• правила о расходах (обычно помощь оказывается бесплатно) и применяемых языках.

Большинство договоров содержит статью, допускающую отказ в оказании правовой помощи по мотивам публичного порядка (фор­мулировки различны), а также правила о неприкосновенности свиде­телей и экспертов, явившихся по вызову в суд другого государства.

§ 6. Признание и исполнение иностранных судебных решений

1. Как правило, судебные решения имеют правовые последствия за пределами того государства, где они вынесены, лишь если это допу­скается государством, на территории которого решение должно быть признано и исполнено.

Признание решений судов иностранного государства означает при­дание этим решениям такой же юридической силы, какую имеют всту­пившие в законную силу решения собственных судов: они приобретают свойства неопровержимости, исключительности, а решения о при­суждении — также исполнимости; они обязательны для должност­ных лиц и органов государственной власти данного государства. Признание решения — необходимое условие его принудительного исполнения, которое особенно важно в условиях интернационали­зации хозяйственных связей и роста числа разнообразных граждан­ских и семейных дел с иностранным элементом.

В мировом сообществе государств признание и исполнение ино­странных судебных решений не рассматривается как общепринятое и юридически обязательное. Доктрина исходит из того, что обязан­ности признавать иностранные решения в силу общих норм междуна­родного права не существует. Допуская признание и исполнение реше­ний, государство идет на определенное «самоограничение», исходя из необходимости развития своих международных связей и обеспече­ния в этих целях иностранцам льготных правовых условий. На реше­ние вопросов признания и исполнения иностранных судебных ре­шений все большее влияние оказывает растущая интернационали­зация частноправовых отношений, необходимость обеспечения прав личности, соблюдения общепризнанных стандартов прав человека.

Законодательство иностранных государств по-разному отно­сится к признанию и исполнению иностранных судебных решений.

819

В некоторых государствах (Швеции, Норвегии, Финляндии, Нидер­ландах) решения признаются только в случае, если это установлено в международном договоре. В других странах для признания и ис­полнения решения наличие международного договора не обязатель­но, но требуется обеспечение взаимности (например, согласно ст. 38 Закона Турции о международном частном праве для исполнения тре­буется наличие между Турцией и государством, где вынесено реше­ние, договора, основанного на принципе взаимности, или наличие в иностранном государстве правовых положений или фактической практики, обеспечивающих исполнение в нем решений, принятых турецкими судами).

Во многих государствах признание и исполнение иностранных судебных решений связывается лишь с соблюдением обязательных условий признания. Так, в Швейцарии, как и в некоторых дру­гих странах, требуется соблюдение условий признания, которые предусмотрены в Законе о международном частном праве 1987 г. (ст. 25). Закон Бельгии 2004 г. тоже закрепил (в ст. 25) действие в этой стране иностранных решений (в том числе по делам лич­ного статуса, ранее сохранявшим особое положение) при соблю­дении указанных в этой статье условий. В Англии в силу общего права признание осуществляется путем разрешения исполнения иностранного судебного решения на основании заявленного иска. В США признание иностранных решений зависит от права кон­кретного штата.

В отношениях между иностранными государствами действуют многочисленные двусторонние договоры и ряд многосторонних кон­венций, предусматривающих признание и исполнение иностранных судебных решений. Среди многосторонних договоров можно на­звать, например, уже упоминавшуюся Гаагскую конвенцию по во­просам гражданского процесса 1954 г. и заменившую ряд ее поло­жений Конвенцию о международном доступе к правосудию 1980 г. (в обеих Конвенциях предусмотрено исполнение иностранных су­дебных решений, но только по делам о взыскании судебных расхо­дов). Исполнение иностранных судебных решений предусмотрено в Кодексе Бустаманте 1928 г., в Межамериканской конвенции об экстерриториальном действии иностранных судебных и арбитраж­ных решений (г. Монтевидео, 1979 г.) и др. В рамках Европейского союза в настоящее время сложилось правовое и судебное простран­ство, обеспечивающее взаимное признание и исполнение судебных

Поскольку закон требует наличия международного договора о признании и исполнении решений, суды не вправе приводить в ис­полнение решения судов государств, с которыми Российская Феде­рация соответствующего договора не имеет. Такова многолетняя су­дебная практика¹.

Решения иностранных судов по экономическим спорам и другим делам, связанным с осуществлением предпринимательской и иной экономической деятельности, после принятия новых процессуаль­ных кодексов должны признаваться и исполняться в Российской Федерации не судами общей юрисдикции, а арбитражными судами; при определении круга подлежащих исполнению иностранных ре­шений по таким делам должны, следовательно, приниматься во вни­мание правила АПК РФ. Статья 241 этого Кодекса указывает на ис­полнение решений иностранных судов и иностранных арбитражных решений, если исполнение таких решений предусмотрено междуна­родным договором и федеральным законом.

Федеральных законов, допускающих исполнение иностранных судебных решений по экономическим спорам при отсутствии соот­ветствующего международного договора, практически не имеется. Едва ли они могут быть приняты при наличии нормы ч. 3 ст. 6 Фе­дерального конституционного закона «О судебной системе Россий­ской Федерации», предусматривающей, что обязательность на тер­ритории Российской Федерации постановлений судов иностранных государств определяется международными договорами РФ. Ссылка АПК РФ на федеральный закон может, однако, иметь значение для иностранных арбитражных решений, исполнение которых преду­смотрено в Федеральном законе «О международном коммерческом арбитраже» (см. гл. 23 учебника).

При разработке новых ГПК РФ и АПК РФ обсуждался вопрос о закреплении в законодательстве более широкого подхода — допуще­ния исполнения решений иностранных судов и при отсутствии меж­дународного договора, если соблюдена взаимность, т.е. если в стра­не, суд которой вынес решение, акты российских судов исполняют­ся. Такое расширение возможностей исполнения способствовало бы развитию международного сотрудничества. Однако законодатель от-

См., напр.: Бюллетень ВС РФ. 1999. № 7. С. 4,5.

верг эту позицию, не сочтя в современных условиях возможным ме­нять традиционный подход¹.

Вопрос о целесообразности расширения круга признаваемых и исполняемых решений иностранных судов за счет допущения ис­полнения при наличии взаимности мог бы быть поставлен de legefer-enda.

Среди международных договоров РФ, предусматривающих взаим­ное признание и исполнение судебных решении, прежде всего должна быть названа Минская конвенция 1993 г. (Кишиневская конвенция 2002 г. решает вопросы признания и исполнения решений анало­гично Минской конвенции 1993 г.), а также большая часть двусто­ронних договоров о правовой помощи по гражданским, семейным и уголовным делам². Исполнение иностранных судебных решений по некоторым категориям гражданских дел вытекает и из других мно­госторонних конвенций с участием России: Гаагской конвенции по вопросам гражданского процесса 1954 г., Протокола к Международ­ной конвенции о гражданской ответственности за ущерб от загряз­нения нефтью 1969 г., подписанного в Лондоне 27 ноября 1992 г.³, Римской конвенции об ущербе, причиненном иностранными воз­душными судами третьим лицам на поверхности 1952 г. и др. Взаим­ное признание и исполнение определенного круга судебных реше­ний предусмотрено и Киевским соглашением 1992 г.

Согласно ст. 51 Минской конвенции 1993 г. и ряду договоров о правовой помощи признаются и исполняются в принципе все судеб­ные решения по гражданским и семейным делам, т.е. решения по любым категориям таких дел (имеются в виду решения, принятые по

Не вытекает поэтому из закона позиция А.И. Муранова, утверждающе го, что от­сутствие законодательного закрепления взаимности «не должно влиять на пра­во федеральных судов использовать его на практике» и при отсутствии междуна­родного договора (см.: Муранов А.И. Международный договор и взаимность как основания приведения в исполнение в России иностранных судебных решений. С. 87).

В некоторых из этих двусторонних договоров предусмотрено признание и бо­лее широкого круга решений. Так, в договоре между Россией и Аргентиной от 20 ноября 2000 г. «О сотрудничестве и правовой помощи по гражданским, торго­вым, трудовым и административным делам» (СЗ РФ. 2003. № 30. Ст. 3040) преду­смотрено взаимное признание и исполнение судебных и арбитражных решений по гражданским, торговым, трудовым и административным делам (ст. 18).

СЗ РФ. 2004. № 15. Ст. 1345.

823

существу дела или о взыскании судебных расходов) и судебные ре­шения по уголовным делам о возмещении ущерба потерпевшему, а также мировые сделки, заключенные в судах. Так же решен вопрос и в ст. 54 Кишиневской конвенции 2002 г. Здесь, однако, кроме того, предусмотрено признание и исполнение решений судов о наложе­нии ареста на имущество, включая денежные средства па банковских счетах, в целях обеспечения иска.

Решения судов стран — участниц Гаагской конвенции по во­просам гражданского процесса 1954 г. исполняются в России только в том случае, если они касаются уплаты судебных расходов и вынесе­ны против истцов или третьих лиц, являющихся гражданами одной из стран-участниц. Достаточно узок по сравнению с Минской кон­венцией и договорами о правовой помощи и круг решений, подлежа­щих исполнению на основании других многосторонних конвенций: обычно это решения лишь по отдельным видам гражданских дел.

В Киевском соглашении 1992 г. речь идет о подлежащих испол­нению решениях судов общей юрисдикции, арбитражных (хозяй­ственных) судов, третейских судов и других органов, к ведению ко­торых относятся дела, возникающие из договорных и иных граждан­ско-правовых отношений между хозяйствующими субъектами, из их отношений с государственными и иными органами.

3. Некоторые судебные решения по своему характеру не требуют исполнения. Это решения по делам о признании лица недееспособ­ным, об установлении фактов, расторжении брака и т.п. Они при­знаются в России не только если это предусмотрено международным договором, как это установлено для исполнения решений, но и если на признание указывает российское законодательство (федеральный за­кон).

Так, на признание иностранных решений указывает ст. 415 ГПК РФ, называя следующие решения:

• по делам относительно статуса иностранных граждан (о пра­во- и дееспособности, праве на имя, опеке и попечительстве, признании безвестно отсутствующим и объявлении умер­шим, об усыновлении):

• о расторжении брака и признании его недействительным (если хотя бы один из супругов, имеющих разное граждан­ство, одно из которых российское, проживал вне пределов Российской Федерации и если оба супруга — российские

• отсутствие данных об извещении другой стороны о про­цессе;

• истечение трехгодичного срока давности предъявления ре­шения к принудительному исполнению.

Надо иметь в виду, что в соответствии с Киевским соглашением 1992 г. решение об отказе в исполнении принимается «по просьбе» проигравшей стороны, т.е. по ее инициативе и только при условии, что она представит суду по месту исполнения решения доказатель­ства того, что хотя бы одно из перечисленных оснований отказа на­лицо. В этой части Киевское соглашение 1992 г. отличается от рос­сийского законодательства относительно исполнения иностранных судебных решений, которое допускает возможность принятия судом отрицательного решения и по своей инициативе.

При рассмотрении ходатайств об исполнении иностранных су­дебных решений суды руководствуются указанными правилами до­говоров о правовой помощи или правилами многосторонних кон­венций и соглашений относительно условий признания и исполне­ния (правила ряда многосторонних конвенций не столь детальны, а иногда вообще отсутствуют). При отсутствии в договоре или конвен­ции указаний па условия признания суды применяют российское за­конодательство.

В российском законодательстве случаи, когда в исполнении ре­шения иностранного суда можно отказать, установлены в ст. 412 ГП К РФ, а применительно к арбитражным судам — в ст. 244 АП К РФ. Прежде всего надо иметь в виду, что по существу иностранное реше­ние не проверяется, суд лишь устанавливает, все ли предусмотренные в этой статье (или в международном договоре) условия признания и исполнения соблюдены и нет ли формальных оснований для отказа в исполнении.

Перечень возможных случаев отказа, содержащийся в ч. 1 ст. 412 ГПК РФ, носит исчерпывающий характер. Отказ в исполнении допу­скается, если решение не вступило в законную силу или не подлежит исполнению, причем факты эти подтверждаются иностранным су­дом, вынесшим решение, в соответствии с законодательством своей страны; правила российского законодательства о вступлении реше­ния в законную силу (ст. 209) в этом случае не применяются.

Вопрос может иметь практическое значение ввиду возможного несовпадения регулирования: например, в отличие от ГПК РФ, где 10-дневный срок подачи кассационной жалобы или представления

исчисляется со дня принятия решения судом в окончательной фор­ме (ст. 338), а решение вступает в силу, если оно не обжаловано, по истечении этого срока, в законодательстве ряда иностранных госу­дарств срок на подачу кассационной жалобы, имеющий такое же, как и в Российской Федерации, значение для определения времени всту­пления решения в законную силу, исчисляется начиная с момента вручения отсутствующей стороне копии решения.

Основаниями отказа в принудительном исполнении служат так­же: установление судом того, что сторона, против которой принято решение, была лишена возможности защиты, что рассмотрение дела относится к исключительной подсудности российских судов, что имеется решение по тому же делу, вынесенное российским судом, что истек срок предъявления решения к принудительному исполне­нию (три года).

Что касается еще одного упомянутого в ст. 412 ГПК РФ (как и в ст. 244 ЛПК РФ) основания отказа — противоречия исполнения ино­странного решения публичному порядку Российской Федерации, то здесь надо иметь в виду следующее.

Понятие публичного порядка — общая категория международ­ного частного права, используемая во всем мире для ограничения действия иностранного права. Она песет в себе функцию защиты на­циональной правовой системы. В России она применяется в исклю­чительных случаях, только тогда, когда последствия применения ино­странной нормы явно противоречили бы основам правопорядка (пу­бличному порядку) Российской Федерации (см. § 5 гл. 4 учебника).

Эти общие принципы применения оговорки о публичном по­рядке в международном частном праве, закрепленные, в частности, в ГК РФ (ст. 1193), применимы и в других сферах се действия. В меж­дународном гражданском процессе, где пределы применения ино­странного права гораздо уже, чем в международном частном праве, и где как основной принцип действует принцип применения в су­допроизводстве закона суда (и по делам с иностранным элементом), т.е. в Российской Федерации — российского процессуального зако­на, оговорка о публичном порядке имеет более узкую сферу приме­нения¹. Так, применительно к судебным поручениям в законе ука-

По свидетельству X. Шака (см.: Шак X. Указ. соч. С. 419), нарушения процес­суально-правового ordrepublic встречаются крайне редко.

829

зывается, как уже было отмечено, лишь на возможность нанесения ущерба суверенитету Российской Федерации или угрозы ее безопас­ности. В доктрине эта формулировка издавна оценивается как «кон­кретизация оговорки о публичном порядке путем указания на наи­более важные ее случаи¹.

Ссылка на публичный порядок Российской Федерации как на осно­вание отказа в исполнении иностранных судебных (как и арбитражных) решений допустима, если исполнение решения приведет к созданию си­туации, не совместимой с публичным порядком, т.е. с основополагаю­щими началами, фундаментальными основами правопорядка Россий­ской Федерации.

Верховный Суд РФ (определение Судебной коллегии по граж­данским делам от 25 сентября 1998 г. № 5-Г98-60) указал, что «под „публичным порядком Российской Федерации" понимаются осно­вы общественного строя российского государства. Оговорка о пу­бличном порядке возможна лишь в тех отдельных случаях, когда применение иностранного закона могло бы породить результат, не­допустимый с точки зрения российского правосознания»². В поста­новлении Президиума ВС РФ от 2 июня 1999 г. № 19пв-99пр (по другому делу) было указано, что под публичным порядком следует понимать «основные принципы, закрепленные в Конституции Рос­сийской Федерации и законах Российской Федерации»³.

Суды общей юрисдикции и особенно арбитражные суды в по­следнее время нередко прибегают к ссылке на противоречие публич­ному порядку как на основание отказа в исполнении иностранно­го судебного решения, однако далеко не всегда такие ссылки быва­ют обоснованными — понятие публичного порядка толкуется подчас слишком широко.

Если основания отказа в исполнении, предусмотренные в рос­сийском законе, не совпадают с установленными соответствующим договором, действует общее правило о приоритете нормы междуна­родного договора.

Что касается условий признания решений, не требующих по своему характеру исполнения, то в принципе, при отсутствии в договоре спе-

См.: Лунц Л.А. Курс международного частного права. С. 290. ¹ Бюллетень ВС РФ. 1999. № 3. С. 13. ' Бюллетень ВС РФ. 1999. № 11. С. 7,8.

циальиых правил, условия их признания те же, что и для признания других решений. Практически, однако, договоры нередко устанав­ливают для решений, например о расторжении брака, облегченные условия признания. Согласно российскому законодательству (ст. 414 ГП К РФ) основания для отказа в признании решений, не требующих исполнения, те же, что и для исполнения, кроме, разумеется, ссылки на истечение срока давности принудительного исполнения.

5. Важен вопрос о порядке признания и исполнения иностранных су­дебных решении, т.е. о способе введения их в действие на территории Российской Федерации. В основном он урегулирован в договорах, посвяшенных правовой помощи, но в ряде вопросов эти договоры отсылают к внутреннему законодательству страны места исполне­ния. Так, в Минской конвенции 1993 г. предусмотрено рассмотре­ние ходатайств судами государства, на территории которого должно быть осуществлено принудительное исполнение. Эти суды должны ограничиваться установлением того, что условия, предусмотренные Конвенцией, соблюдены. В случае если эти условия соблюдены, суд выносит решение о принудительном исполнении. Однако саму про­цедуру выдачи разрешения на исполнение Конвенция не опреде­ляет.

Другие многосторонние конвенции, затрагивающие исполне­ние решений, предусматривают обычно лишь общее регулирование, а некоторые из них вообще не касаются порядка исполнения, отсы­лая полностью к законодательству страны места исполнения. Киев­ское соглашение 1992 г. (ст. 7) устанавливает, что решения в части обращения взыскания на имущество должника подлежат исполне­нию на территории другого государства «органами, назначенными судом либо определенными законодательством этого государства». Более конкретных указаний на порядок исполнения Соглашение не содержит. Поэтому приведенное правило ст. 7 следует понимать как отсылку к внутреннему законодательству стран-участниц.

Внутреннее законодательство государств по-разному решает воп­рос о введении в действие решений иностранных судов.

Различают несколько систем признания и исполнения иностранных судебных решений:

1) система экзекватуры, по которой иностранное решение при­знается и исполняется после придания ему судом страны, где испрашивается исполнение, принудительной силы путем вынесения соответствующего постановления (экзекватуры);

831

ния» (ст. 1). Как видно, Соглашение предусматривает признание и исполнение иностранных судебных решений без какой-либо процеду­ры и какой-либо даже минимальной проверки их судом, т.е. без получе­ния экзекватуры. Правда, речь в нем идет не о всех решениях судов договаривающихся государств, а лишь о тех, которые вынесены ар­битражными судами РФ и хозяйственными судами Республики Бе­ларусь, компетентными в соответствии с правилами ст. 4 Киевского соглашения 1992 г. рассматривать споры хозяйствующих субъектов РФ и Белоруссии (в ст. 4 Киевского соглашения 1992 г. разграничи­вается подсудность судов стран-участниц).

В литературе отмечается, что упрощенный порядок исполне­ния иностранных судебных решений (как это предусмотрено в дан­ном Соглашении России с Белоруссией и в упомянутом Соглашении стран СНГ 1998 г.), — наиболее подходящий механизм в вопросах разрешения хозяйственных споров в рамках региона со стабильны­ми экономическими и правовыми связями¹. Вместе с тем указыва­ется на определенные «издержки» введения упрощенного порядка и подвергаются серьезной критике оба эти соглашения². Вопрос о до­пущении в Российской Федерации упрощенного порядка исполне­ния иностранных судебных решений нуждается в дальнейшей про­работке³.

Решения иностранных судов, которые по своему характеру не тре­буют принудительного исполнения (о признании брака недействитель­ным, об установлении отцовства и т.п.), признаются без какого-либо специального («дальнейшего») производства, если со стороны заин­тересованного лица не поступит возражений против этого. При на­личии возражений вопрос рассматривается в установленном поряд­ке теми же судами, которые компетентны выдавать разрешение на исполнение решений (ст. 413 ГПК РФ). Этот порядок применим ко всем решениям иностранных судов, не требующим принудительного

См.: Пешатаева Т.Н. Международный гражданский процесс. М., 2001. С. 151.

См.: Муранов А. И. Новый порядок взаимного исполнения актов арбитражных су­дов России и хозяйственных судов Белоруссии. Соглашение от 17 января 2001 г.: значение и проблемы // Московский журнал международною нрава. 2002. N° 4.

См.: Лапин Б.П. Новое концептуальное измерение проблем унификации законо­дательства о гражданском судопроизводстве в рамках СНГ// Российский ежегод­ник гражданского и арбитражного процесса. 2001. № 1. С. 161; Вестник ВАС РФ. 2002. Спец. приложение № 10. С. 6.