Характер

Мы увидели, что, сточки зрения Шопенгауэра, воля в чело­ веке — первичный элемент, разум только вторичен и «слу­ чаен». Воля часто играет роль неличностной силы, кото­ рая превосходит индивида, принадлежащего к виду или миру как целому, и проявляется одинаково в каждом ин­ дивиде. Впрочем, Шопенгауэр также верит, что каждая лич­ ность уникальна. Здесь разум тоже вторичен. Не интеллек­ туальные способности и особенности, не то, что мы знаем об окружающем мире, является подлинным центром лич­ ности.

Чем старше мы становимся, тем больше всего проходит мимо, не оставляя следов..Преклонный возраст, болезнь, ушиб моз­ га, умопомешательство могут полностью лишить человека па­ мяти, но своеобразие его личности в результате не будет по­ теряно. Оно основывается на той же самой воле и на ее не­ изменном характере; и только оно делает выражение глаз неизменным... Наше подлинное «я»... в действительности не4*

1 Parerga and Paralipomena. Vol. 2. P. 625—-626.

бессознательное и пол Характер,

Шопенгауэр

зн а е т ничего, кроме ж елания и нежелания, которые удовл ет­ в о р я ю тс я или нет так называемыми чувствами, эм оци ям и и страстям и Ч

Характер любого человека Шопенгауэр считает непо­ вторимым, хотя различия между нами, поскольку все мы при­ надлежим к одному виду, иногда могут быть очень незначи­ тельны. Индивидуальный характер проявляется в том, как мы прогнозируем и оправдываем свои действия. Действие явля­ ется результатом мотивов, но только в соединении с характе­ ром действующего лица. Одна и та же совокупность обстоя­ тельств, одинаково воспринятая и понятая разными людьми, заставляет их поступать совершенно по-разном у. Если вы предложите крупную взятку, кто-то ее примет, еще кто -ни ­ будь вежливо откажется,.другие передадут вас властям . Мо­ тив, в смысле, подразумеваемом Шопенгауэром (вн еш н е е по­ ложение дел, каким оно представляется разуму), м ог быть во всех трех случаях одним и-тем же, и сам по себе разум , если хотите, мог работать совершенно одинаково. Но х а р а к те р раз­ личен. Если бы нам был полностью известен хар актер всякой

личности и все мотивы,;которые на нее влияли, мы могли бы

предсказать абсолютно любые ее действия. Одно и з и зл ю б ­ ленных латинских изречений Шопенгауэра —

esse, или «бытие определяет действие»: то, чем мы являем ся, частично обусловливает то, как мы действуем. Р у к о в о д с т в у ­ ясь тем же принципом, мы предвидим различия в п о в е д е н и и

разных природных сущностей под влиянием о д н и х и те х же

делает воск мягким, а глину твердой»1. Теория характера, как мы увидим дальше, связана с вопросами свободы, от­ ветственности и морали.

Шопенгауэр рассматривает характер как бытие лично­ сти, нечто отличное от ее действий, взятых вместе. Бытие определяет действие, каждый наш поступок несет на себе отпечаток нашей личности. По этой причине сущность ха­ рактера может показаться непостижимой, но Шопенгауэр уверяет нас, что мы всегда можем определить характер дру­ гих людей или даже свой собственный по его эмпиричес­ ким проявлениям,также как мы определяем свойства вос­ ка или серебра. Мы становимся свидетелями множества поступков, и по прош ествии врем ени можем судить о том, насколько честен, смел или сострадателен тот или иной человек. То же самое и с нами самими: пока мы не увидим себя в деле, мы можем глубоко заблуждаться на­ счет тех черт характера, которыми обладаем. Итак, Шопен­ гауэр говорит, что характер эмпиричен. Он не идентичен той серии действий, которые я соверш ил; но становится ясен только в процессе наблюдения за этими действиями.

Шопенгауэр утверждает, что характер каждой лично­ сти постоянен и врожден. Нас могут научить понимать мир и себя лучше, вести себя лучше, мотивировка наших дей­ ствий может стать более изощренной, но «я», претворяю ­ щее эти мотивы в действия, не меняется:

Под изменяющейся оболочкой лет, отнош ений, даж е запаса зна­ ний и мнений скрывается, как краб под панцирем, тож дествен­ ный самому себе, настоящий человек, соверш енно неизменный и всегда один и тот ж е 21.

1On the Freedom of the Will. P. 50.

2 Ibid. P. 51.

бессознательное и пол Характер,

Шопенгауэр

Шопенгауэр полагает, что многие из наших привычных воззрений подкрепляют это утверждение: мы припи* сываем себе не только индивидуальность, но еще и по­ стоянство нравственных качеств. Когда мы, надеясь на то, что кто-то поведет себя определенным образом, в конце концов разочаровываемся: «...мы никогда не говорим: „Его характер изменился", но говорим: „Я заблуждался на его счет"»1. Точно так же мы не говорим, например, что некто был честным и смелым, а сейчас неискренен и трус­ лив. Скорее мы скажем, что до сих пор*его трусость и лжи­ вость не проявились в полной мере. Как на очередное до­ казательство постоянства характера Шопенгауэр указы­ вает на тот факт, что по некоторым особенностям поведения мы можем признать в незнакомце того чело­ века, которого знали когда-то очень давно, и что мы чув­ ствуем ответственность и стыд за то,.что сделали сорок лет назад.

Утверждение о том, что особенности характера явля­ ются врожденными, в очередной раз подтверждает: чело­ веческое существо следует рассматривать в одном ряду с другими живыми существами. Вы не будете пытаться по­ лучить абрикосы от дуба, говорит Шопенгауэр. Люди, оче­ видно, имеют врожденные видовые характеристики. Поче­ му же они совершенно не желают признать, что есть врож­ денные смелость, честность или злоба на индивидуальном уровне? Аргументы Шопенгауэра, такие как этот, наводят на мысль, что при рождении человеческий индивид не мо­ жет быть просто чистым листом, существом, которому пред* стоит получить жизненный опыт еще до того, как опреде­ лится его характер. Пока не окончательно сформировалась

1On the Freedom of the Will. P. 52,

100

наша способность к познанию и восприятию мир'), мы со­ здания воли, реагирующие положительно или отрицатель­ но на то, с чем нам приходится сталкиваться. Даже на ттой стадии существует главный центр личности, и наши пред­ ставления об окружающем вовсе не тот материал, из кото­ рого он формируется.

Шопенгауэр, кроме того, вводит понятие приобретен­ ного характера. Мы не способны, особенно когда молоды, верно судить о том, какой у нас характер. Мы не знаем, что мы на самом деле любим или хотим или в чем преуспеем. Приобретенный характер — более глубокое понимание самого себя, которое человек обретает, проникая в суть своего неизменного истинного характера, — идея, до не­ которой степени напоминающая о более позднем ницше­ анском понятии «становиться тем, кто ты есть». Зта про­ свещенная идея, впрочем, противоречит остальным идеям Шопенгаура. Ведь до того как у меня появился приобре­ тенный характер, я мог предпринять что-то, противореча­ щее моей истинной природе, чего не могло бы быть, если бы мой неизменный врожденный характер обусловливал все мои действия.

Тем не менее Шопенгауэр иногда говорит о характере еще запутаннее:

Какими бы старыми мы ни становились, мы по-прежнему чув­ ствуем, что внутри остались абсолютно такими же, какими были в молодости... То, что не изменяется и всегда остается-совер­ шенно одинаковым, что не стареет вместе с нами, — вневре­ менная сущность нашей внутренней природы... Мы привыкли рассматривать субъект познания, познающее «я», как свое под­ линное «я»... Между тем это лишь функция мозга, а не наше подлинное «я». Наше истинное «я»... создает какое-то другое,

бессознательное и поя Характер,

Шопенгауэр

не спит вместе с ним, когда оно спит, остается нетронутым, когда другое, умирая, исчезает... Характер как таковой... в точно, сти такой же сейчас, как и потом. Воля как таковая длится по времени сама по себе; потому что она одна — неизменная, но. разруш им ая, не стареющая, не физическая, а метафизическая, относящ аяся не к феноменальным явлениям, а к вещам в себе, которы е нам являются *.

Остается неясным, что собой представляет характер. С одной стороны, он уникален и индивидуален. С другой •— он «вне времени», «не физический, а метафизический» и даже «остается нетронутым», когда человек умирает и его субъективное сознание перестает существовать. Пробле­ ма заключается в следующем? являетсяди мое «подлинное „я"» или «сущность моей внутренней природы» тем, что принадлежит смертному существу, с которым я себя отож­ дествляю, или это вещь в себе, которая находится за пре­ делами пространства, временили моего внутреннего мира, вместе взятых? Если первое, значит, она не вечна и ее не может не затронуть моя собственная смерть. Если после­ днее, то она вообще не имеет отношения к моей личнос­ ти. Кажется, Шопенгауэра поставило в тупик весьм а не­ значительное затруднение. Но в то же время замеш атель­ ство, которое он испытывает, исполнено м удрости . Ему необходимо сказать о том, что наша индивидуальность, повидимому, очень важна для нас, это не только источни« муки, но и своего рода иллюзия: «по сути своей индиви­ дуальность лишь своеобразная ошибка, л ож ны й шаг, то, чего лучше бы не бы ло»12. Третья и четвертая кни ги «Мирз

1The World as Will and Representation.Vol, 2. P. 238— 239. 2 Ibid. P. 491— 492.