24. Основные характеристики системы русской прессы в феврале 1917 года.

В конце февраля – начале марта 1917 г. произошло вызванное революционными событиями нарушение обычного графика выпуска газет в Петрограде и Москве. И поскольку «обычным» для того времени считался ежедневный, без выходных, выпуск изданий, то перерыв в два дня, 28 февраля и 1 марта, в течение которых не выходила, например, авторитетная московская газета «Русское слово», казался общественности, лишенной достоверной информации о происходящем, значительным. Тем более что для других газет перерыв в выпуске в период активной фазы Февральской революции составлял до семи дней. При этом официального решения бывших властей, согласно которому произошло нарушение графика выпуска изданий, не обнаружено: скорее всего газеты прекращали выпуск по причине воздействия целого комплекса факторов, среди которых было и отсутствие на своих рабочих местах наборщиков и печатников, участвовавших в уличных выступлениях, и нарушения в работе транспорта (в конце февраля в Петрограде прекратили работу трамваи), и другие причины. В первые мартовские дни 1917 г. произошло не только восстановление графика выпуска ранее издававшихся газет: состоялся настоящий всплеск инициатив по выпуску новых изданий, в первую очередь партийных, что, очевидно, стало прямым следствием многолетних ограничений, налагавшихся на прессу старым режимом. Эти издания выходили в таких условиях свободы слова, которые сформировали принципиально иное, новое качество российской печати.

Всплеск выпуска новых изданий: обо всем, что нельзя было раньше

Газета «Русское слово» в одном из первых мартовских номеров опубликовала целый ряд сообщений об инициативах по восстановлению выпуска ранее выходивших изданий и выпуску новых газет:

Собрание офицерских депутатов в зале армии и флота постановило издавать газету “Народная армия” с целью ознакомить войска с настроениями и задачами революционного офицерства». / “Солдатское слово”. Сегодня вышел первый номер газеты “Солдатское слово”. Газета издается по распоряжению военной комиссии Государственной думы и печатается в типографии главного штаба. Сегодня же “Солдатское слово” в количестве 100 000 экземпляров отправлено на фронт». / “Газета с.-д”. Сегодня выходит первый номер социал-демократической газеты “Правда”, издаваемой центральным комитетом партии»2. / “Вестник Временного Правительства”. Завтра вместо “Правительственного вестника”, выходившего при старом режиме, выйдет “Вестник Временного Правительства”». Кроме того, 7(20) марта вышла новая меньшевистская «Рабочая газета», 15(28) марта – будущий орган ЦК Партии социалистов-революционеров «Дело Народа» и др.

В революционные дни инициативы в выпуске новых изданий предприняли также профессиональные объединения журналистов: в Петрограде выходили «Известия революционной недели» Комитета петроградских журналистов, в Москве «Известия московской печати». Инициативы журналистских союзов немедленно получали поддержку их коллег из редакторского корпуса, также объединенных в профессиональную организацию. «Русское слово» сообщало о такой поддержке, высказанной в ходе состоявшегося 2 марта заседания Всероссийского общества редакторов: «Приветствуя самоотверженное и стойкое выполнение профессионального долга, проявленное комитетом петроградских журналистов в нынешние исторические дни, общее собрание всероссийского общества редакторов ежедневных газет единогласно постановило поручить совету войти в переговоры с комитетом журналистов о порядке печатания «Известий» в целях наиболее широкого и равномерного их распространения»3.

В различных исследованиях процессов, происходивших с периодической печатью России в 1917 г., отмечается, что «оживлению печатной деятельности и созданию значительного числа общественно-политических органов печати в России способствовали социальные и политические катаклизмы: революция 1905?1907 гг., Первая мировая война и свержение монархии в феврале 1917 г.»4. Но характерно и то, что политические катаклизмы, такие, как Февральская революция, способствовали не только росту количества изданий в целом, но и увеличению выпуска именно партийных изданий. В работе Ю.А. Жердевой говорится, например, что «к февралю 1917 г. только в Петрограде выпускалось свыше 150 газет и более 400 журналов»5. Эти данные вполне соотносятся со сведениями из другого исследования, Д.В. Малышева, согласно которым «с 27 февраля по 25 декабря в Петрограде выходила 161 газета»6. Ю.А. Жердева, кроме того, отмечает, что до 1917 г. «количество общественно-политических изданий было значительно меньше, чем развлекательных или профессионально ориентированных. А в период с февраля по октябрь 1917 г. эти показатели возросли в значительной степени именно за счет политических изданий. Политическая литература стала пользоваться колоссальным общественным спросом»7, «большую долю в числе вновь появившихся общественно-политических печатных органов составляла собственно партийная печать. Последний факт особенно примечателен ввиду того, что до февраля 1917 г. среди легальных общественно-политических газет и в столицах, и в провинции преобладала «внепартийная» пресса, хоть и оппозиционная, но зачастую отстаивавшая платформу, входившую в программу нескольких партий»8.

Кроме того, по некоторым данным, «в Петрограде в 1917 г. действовало свыше 300 типографий и типолитографий. Практически все крупнейшие российские политические партии образовали в Петрограде свои издательства» (правда, по данным других исследований, по состоянию на 1 июня 1917 г. в Петрограде действовало всего около 70 типо- и типолитографий и фототипий10: истину, видимо, следует искать где-то рядом).

Этот масштабный всплеск издательских инициатив стал свидетельством появления принципиально нового, свободного качества прессы России – прессы, выходившей уже в условиях всех политических свобод, включая свободу слова. Основным признаком нового качества российской печати стали возможности свободного высказывания суждений по вопросам формирования новой власти и всей политической структуры общества, по вопросам войны, вплоть до отрицания необходимости ее дальнейшего ведения, проповедования различных взглядов на вопросы собственности, открытой полемики с политическими противниками, обсуждения новых порядков армейского подчинения и формирования задач для вновь создаваемых органов правопорядка внутри страны и многое другое – все, то, обсуждение чего находилось под запретом в эпоху самодержавия.