различных групп отстаивают свои интересы, обличают своих противников.

В публицистических произведениях первой четверти XVI в. – «Послании о Мономаховом венце» Спиридона-Саввы, «Послании» старца псковского Елеазарова монастыря Филофея Василию III в 1523 г., «Сказании о князьях Владимирских» – окончательно формулируется

политическая теория Русского государства.

«Сказание о князьях Владимирских». В основе «Сказания» – попытка установить генеалогическую связь московских князей с основателем Римской империи – Августом-кесарем. Брат Августа Прус был послан римским императором на Вислу – «от него же пруси прозвашася» (исторически «пруссы» – название литовского племени, населявшего нижнее течение Вислы). Призванный новгородцами князь Рюрик происходит из рода Прусова. Следовательно, политические права на единодержавную власть московские великие князья унаследовали от своих «прародителей» – от самого Августа-кесаря.

Затем «Сказание» сообщало о даре греческого императора Константина Мономаха киевскому князю Владимиру Всеволодовичу (Мономаху) – царского венца, скипетра и державы. Этим венцом Владимир венчается и нарекается «царь великия Росия». «Оттоле и доныне тем царъским венцем венчаются великий князи владимерстии,

17

его же прислал греческий царь Константин Манамах, егда поставятся на великое княжение росийское». На самом деле Константин Мономах умер, когда Владимиру было всего два года. Эта легенда, а ей в то время

был придан характер исторической достоверности, служила важным политическим средством обоснования прав московских великих князей на царский титул и на самодержавную форму правления государством, содействовала укреплению внутриполитического авторитета этой власти и способствовала упрочению международного престижа Московского государства.

В 1523 г. старец псковского Елеазарова монастыря Филофей в своем послании к Василию III писал: «Блюди и внемли, благочестивый царю, яко вся христианская царства снидошася в твое едино, яко два Рима падоша, а третий стоит, а четвертому не быти, уже твое христианское царство инем не останется». Так лаконично и точно была сформулирована политическая теория суверенности Русского государства: «Москва – третий Рим».

Максим Грек (1480–1556). Большую роль в истории древнерусской литературы и общественной мысли сыграл Максим Грек. Ученый монах, образованнейший человек своего времени в 1518 г., по рекомендации посланца Василия III он прибывает в Москву из Афонского монастыря, где великий князь принимает его с большой честью. По поручению Василия III Максим Грек приступает к переводу и исправлению русского текста Толковой псалтыри. Максим Грек сначала переводил грече-

ский текст на латинский, а его помощники – с латинского на русский. Он применил новый филологический подход к переводу, обнаружил в русском тексте Толковой псалтыри много ошибок и смело вносил исправления. Эта смелость, критический подход к тексту вызвали недовольство «иосифлян». Однако перевод Толковой псалтыри был одобрен Василием III и митрополитом Варлаамом («нестяжателем»); за свою работу Максим Грек получил «великую мзду». Ему поручают перевод сводного толкования на Деяния апостолов и исправление Триоди и Часослова, а также Служебной Минеи.

Келья Максима Грека в Чудовом монастыре становится местом горячих споров, обсуждений, очевидно, не только религиозно-догмати- ческих вопросов, но и политических. Он не смог быть простым великокняжеским библиотекарем-переводчиком, а активно включился в общественную борьбу. Завязывается тесная дружба Максима Грека с Вассианом Патрикеевым, который и привлек его на сторону «нестяжа-

18

телей». Первые оригинальные произведения Максима Грека посвящены обличению черного духовенства и защите «нестяжания».

Защите «нестяжания» посвящен полемический философский

трактат «Беседа Ума с Душой». Ум – аллегория высоких нравственных принципов монашества. Душа – воплощение пороков. Причина гибели Души, доказывает Максим Грек, – «стяжания».

В «Слове о покаянии» Максим Грек с большим сочувствием говорит об изнуряемом непосильным трудом монастырском крестьянине, перекликаясь в этом отношении с Вассианом Патрикеевым. Изображению тлетворного влияния вотчинного быта на нравственность монашества посвящено «Стезание Любостяжателя с нестяжателем». Максим Грек доказывает здесь необходимость добровольного отказа монастырей от своих вотчинных прав.

Активная защита «нестяжательства», обличение монашества были поставлены в вину Максиму Греку на церковном соборе 1525 г. Пришедший к власти в 1522 г. ревностный «иосифлянин» митрополит Даниил круто расправился с одним из идеологов «нестяжательства». Максим Грек был обвинен в ереси и – более того – в сношениях с турецким султаном и заточен в Иосифо-Волоколамский монастырь.

Литературно-публицистическую деятельность Максим Грек не прекращал и в заточении. В «словах», поучениях он выступал с критикой религиозного формализма, злоупотреблений суда, суеверий, «звездосказания», «звездозрителъных прелестей», выдвигал требование логи-

ческого подхода к текстам «писания». В своих сочинениях Максим Грек касался и политических вопросов.

Все сочинения Максима Грека написаны в строгом соответствии с правилами риторического и грамматического искусства. Он развивает свои мысли в четкой логической последовательности, аргументируя каждое положение. Язык его сочинений книжный, он не допускает никаких словесных «вольностей» употребления просторечий, разговорной лексики. Литературная манера Максима Грека оказала большое влияние на его учеников и последователей: Андрея Курбского, Зиновия Отенского.

Переписка Андрея Курбского с Иваном Грозным. Политика Грозного, направленная на укрепление единодержавия, усиление роли служилого дворянства и ущемление интересов боярской знати, вызвала отпор со стороны последней. Эту борьбу ярко отразила переписка Андрея Курбского с Иваном Грозным. Потомок князей ярославских, возво-

19

дивший свой род к Владимиру Святославичу, Курбский в 1563 г. после неудачного сражения бежал в ливонский город Вольмар (Вольмиере), занятый войсками Сигизмунда-Августа. Отсюда и послал он в 1564 г.

свою первую «епистолию» (послание), адресованную Ивану Грозному. Послание было рассчитано на широкий круг читателей и ставило целью обличить единодержавную политику царя.

Курбский выступает в роли прокурора, предъявляющего обвинения царю от имени «погибших, избиенных неповинно, заточенных и прогнанных без правды» бояр, являющихся, по его мнению, опорой государства, составляющих его силу. Он пишет от «многия горести сердца своего». Он обвиняет царя в злоупотреблении своей единодержавной властью. Курбский понимал, что полностью вернуть старые порядки невозможно, и не выдвигал требования децентрализации. Он стремился лишь к ослаблению единодержавной власти царя, считал необходимым разделение власти между царем и боярством. Наконец, Курбский исчисляет собственные напасти и беды, которые пришлось претерпеть ему от царя.

Послание Курбского взволновало и уязвило сердце Иоанна. Его ответ ярко раскрывает сложный и противоречивый характер незаурядной личности царя. Послание Грозного обнаруживает недюжинный ум, широкую образованность, начитанность и в то же время гордую и озлобленную, мятущуюся душу. Свой ответ он адресует не только Курбскому, но и «всему Российскому царству»: ибо, выступая против Курбского,

царь выступал против всех «крестопреступников». Это и определило, с одной стороны, обличительный пафос послания Грозного, направленный против бояр-изменников, и с другой – пафос утверждения, обоснования и защиты самодержавной власти.

Таким образом, в публицистике XVI в. отразилась полемика по кардинальным политическим проблемам своего времени, связанная с характером государственного управления, местом и ролью в этом управлении царя, боярства, служилого дворянства и монашества. В публицистике впервые был поставлен вопрос о положении русского крестьянина и прозвучали голоса, осуждающие рабство. Политические проблемы публицисты связывали с моральными, философскими и эстетическими. Доказывая свою правоту, опровергая аргументы противников, они не ограничивались ссылками на авторитет «писания», а опирались на логику, апеллировали к разуму, используя факты действительности и личной жизни.

20