Глава 4

Единство тела и воли

Утверждение Ш опенгауэра «Мое тело и моя воля — это одно»1 можно рассматривать с нескольких сторон. Во-пер­ вых, как мы увидели, оно выражает представление о том, что волевой акт — суть движение тела. Точка зрения Шопенгауг эра здесь ясна, он говорит, что «каждый истинный акт воли тотчас же и неизбежно оказывается движением тела»12. От­ сюда можно сделать не совсем правильный вывод, что воля, оставшаяся невыполненной нотой причине, что соответству­ ющий мускул или нерв не функционирует должным обра­ зом, — это нечто невозможное. (Разве Шопенгауэр говорит, что жертвы инсульта «не искренне» желают, коль скоро их тела не двигаются, когда они того хотят?) Традиционно мы различаем ментальное и физическое. Шопенгауэр же пред­ лагает провести грань между волей, с одной стороны, и разумом и рассудочностью — с другой. Восприятие, суж­ дение и умозаключение — все это функции так называемо­ го представления. Мы наблюдаем положение дел в мире

1 The Fourfold Root of the Principle of Sufficient Reason. (1813; 1847; Open Court, 1974). Vol. 1. P. 102.

2 Ibid. P. 101.

самость и тело Воля,

Ш оп е н гауэр

объектов, считаем, что оно должно быть изменено или сохра­ нено, и в соответствии с этим у нас возникают определенные намерения. Но что особенно важно для Шопенгауэра, вос­ приятие, мысль и намерение сами по себе еще не являются волевым актом, это совершенно отдельные, подготовитель­ ные события, которые могут привести в действие волю — тело. Шопенгауэр сводит к минимуму различие между воле­ вым актом и движением тела, взамен этого сосредотачива­ ясь на пропасти между представлением о мире объектов и попытками целенаправленных действий в этом мире.

Единство воли и. тела, по мнению Шопенгауэра, нахо­ дит свое подтверждение в том, что почти все, с чем сталки­ вается тело, вызывает ответные действия со стороны воли, и наоборот, когда пробуждается воля, всегда есть ее телес­ ные проявления. Список ментальных состояний, которые можно считать проявлениями воли, весьма обширен:

все состояния жажды, борьбы, желания, нужды, стремления, надежды, любви, веселья, ликования и тому подобные — их не меньше, чем тех, которые свидетельствуют об отсутствии жела­ ния или воздержании: все состояния отвращения, испуга, ужа­ са, злости, ненависти, грусти, страдания, боли — в общем, все эмоции и страсти. Потому что эти эмоции и страсти не что иное, как более или менее сильные импульсы нашей собственной воли, взятой под контроль или неукротимой, удовлетворенной или нет. Во всем своем многообразии они относятся к стремле­ нию достичь желаемого, успешному или безуспешному, к тер­ пению или победе над тем, к чему питают отвращение. Значит, они — проявления той самой воли, которая активно участвует в действиях и принятии решений \ 1

1 On the Freedom of the Wilt. (1841; Blackwell 1985). P. 11.

Шопенгауэр признает, что, когда тело что-то чувствует, наша реакция может оставаться нейтральной и воля про­ буждается не во всех случаях, а лишь изредка. По большей части подобные ощущения являются до некоторой степе­ ни болезненными или приятными, желанными или раздра­ жающими. Каждое из описанных Шопенгауэром-психичес­ ких состояний, как правило, со п р о в о ж д ае тся определенной физиологической активностью: сердце бьет­ ся чаще, кровь отливает от лица или же приливает к нему. Таким образом,«каждое сильное и чрезмерное усил ие воли, или каждое чувство, незамедлительно и непосредственно приводит в движение наше тело и его внутренние механиз­ мы»1. С помощью подобных рассуждений Шопенгауэр пы­ тается доказать единство тела и воли. По меньшей мере они предполагают тесную взаимосвязь между телесным существованием и эмпирическими проявлениями волево­ го акта — в широком смысле этого понятия, который при­ дает ему Шопенгауэр.

Представления познающего разума, которыми объяс­ няются движения тела, Шопенгауэр называет мотивами. Некоторые виды мотивов в равной степени характерны для людей и животных. Например, поведение кошки, когда она видит еду или встречает другого хищника, будет иденти­ фицироваться Шопенгауэром как акт воли, обусловленный мотивом. Мотивы, которыми в своих действиях руковод­ ствуются люди, в свою очередь, связаны не только с непос­ редственным восприятием д ей стви тел ьности, но и

смышлением: проникая в суть дела, мы делаем выводы

отом, как следует поступить, и в результате включаемся

вту или иную дeятeльнocYь. Кошка ест, когда голодна и

1The World as Will and Representation. Vol. 1. P. 101.

самость и тело Воля,

Шопенгауэр

До сих пор мы относили волевой акт к области психи­ ческих состояний, имеющих телесные проявления, вклю­ чая активную борьбу, эмоции, удовольствие и боль. Но не­ которые проявления воли мы отнюдь не можем назвать психическими состояниями, они характерны для низших форм жизни. Поведение растений — это определенные реакции на свет, влажность, силу тяжести. Растения не про­ изводят действий, и их движения и рост не обусловлены мотивами по той простой причине, что у них нет разума, способности к восприятию. Когда растение поворачивает­ ся к солнцу, здесь заявл яет е с е б е скорее стимул, нежели мотив. Тем не менее Шопенгауэр готов назвать дви­ жения растений проявлением води, поскольку считает, что они могут быть истолкованы только как целенаправленные, несмотря на то что нет разума, который бы принял во вни­ мание эту цель. Отделив волю от представления и связав ее с двигательной активностью тела, он усматривает сход­ ство между движениями растений, предполагающими вне­ шнюю стимуляцию, и внутренне мотивированными движе­ ниями кошки и человека — непроизвольное сужение зрач­ ка можно считать исключением. Для Шопенгауэра это тоже проявление воли, но не волевой акт, так как послед­ ний должен быть обусловлен сознательным представлени­ ем о мире.