Не поднимайте расписных завес, Носящих имя жизни, – с их цветными Картинами несбыточных чудес; Страх и Надежда прячутся за ними.

Перси Шелли (англ. поэт-романтик, 1792–1822).

Введение.

Всё ускоряющаяся, пронизанная наукой жизнь, уже достигла такого уровня сложности, что без знания специальных терминов и понятий нельзя обойтись не только в популярном освещении какой-либо научной проблемы, но даже в досужих разговорах о достижениях науки. Мы всё чаще сталкиваемся с ограничениями, накладываемыми фактической беспомощностью общедоступного разговорного языка и нуждаемся в освоении, хотя бы, минимального научного вокабулярия*. Если же говорить о глубокой профессионализации в любой области знания, то достичь её невозможно без полномасштабного постижения специальных научных терминов. Красноречивым примером может служить современная биология, в которой количество уже устоявшихся терминов вызывает оторопь не только у непосвящённых, но и у специалистов, работающих в смежных областях. Преодолеть это замешательство можно только одним путём, путём возбуждения в себе любопытства и неугасающего интереса к постоянному изучению научной лексики, как первому шагу и главному способу преодоления отчуждённости от науки, её неприятия и непонимания. Поэтому любому неофиту, заинтересованному в получении научных знаний, чтобы начать что-то понимать, придётся осваивать огромные пласты специальных слов и понятий. Глубокому освоению биологических и медицинских терминов может помочь этот максимально полный словарь, написанный специально для студентов и аспирантов биологов, биохимиков и биофизиков, а также для любознательных людей, стремящихся расширить свой научный кругозор.

*Вокабулярий – словарный запас.

Декарт говорил, что половины споров не существовало бы, если бы люди договорились об определениях.

С новой страницы

Человечество вступило в новую эпоху развития, когда самым главным экономическим ресурсом становятся знания, объём которых, в отличие от истощающихся материальных ресурсов, только возрастает. Знания, в свою очередь, создают новые знания и порождают новые ценности, не только встроенные в экономику, но и существующие вне денежных отношений. Цивилизованный мир уже входит в эру других ценностей (культурных, социальных, гностических), ценностей, куда более важных, чем те, на которых до сих пор строились отношения людей. Огромность человеческой культуры ошеломительна и неисчерпаема, и научные знания – главная её составляющая.

Новые веяния в экономике требуют перемен и в образовании, которое должно становиться всё более универсальным и персонифицированным (читай, штучным), в отличие от существующих форм образования, направленных на подготовку специалистов для массовых производств.

Перед молодыми людьми, входящими в дверь науки и пытающимися подняться по ступенькам профессионального роста, стоят несколько первоочередных задач. Первая заключается в освоении языка той науки, которую они выбрали, как главное дело своей жизни. Этот язык изначально представляется некой абракадаброй, поскольку совершенно не похож на привычный разговорный язык. Он вмещает в себя огромное количество терминов, понятий и даже жаргонизмов, известных только специалистам, посвящённым в магические тайны учений, сокрытых от посторонних взглядов колдовскими знаками, наподобие тайнописи средневековых алхимиков. Не понимая этого языка нельзя сделать ни одного шага вперёд, нельзя стать ни приверженцем, ни адептом, ни, тем более, “верховным

жрецом” – творцом сакрального знания. Вторая задача не менее сложная. Она заключается в освоении всего, что уже было сделано прежде для того, чтобы понять, где остались тёмные, не освещённые наукой места, готовые уже завтра уронить охранительный занавес своей непостижимости перед алчущим взглядом исследователя. И так шаг за шагом, через открытие нового знания, уже ставшего доступным и понятным, к ещё неподатливому и ускользающему от нашего въедливого взора, но всегда притягательному неизвестному. Уже в самом понимании нами чего-то нового есть своя внутренняя эстетика, поскольку понимание – это гармонизация внутреннего мира человека. И, наконец, третья задача может быть реализована не столько ценой стараний и трудов, но, в известной мере, только за счёт способностей, дарованных человеку прихотливой и не всегда щедрой Природой. Она заключается в необходимости научиться задавать такие вопросы, какие ещё никто и никогда не задавал, другими словами – научиться формулировать новые научные задачи. Это самая трудная ступенька в профессиональном росте молодого исследователя и добраться до неё, перепрыгнув через другие ступеньки, скорее всего, не удастся.

Мир природы, окружающей нас, да и мы сами, – это Великая книга, в которой множество неразгаданных страниц, записанных словами с ещё недоступными нам смыслами. Наука призвана прочитать тексты этой книги, понять значения слов и смыслов, заложенных в них, придумать свой собственный объясняющий язык, удобный для общения и передачи нового знания. Поэтому учёные – это в первую очередь толкователи-переводчики “природных текстов”, осваивающие новую герменевтику*.

*От греч. “hermëneutikë” – искусство толкования текстов (изначально древних).

Не стоит доказывать простую истину, гласящую, что, чем обширнее язык общающихся между собой людей, тем больше возможностей для сохранения и передачи уникальной информации. Следует также помнить, что любой язык играет великую объединяющую роль, как, например, государственный язык соединяет людей воедино в многонациональном государстве. Профессионалы также должны понимать друг друга, говоря на понятном их сообществу языке. Такой язык вырабатывается не сразу, но, возникнув, разрастается быстро и порой неуправляемо, поэтому время от времени учёным приходится договариваться о значении используемых ими слов и понятий.

В общекультурном смысле главная квинтэссенция науки заключается в вечном поиске истины, в познании сущностей природы и мироустройства, а также в нашем познании самих себя и осознании своего места в мире. Увы, но мы до сих пор не смогли ответить на самые простые по звучанию вопросы: откуда что взялось, куда движется и чем станет, в чём смысл нашего краткого существования? А сколько

“детских вопросов”, на которые никто не может дать внятного, вразумительного ответа. Люди науки, как это ни странно (да и человечество в целом) и поныне пользуются великим множеством неопределяемых понятий или понятий, кажущихся определяемыми, поскольку они определены через такие же неопределяемые понятия, и главное из них, на мой взгляд, – это понятие жизнь, обладающее свойством абсолютной непроницаемости. Попробуйте дать ему бесспорное, всех удовлетворяющее определение. Непреодолимые трудности вызывают и многие другие широкоупотребительные слова, например, такие как мышление, мысль, интеллект, сознание (перечень может быть продолжен). Можно попытаться просто красиво сказать, но не более. Я, например, определил сознание

как способ проникновения биологической сущности в сущности окружающего мира, включая самоё себя.

Одна из важнейших задач науки – формирование терминологического аппарата. Собственно наука и начинается с выработки терминологии, с определения понятий. Адекватное описание тех или иных биологических процессов и явлений нуждается в использовании соответствующего словарного инструментария. Чтобы понять любой новый природный феномен, его нужно описать, дать ему название и определение. Кем-то было очень верно сказано, что

чем больше наш словарный запас, тем больше страниц в Великой книге природы мы сможем прочитать. Для учёных, прежде всего, важно знать, что они понимают под тем или иным термином. Какие определения и понятия считают правильными и устоявшимися. А для этого надо договариваться и давать точные дефиниции и толкования. Точность необходима не только для того, чтобы не возникала путаница в понятиях, но, главное, чтобы её не было в наших головах. Довольно часто неправильное использование понятий и терминов приводит к заблуждениям в представлениях. Ещё Декарт говорил, что половины споров не существовало бы, если бы люди договорились об определениях. Поскольку развитие науки неизбежно связано с увеличением её словарного оснащения, без освоения научного языка невозможно ни понимание новых направлений в исследованиях, ни формирование строгого научного мировоззрения. Кроме того, следует особо подчеркнуть простую мысль – чем меньше слов в запасе у человека, тем труднее ему говорить кратко и точно. Скудный личный вокабулярий неизбежно заставляет человека говорить многословно и путано. Мы мыслим словами, понятиями и образами, за которыми опять же стоят понятия и слова. Поэтому, основа мысли – это слово. Оно – фундамент и крыша здания, выстраиваемого человеческим знанием. Все, кто приобщается к сокровищнице научного языка, начинают чувствовать его неповторимый вкус, который доступен только истинным гурманам.

“Мы живём в обществе, где интеллигентному человеку не стыдно быть научно безграмотным”.

Американский физик Лоренс Кросс

Биология, несмотря на её, казалось бы, кажущуюся “перенаселённость” (только одна рубрикация разделов современной биологии чего стоит) остаётся самой большой пустыней нашего незнания. Разделение биологии на отдельные научные дисциплины оправдано, прежде всего, существованием огромных массивов научных фактов. Так, например, такие разделы общей биологии, как систематика и эволюционная теория строятся на объединении, интеграции биологического знания. Другие науки, такие как анатомия, морфология, эмбриология, гистология и физиология исследуют частные случаи общих законов. В биологии есть науки, которые имеют свой специфический объект и предмет исследования, например, микробиология, вирусология, энтомология и паразитология. В то же время, последние дисциплины представляют собой специальные разделы зоологии. Есть также науки, которые изучают широкий круг жизненных явлений, причём каждая со своей точки зрения, со своим подходом и методикой, например, биофизика – физическим подходом, а биохимия – химическим. При этом более продуктивным является тот подход, который строится на принципах взаимопроникновения и дополнения разделов, характерный, например, для молекулярной биологии и

достигнуть, и дешевле всего добыть. Ведь вся работа – это покой, а весь расход – это время, которое нам не удержать, даже если его мы не потратим”.

И. Гёте

Любой согласится с тем, что наставления, воспринимающиеся как нотации, всегда скучны и надоедливы, но нет другого способа передать совет и свой опыт без них. Поэтому лучший вариант – прислушаться и внять без внутреннего сопротивления. Если ты стоишь на месте, ты – всегда “человек вчерашний”. Поэтому, входя в жизнь вчерашними людьми, мы должны становиться, если не “завтрашними”, то хотя бы, “сегодняшними”, и сделать это позволяет только хорошее образование. Надо всегда помнить, что на свете есть очень много такого, что мы плохо усвоили и что надо постоянно осваивать и повторять. Различные виды человеческой деятельности имеют разную ценность для молодых людей. В 60–70-е годы ΧΧ века очень престижной была научная работа, и привлекательность её для молодёжи отразилась в знаменитом шутливом конфликте физиков и лириков. Одной из важнейших задач современного образования является возвращение прежнего бесспорного престижа не только научной деятельности, но

иподъём на более высокий уровень значимости для общества интеллекта (который, по моему убеждению, вовсе не обладает селективными преимуществами). Но, как это сделать? Для начала необходимо попытаться сделать высокий интеллект, хотя бы, модным. Единственное, что отличает учёного от другого человека – это обострённая потребность в знаниях, постоянное стремление за пределы собственных интеллектуальных возможностей. Поэтому нормальное состояние для учёного – это состояние ученичества, каким бы знатоком он не был. Именно этим отличаются высококлассные специалисты; они всегда восприимчивы ко всему новому и мир для них маниакально интересен. Давно было кем-то сказано, что человек растёт долго и мучительно. В то же время, нельзя стать истинно просвещённым человеком, если лишь следить только за тем, что изменяется, но плохо представлять себе вечное. В науке самое простое – это найденное вчера, а самое сложное – то, что будет завтра. Любой новый шаг вперёд порождает, как правило, больше вопросов, чем даёт ответов, и в этом заключается непреходящая ценность науки, поскольку новые вопросы – это продвижение человеческой мысли в области неизведанного.

Очень многие природные сущности нами ещё не поняты и многие не открыты (не познаны), но интуитивно мы чувствуем, что их не может быть бесконечное множество. Это вселяет в нас веру в “смысленность” существования науки и надежду на интеллектуальное освоение мира. Самое парадоксальное в науке – это то, что, несмотря на огромность её успехов, степень нашего невежества всегда остаётся безграничной и в этом смысле наше незнание – величина постоянная. Поэтому поле деятельности для новых и новых поколений исследователей не становится меньше, а нерешённые проблемы – неинтересней, и взлёты, и падения поджидают их на каждом шагу, как это и было прежде. Кроме уроков обучения необходимо проходить и уроки преодоления. Беритесь только за то дело, которое с наскока вам не по зубам, дело, которое заставляет тянуться вверх и расти. Отсюда следует, что в науку должны рекрутироваться не только самые умные, но и самые мужественные и задиристые. Простой совет всем тем, кто вступает на зыбкую почву научного творчества: “Запаситесь мужеством!”. Наука, как род деятельности

испособ существования, предназначается только для тех, кто может сказать без