14353

современных масс через призму именно такой психики. Новый плебс… является в современном мире воплощением распущенности». (Суровцев Ю. Культура CONTRA: массовая культура. // Красная книга культуры. -

М., 1989. С.81-85.) Человек толпы имеет, как и все в толпе, стадное сознание, он исключается из сферы серьезных размышлений над проблемами бытия, насущными социальными проблемами, – из сферы аналитического исследования. Его духовное развитие остается на детском уровне, что незримо подтачивает и разрушает культуру, так как основной критерий культуры – это «утверждение и развитие человеческой свободы». Отсюда следует, что массовая культура -

явление разрушительного для культуры характера, как, впрочем, и для человечества в целом. Конечно, управляющей элите удобно манипулировать управляемой частью мирового населения, приведя его в состояние оглупленной и зомбированной массовидности. Закамуфлированное манипулирование людьми, в отличие от диалога с ними, как бы превращает их из партнеров в предметы, из субъектов в объекты.

«Результатом этого процесса, возможно, будет потеря индивидуальности, ибо грань между коллективом, состоящим из многих «Я», творческих единиц, и массой, любой элемент которой не может идентифицировать себя вне ее, очень тонка…Забавно, что клавиши компьютера «М» и «Ы», образующие «МЫ», при переключении клавиатуры в латинский регистр образуют «VS”: это странное совпадение мы склонны трактовать, как МЫ – ПРОТИВ. Мы – против, против всех, мы – против самих себя, мы будем истязать, мы будем держать в страхе всех, мы будем истязать себя и будем бояться сами.” (Тарасов Д. В. Эпоха обнаженного. // Полигнозис. – 2002г., №1. С.100-

105) Таков безрадостный итог воинствующего унифицирования человека.

При всем впечатляющем многообразии типов эстетического мировосприятия в культуре ХХ века, все-таки, начиная с 30-х годов двадцатого века, постепенно утверждалась эпоха постмодернизма.

Доминирующая линия в новом культурном брожении была связана с глубоким, устойчивым переживанием неопределенности, зыбкости,

неупорядоченности человеческого существования, случайной заброшенности человека в этот мир.

В противоположность христианскому миру, подчиненному божественному замыслу, и в отличие от мира греческого, состоящего из Космоса и Хаоса, мир нашего времени знает лишь одно царство, в

котором нет ни провидения, ни конечной причины, но лишь железная рука необходимости, встряхивающая роль случая. Как заметил П.Клодель, “ в мире, где ни у чего нет ни да, ни нет, где отсутствует закон разума и закон морали, где все позволено, где не на что надеяться и нечего терять, где зло не несет наказания и добро награды, в таком мире нет драмы, и нет борьбы, потому что нет ничего, ради чего стоило бы бороться”. (Вейдле В.В. Умирание искусства. – СПб., 1996 г.

С.142.)

Еще один представитель постмодернистского менталитета -

Ж.Бодрийяр - убежден, что любовь, совесть, другие высокие чувства никогда не были важны для реальной истории. Поэтому можно отвергнуть всѐ метафизическое, возвышенное, романтическое, то есть то, что отторгается якобы самой исторической необходимостью.

Скептическое отстранение от установки на преобразование бессмысленного мира влечет за собой отказ от попыток его систематизации: мир не только не поддается человеческим усилиям его переделать, но и не умещается ни в какие теоретические схемы. Событие всегда опережает теорию.

Постмодернистская установка по отношению к культуре возникает как результат нарушения “чистоты” такого феномена, как искусство.

Условием существования искусства выступает изначальное смыслопорождение, восходящее к оригинальному творческому деянию.

Если же это условие нарушено – а именно это и происходит в постиндустриальном обществе с его бесконечными возможностями технического воспроизведения – то существование искусства в его прежних (классических или модернистских) формах оказывается под вопросом.

СМИ фактически контролируют современное искусство и определяют «дух» всей культуры. Они как бы просеивают сквозь свое

«сито» большую часть творческой продукции во всех жанрах, отбирают из нее то, что они считают нужным, обесценивая все остальное, и тем самым, определяют направление развития вкуса, моды и популярности.

То, что не попало в каналы СМИ, как бы автоматически исключается из сфер большого искусства и предается забвению. Сегодня можно быть дважды Моцартом и трижды Львом Толстым и пребывать при этом в полной безвестности, если не удалось обратить на себя внимание со стороны СМИ. Особенность современных СМИ в определении ими судьбы того или иного художественного произведения или исполнителя в том, что эта судьба чаще всего решается не на каком-то высоком творческом уровне, а по существу – на уровне техническом – например,

редактора какой-нибудь программы – этого «первичного фильтра», в

котором могут навеки застрять достойные вещи и легко проскочить однодневки. Отсюда, во многом, берет исток широкая волна пошлости и вульгарности, захлестнувшая наше радио и ТВ.

Другой стороной изменения статуса культуры является то, что сегодняшний художник никогда не имеет дело с “чистым” материалом – последний всегда уже так или иначе культурно освоен. Его

“произведение” никогда не является первичным, существуя лишь как вариация на другие произведения, а значит, на совокупность цитат.

Постмодернизм сознательно переоринтирует эстетическую активность с

“творчества” на компиляцию и цитирование, с создания оригинальных произведений на коллаж.

Для примера приведем образец архитектуры постмодерна – здание художественной галереи в Штутгарте, выстроенное по проекту английского архитектора Дж. Стерлинга. Здесь сочетаются элементы самых различных архитектурных стилей и эпох. Фасад украшен разноцветными светильниками в виде длинных труб, идущих по всему контуру здания, - возникает ассоциация с промышленным строительством, где раскраска труб преследует сугубо утилитарные цели. Внутри здания светлые залы, стекло и сталь, и вдруг наталкиваешься на колонны, как бы заимствованные из египетского храма. Внутренний дворик выполнен под “античные руины”, увитые плющом; здесь древние статуи, а несколько плит навалены друг на друга

(как бы “археологические раскопки”).

Дело в том, что человеку сложно жить в нецелостном,

раздробленном на фрагменты мире, где связь между отдельными фактами и явлениями становится непонятной, ибо их суть скрыта за их видимостью.И тогда человек придумывает объяснение непонятному,

вводит воображаемые связи между разорванными явлениями, чтобы

“скрепить” мир, создать целостную его картину, необходимую для выживания в нем.

Поэтому после довольно длительного разрыва с классическим наследием, культурной традицией, в рамках постмодернизма намечается определенный поворот к эстетическим ценностям прошлого, возрастает интерес к диалогу как форме поиска надежной гармонии в этом неустойчивом мире. “Постмодернизм – это ответ модернизму: раз уж

прошлое невозможно уничтожить, ибо его уничтожение ведет к немоте,

его нужно переосмыслить: иронично, без наивности”, - утверждал У.Эко. ( Эко У. Имя розы: Детектив. – М., 1989. С.461.)

Так рождаются произведения искусства, отражающие потребность человека в целостном восприятии мира, авторами которых были Борхес,

Пруст, Эко, Набоков, Булгаков, Феллини, Тарковский.

Технократическое общество, или общество господства денег,

сформировало тип человека, свободного от осознания божественности мира, вселенской гармонии, и, что крайне опасно, человека, привыкшего слушать “фугу” смерти, впитавшего логику жестокости и насилия.

Человек, имевший ранее точку опоры в Абсолюте, Логосе, Боге,

Космическом разуме, в результате огрубления эмоциональной сферы и деградации чувства гармонии, ощутил себя в холодном, пустынном пространстве. Абсолютной стала одна неопределенность.

Современный индивид представляет собой тип личности, гениально предугаданный в картине Пикассо “Портрет Амбруаза Воллара”, образ которого собран из хаотично расположенных геометрических фигур,

разрознен до нелепости, утратив гармоническую целостность души.

Сложившаяся ситуация нарушила веками сложившуюся общепринятую систему понятий, определений, классификаций и, кроме того, привела к отказу от некоторых из них. Культура (в ее средиземноморско-европейском толковании, как носительницы Духа)

уступила место тому, что сейчас условно называется посткультурой.

Сама идея постмодерна (в числе ключевых установок которого уступают принципиальный плюрализм и ориентация на диалог), едва появившись,

уже обозначила размывание, если не уничтожение вовсе, границ между такими явлениями в искусстве, как, в частности, искусство элитарное и маргинальное, коммерческое и некоммерческое, между официальной культурой и андеграундом.

Об андеграунде с большой долей уверенности можно сказать, что он умер. Андеграунд как некие места-удаления-от-мира по тем или иным причинам (социальным, политическим, религиозным) теряет свой смысл. Скрываться, по сути, некуда. Личность повсюду может ощутить всепроникающее воздействие цивилизации, а кроме того, современные средства слежения позволяют контролировать едва ли не каждого из нас.

А после таких передач, как “За стеклом”, “Последний герой”, и в массовом сознании по этому поводу не остается сомнений.

В 1990-е годы началось что-то невообразимое - мода на андеграунд.

Панк-рок зазвучал на МТV и оккупировал первую «десятку» в мировых чартах, культовая фигура российского подполья – Егор Летов – дал интервью «желтой» прессе, норвежские сатанисты и неоязычники-

экстремисты открыли сайты в Интернете и начали писать книги,

бескомпромиссный Ларс фон Триер снял едва ли не мелодраму

«Танцующая в темноте», собирающую полные залы. Такова была смерть контркультуры, а ее кумиры вошли в число деятелей массовой культуры.

Хочется затронуть тему литературы. Россия еще совсем недавно считалась самой читающей страной в мире. Книга всегда по праву считалась врачевателем людских душ. На сегодняшний день мы можем констатировать тот факт, что изменился как сам характер чтения, так и отношение к книге в целом. Как ныне мы уже не повязываем галстук, не переодеваемся к обеду, не соблюдаем всех сопутствующих церемоний,

так и на книги мы перестали «примерять» солидные «одежды» -

обложки, украшенные золотым тиснением. Мы зачастую даже не читаем книгу, мы «проглатываем» ее, по быстрому «пользуемся» книгой,

словно, извините за сравнение, публичной женщиной, сорвав имеющийся на ней минимум одежды. В последнее десятилетие в России уже выросло целое поколение, не знакомое с серьезной

литературой и пользующееся только полуфабрикатом массовой культуры.

«Демонизм», приписываемый массовой культуре, объясняется ее вездесущим умением сводить человеческие чувства до упрощенного удовлетворения сиюминутных страстей, не стесняемых какими-либо моральными ограничениями: культура «ниже пояса» не затрагивает собственно духовные интересы сферы бытия.

Кроме того, что у современного человека отсутствуют, как правило, культурные идеалы и личные предпочтения, под воздействием прагматической ориентации он все чаще думает об абсурдности творчества, о бесполезности углубления духовного Космоса. Зачем, во

имя чего создавать эстетические ценности в мире бушующего хаоса?

Это проявляется не только на уровне отдельной личности, которая только пытается развивать в себе творческое начало, но и у истинных художников, наделенных искрой Божией.

Подумай об этом безумии,

таком очевидном,

таком безобидном,

безумии человека,

который в уединении пишет стихотворение.

Подумай, в какое он ставит себя положение!

Он мог бы в карты сыграть,

Или выпить,

Или пойти танцевать,

Или в кино Отправиться… Но в каком-то самозабвении

он пишет стихотворение…

К.Бюрньо Да, человек современной цивилизации нередко чувствует себя «как

на осеннем дереве лист». Но этот и многие другие примеры художественной культуры свидетельствуют о том, что вкус к красоте и творчеству согревал, сплачивал и гармонизировал мятежную и трагичную эпоху в истории развития Земли –ХХ век. Известный русский философ Иван Ильин утверждал, что главное в психологии русского человека – любовь и вера. Именно они, по его мнению, как путеводные звезды и определяют его жизнь и деяния. Русский человек всегда больше Обломов, чем Штольц, ибо в нем обычно преобладает не рациональное, а чувственное начало. И мы не можем не задать себе вечный русский вопрос: что делать?

Как же защититься в современном обществе от всей этой пошлости, если люди постоянно испытывают непрерывную потребность в свежей информации и ждут ее от СМИ, не понимая,

что последние уже давно не информируют, а планомерно формируют мировоззрение и потребности путем использования выборочной информации и соответствующей ее подачи публике. Заказывает же музыку, как известно, тот, кто платит.

Культура есть форма бытия человека. Сегодня же эта форма в значительной мере определяется СМИ. «Высокие образцы» современного искусства – это броские рекламные ролики, популярные шлягеры, модели одежды признанных современных модельеров, поп-

музыка и фильмы, удостоенные премии «Оскара».

В век всеобщей демократизации и выравнивания социальных статусов людей от общей доли создаваемой обществом прибавочной стоимости все меньшая часть остается «высокому искусству» – это один из важнейших факторов, определяющих его упадок в наши дни.

Массовая культура пока значительно дешевле профессионального

«высокого искусства».

Кто может спонсировать его? В Российском государстве, в

принципе, должно возникнуть достаточно масштабное частное меценатство, готовое взять на себя бремя развития «изящных искусств». А пока при помощи огромного всеохватывающего механизма под названием СМИ процветает массовая культура, все более трансформируясь в дорогостоящий шоу-бизнес.

У современного российского общества, по сути, отсутствуют национальные идеи, культурные идеалы, способные объединить людей,

ориентировать их в выборе жизненных планов. Будем откровенны: нет сегодня и образа современного молодого героя. Этот образ не сформирован, и зияющую здесь пустоту до краев заполнила «чернуха» в

виде отечественных сериалов типа «Бригада». Во многом, верно определение, что СМИ – это «четвертая власть». Между тем, во все времена, и нынешнее не исключение, молодые люди делали то, что модно, престижно. Размышляя над этим, хочется сказать: может быть, нашему государству настала пора заявить через средства массовой информации, что ныне модно и престижно быть высокообразованным и культурным? Разве плохо, если молодежь начнет подражать примерам и образцам позитивным?

Ныне у человечества нет идеи, благодаря которой человек

«излечился» бы от страданий «разорванного сознания», обрел бы в душе долгожданную гармонию. А это единственное условие для того, чтобы

человечество минуло опасный рубеж самоистребления.

ВСБОРНИК «ИСЦЕЛЕНИЕ КУЛЬТУРОЙ»

В«Литературной газете» в 2005 году в канун празднования юбилея со Дня Победы в Великой Отечественной войне я прочитала такие строчки: «В древности, повергнув врага, завоеватели первым делом уничтожали тех, кто был хранителем исторической памяти, державшейся прежде всего на героических мифообразах. В сознании любого здорового народа то, чем можно гордиться, всегда преобладает над тем, чего следует стыдиться. Сегодня мы живем в век гуманизма, и дело обходиться без смертоубийства. Достаточно с помощью манипуляции общественным сознанием вытравить из исторической памяти народа то, чем можно гордиться, а то, чего надо стыдиться, сохранить и упрочить. И нет народа. Приходи и владей». ( Ю.М. Поляков. Битва за память. – «ЛГ», 2005, № 19.)

Азнаете ли вы, уважаемые коллеги, что современные выпускники школ не знают, как правило, об истории России ничего. У них на исторический путь нашей Родины нет просто никакого взгляда, а главное, практически нет желания его иметь!.. Как это случилось?

Сегодня системное гуманитарное образование человека и его воспитание в определенной культурной среде теряет свое значение, поскольку структуры и стереотипы мышления большинства людей, их отношение к жизни, искусству формирует не столько образование, сколько радио, телевизор, газеты и рекламные издания.

Эти знания можно назвать мозаичными: они, по сути, случайны и составлены из многих фрагментов, отрывочных сведений, понятий и представлений. Основанная на них культура – это итог беспорядочного потока случайных сведений, усваиваемых через средства массовой