8. Периодическая печать 20-30-х годов XIX века

Вторая половина 1820-х гг. и третье десятилетие XIX в. — важнейший период профессионального становления отечественной журналистики, ее основательной качественной эволюции. Именно в это время произошли значимые измененияmв печатном деле, которые имели грандиозные последствия для отечественной издательской деятельности в целом.

Преобразования в сфере журналистики были обусловлены историческими особенностями России тех лет, характеризующимися не только развитием

капиталистических отношений, но и серьезными социальными потрясениями.

Важнейшим фактором, усилившим интерес к журналистике, стало восстание

декабристов в 1825 г. Оно явилось мощным толчком для развития отечественного самосознания, разбудив общество, заставив его искать ответы на важнейшие вопросы современности.

Взбудоражило российское общество и национально-освободительное восстание польских провинций в начале 30-х гг. (Варшавское генерал-губернаторство тогда входило в состав Российской империи), вызвав резко полярную реакцию —от сочувствия собратьям-полякам до призывов пройтись оогнем и мечомп по восставшим территориям.

Интерес к общественно-политической информации,а следовательно,

и к СМИ, которые в ту пору были практически единственными ее поставщиками, возрос настолько, что его не мог ослабить даже значительно усилившийся контроль за печатным словом со стороны власти, информационная политика которой выражалась в стремлении возведения оумственных плотинп на пути проникновения инакомыслия в Россию. Как справедливо заметил Б. И. Есин,это лишь обусловило особенную ценность каждого выжившего в тех нелегких условиях периодического издания, «прогрессивного журнала особенно» заставило журналистов изыскивать еще более изощренные, нежели ранее, средства иносказания, обратить особое внимание на литературно-художественную критику,превратив ее в трибуну для обсуждения общественно-политических вопросов.

Другим важнейшим условием развития журналистики в этот период стали

качественные изменения в литературе (а периодическая печать продолжала оставаться составной частью российской словесности). На литературном поприще 1820–1830-х гг. развивались таланты А. С. Пушкина, Н. В. Гоголя, А. А. Дельвига,П. А. Вяземского, а также хорошо известных в среде провинциальных читателей Ф. В. Булгарина, автора первого литературного бестселлера «Иван Выжигин»,и О. И. Сенковского, чьи восточные, светские, бытовые и сатирические повести,опубликованные под псевдонимом «Барон Брамбеус», имели ошеломительный успех. Приход этих литераторов в журналистику поднял ее на более высокий уровень, оживил, сделал привлекательной для широкого читателя.

Но, несомненно, самое значительное воздействие на журналистику произвела

коммерциализация издательского дела.

В начале 1830-х гг. изменяется формирование системы оплаты труда журналистов: редакторы начинают получать от издателей гарантированный оклад, устанавливается такса на все виды литературного труда; активно обсуждаются вопросы об авторском гонораре, авторских правах.

Усиление конкуренции, проникновение коммерческих отношений в сферу,

которая ранее была ориентирована в первую очередь на служение обществу, а не на получение прибылей, и потому была затратной, неокупаемой, заставляют русских издателей и редакторов искать новые, эффективные с финансовой точки зрения способы ведения дела. Наиболее плодотворной в этом отношении была практика представителей так называемого «торгового направления» в журналистике 1820–1830-х гг. — Ф. Булгарина, редактора самой востребованной в то время газеты «Северная пчела», О. Сенковского, по договоренности с издателем А. Ф. Смирдиным возглавляющего редакцию журнала «Библиотека для чтения», и Н. Греча, издававшего журнал «Сын Отечества». Именно они заложили основы массовой российской журналистики, которая oриентировалась не на высшее сословие, а на читателя из «среднего состояния» — самого многочисленного и непритязательного. Ее главными особенностями стали легкость восприятия, доступность, откровенно новостной характер. А главными установками — развлечение читателя, максимальное удовлетворение его ожиданий. В статье «О цензуре в России и о книгопечатании вообще» Ф. Булгарин в откровенно неприкрытой форме, граничащей с эпатажем, определил запросы той аудитории, которую считал наиболее выгодным адресатом: она «любит легкое... ищет в журналах и газетах разнообразия», политикой интересуется тогда, когда в ней «таскают друг друга за волосы и бьют по рылу» («поэтому лучше писать, что немецкий сапожник расквасил себе рыло, чем догадки и рассуждения о судьбах царств»); больше всего публике нравится новость и ей надо представлять «как можно больше необыкновенного, удивительного, редкого, странного, сверхъестественного, смешного и вздорного». Свою позицию в качестве журналиста он определял следующим образом: «Мы служим публике в качестве докладчика, должны переносить все ее прихоти, терпеливо слушать изъявления неудовольствия и быть весьма осторожными во время ее милостивого расположения». Желая заинтриговать и удивить читателя, Ф. Булгарин иногда печатал на страницах «Северной пчелы» явно выдуманные «новости»: рассказывал об изобретении чудо-микроскопа с небывалой способностью увеличивать предметы в 60 миллионов (!) раз или стеклянного глаза, который может вращаться, «а возможно и видит», о человеке, во сне проглотившем ящерицу и благодаря этому приобретшем такой бас, который дал владельцу возможность выступать в оперном театре, и о других небывалых чудесах и явной нелепице.

Стремясь во что бы то ни стало угодить публике, Ф. Булгарин поставлял

ей новости не только политические, светские, торговые и из области моды, но и явно познавательного характера. И подавались они интересно, занимательно, с некоторым количеством рассуждений о предмете сообщения, причем так, чтобы читатель чувствовал себя мыслящим и просвещенным человеком.

Именно в потоке подобной информации Ф. Булгарин и его соратники по печатному делу вынуждены были прятать рекламу, поскольку до 1862 г. существовал запрет на ее публикацию в частных СМИ. Чтобы скрыть коммерческий характер материала, рекламу часто камуфлировали под новость, сообщая об открытии новых магазинов, пансионов для воспитания благородных девиц, аттракционов или предоставлении новых услуг. Рекламные элементы тонули в большом объеме сопутствующей информации. Но все же истинное назначение подобных публикаций скрыть было трудно: его выдавало большое количество лестных характеристик, которыми наделялся объект внимания газеты, наличие адреса, указаний на цену отдельных товаров или услуг, а также так называемых средств побуждения к действию (призывов посетить, посмотреть, купить и т. д.).

Таким образом, представители «торгового направления» способствовали

проникновению так называемой «косвенной» (скрытой) рекламы в СМИ, а следовательно — коммерциализации самого печатного слова, превращению журналистских публикаций в товар, а журнальных и газетных полос — в место купли-продажи. Но нельзя не отметить, что практика использования феномена «косвенной» рекламы в периодической печати 1820–1830-х гг. имела и позитивное значение.

Чтобы добиться коммерческого эффекта, Ф. Булгарин и его соратники по

печатному делу старались сделать тексты привлекательными для читателя. Повышенная экспрессивность, неумеренные преувеличения и даже явные несуразности могли обмануть лишь самого доверчивого читателя, но они тем не менее делали свое дело — заставляли и других журналистов обращать внимание на форму литературных произведений, разнообразить подачу информационных сообщений, что, несомненно, было на благо российской журналистики. Так она сделала серьезный шаг навстречу читателю.

Как видим, денежные отношения в сфере, прежде ориентированной на идеи служения обществу, с одной стороны, оказали воздействие на размывание нравственной природы журналистики, с другой стороны, стали мощным стимулом ее профессионализации, совершенствования журналистской формы, поиском взаимодействия с читательской аудиторией. СМИ начинают бороться за своего читателя, пытаются выявить его интересы, подают информацию в более доступной, легкой для восприятия манере.

Сотрудники редакций больше внимания, нежели раньше, уделяют оформлению материалов: начинают использоваться иллюстративные компоненты (виньетки, раскрашенные картинки мод, рисунки различных технических орудий,сельскохозяйственных машин, растений, мебели, экипажей и др.), применяются некоторые удачные приемы акцентирования внимания читателя: игра шрифтов разных начертаний и насыщенности, необычное расположение небольшого текста (по центру листа, с «рваными» симметричными краями) и т. д. Как свидетельство совершенствования технической базы типографий может рассматриваться выпуск первого иллюстрированного еженедельника «Живописное обозрение».

Немаловажно и то, что именно забота о коммерческой выгоде изданий заставляла редакторов и издателей наконец-то использовать способы привлечения и удержания подписчиков. Они не отличались большим разнообразием, но для того времени были неожиданными, а потому действенными: это организация массовых конкурсов в СМИ, как это делал, например, Ф. Булгарин в «Северной пчеле», использование бесплатных приложений, газетной и журнальной саморекламы, поддержание конкурентоспособных цен на издание, обещание бесплатной доставки, разного рода льгот при подписке. Конечно, эти меры не могли не сказаться на массовизации российской печати в этот период — и это было отрадным явлением, поскольку вовлекало в сети журналистики все больше и больше читателей, активно интересующихся новостями общественной жизни. Таким образом расширяя информационное пространство, журналистика подспудно формировала гражданскую культуру общества. При этом даже издания «торгового направления»

(«Северная пчела» Ф. Булгарина, «Сын Отечества» Н. Греча, «Библиотека для чтения» О. Сенковского) старались не опускаться до откровенной «желтизны».

Несмотря на мелкотемье, субъективизм в оценке культурных явлений, специфический отбор информации, а иногда и явное стремление к развлечению публики, эти издания по своему характеру все же были просветительскими.

К сожалению, нельзя не отметить, что несомненно благоприятное воздействие процесса коммерциализации на состояние и условия функционирования журналистики осознавалось далеко не всеми журналистами 1820–1830-х гг. Многие из них не могли принять новые экономические реалии. Потому профессионализация журналистики осуществлялась медленно, преодолевая сильное противодействие тех литераторов, которые негативно воспринимали откровенную нацеленность коллег на коммерческий успех.