Итог1-2

Спозиции процессуального подхода электронное правосудие понимается

вкачестве способа и формы осуществления участниками судопроизводства процессуальных действий с использованием информационных технологий1.

Такую же позицию, связанную с процессуальным взглядом на электронное правосудие, высказывали и руководители судов.

Так, по мнению экс-председателя Высшего Арбитражного Суда РФ А. Иванова, «не является электронным правосудием публикация всех судебных решений в интернете, появление веб-сайтов судов. Электронное правосудие появляется тогда, когда процессуальные действия совершаются в электронной форме»2.

Некоторые авторы, разделяя представления о правосудии в традиционном его понимании и электронном правосудии и находясь на позиции процессуального взгляда, делают вывод об электронном правосудии как альтернативной возможности рассмотреть дела без физического присутствия участников процесса3.

Исходя из процессуального подхода, нормативное (легальное) определение категории «электронное правосудие» закреплено в нормативных актах Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации и в документах Совета судей Российской Федерации.

Так, в приказе Судебного департамента при Верховном Суде РФ от 26 ноября 2015 г. № 362 электронное правосудие рассматривается как информационный термин, под которым понимается способ и форма осуществления предусмотренных законом процессуальных действий, основанных на использовании информационных технологий в деятельности судов, включая взаимодействие судов, физических и юридических лиц в электронном (цифровом) виде4.

Аналогичное определение закреплено в п. 1.3 Концепции развития информатизации судов до 2020 г.5

В противоположность отраслевому, сугубо процессуальному пониманию существует широкий взгляд на электронное правосудие как совокупность

1 Аносов А. В. Информационно-правовые вопросы формирования электронного правосудия в Российской Федерации: дис. … канд. юрид. наук. М., 2016. С. 78; Лукьянова И. Н. Доказательства в гражданских делах в эпоху электронного правосудия // Вестник ВГУ. Серия «Право». 2018. № 4. С. 130–136.

2 Зарплата судей должна зависеть от объема работы: интервью Председателя Высшего арбитражного суда Российской Федерации А. Иванова // Известия. 2005. 15 дек.

3 Тищенко А. В. Электронное правосудие: судебное реформирование к 2024 году // Правопорядок: история, теория, практика. 2018. № 4 (19). С. 65–69.

4 Приказ Судебного департамента при Верховном Суде РФ от 26 ноября 2015 г. № 362 (ред. от 28 августа 2019 г.) «Об утверждении Перечня основных понятий и терминов, применяемых в нормативных правовых актах Судебного департамента, регламентирующих использование информационно-телекоммуникационных технологий в деятельности судов, управлений Судебного департамента в субъектах Российской Федерации и учреждениях Судебного департамента» // СПС «КонсультантПлюс».

5 Концепция развития информатизации судов до 2020 г., утвержденная постановлением Президиума Совета судей РФ от 19 февраля 2015 г. № 439.

11

различных автоматизированных информационных систем — сервисов, предоставляющих средства для публикации судебных актов, ведения электронного дела и доступа к его материалам1.

При этом в литературе отмечается, что не следует отождествлять электронное правосудие с самими технологиями, используемыми в судебной деятельности. Утверждается, что термин «электронное правосудие» в данном контексте не обозначает «правосудие» в собственном смысле этого слова, а означает «широчайшее внедрение в судопроизводство современных информационных технологий»2.

Считаем ошибочным сферу применения электронного правосудия ограничивать процессуальными аспектами. Необходимо учитывать, что цифровые системы нацелены не только на решение процессуальных задач, но и задач по обеспечению электронного доступа к судебной информации и подаче в суд обращений, обработке дел и материалов, по управлению распределением

идвижением дел, по межведомственному взаимодействию судов со смежными организациями и структурами.

Придерживаются широкого взгляда на электронное правосудие ученые, в основе выводов которых рекомендации Совета Европы в отношении создания системы электронного правосудия в Европе, которые выделяют три главных компонента анализируемого термина: 1) доступ к информации о деятельности суда; 2) дематериализация процесса и переход к «электронным» судопроизводству и медиации; 3) возможность применять видеосвязь и специальные судебные сети для контактов с судом3.

Вкачестве попытки примирения узкого и широкого подхода высказано представление об электронном правосудии как совокупности элементов, направленных на формирование организационных, процессуальных и правовых условий реализации права граждан на судебную защиту в условиях формирования и развития информационного общества4.

Кроме того, высказана позиция о трехаспектном содержании электронного правосудия, где помимо способа, формы процессуальных действий

иприменения информационных систем выделяется третий элемент содержания — применение систем искусственного интеллекта в процессуальной деятельности5.

Интегративные (смешанные) подходы к определению электронного правосудия, основываясь на его многоплановом содержании, демонстрируют многие ученые.

1 Романенкова С. В. Указ. соч. С. 26–31; Жданова Ю. А. Правовая природа электронного правосудия и его место в системе институтов информационного общества // Административное право и процесс. 2015. № 4. С. 80–83.

2 Боннер А. Т. Электронное правосудие: реальность или новомодный термин? // Вестник гражданского процесса. 2018. Т. 8 (1). С. 22–38.

3 Антонов Я. В. Электронная демократия как политико-правовой механизм согласования частных и публичных интересов // Российская юстиция. 2017. № 12. С. 39–40.

4 Андрощук В. В., Швед Е. Н. Указ. соч. С. 360–364.

5 Борисова Л. В. Электронное правосудие как форма судебной защиты в России // Актуальные проблемы российского права. 2020. Т. 15. № 6. С. 105–111.

12

Так, по мнению М. Н. Зарубиной и М. М. Новиковой, электронное правосудие следует понимать «как систему разрешения споров с применением информационных технологий; право на совершение процессуальных действий в электронной форме; как совокупность информационных систем»1.

Исходя из многоаспектного представления об электронном правосудии, сформулировано его определение в коллективной монографии «Правосудие

всовременном мире», где электронное правосудие понимается через перечень составляющих его элементов как совокупность следующих факторов: доступ к информации и качественные изменения судопроизводства, включая «проведение видеоконференций, подачу исков и других документов в электронной форме с использованием сети Интернет»2.

Вряде работ авторы используют термин «электронное правосудие» без уточнения его дефиниции для констатации процессов применения при рассмотрении дел электронных документов и подписей, электронных сетей, электронных доказательств и электронных форм судебного делопроизводства3.

Вконтексте парадигмы электронного государства электронное правосудие — это новый тип организации и функционирования системы правосудия, основанный на применении информационных систем, сетей и сетевого взаимодействия. Электронное правосудие, как правовой феномен, опосредует и закрепляет правовое содержание судоустройственных, процессуальных, делопроизводственных, организационных и иных аспектов судебной власти

вих неразрывной связи и единстве на основе применения IT-технологий и с учетом новых, связанных с ними методов. Электронное правосудие — это не взятые по отдельности тип правосудной деятельности, или его форма, или цифровые и электронные технологии судов. Это основанные на применении IT-технологий способы организации и функционирования системы правосудия во всех ее проявлениях (организационная структура и количество судов, судопроизводство и виртуальные судебные процедуры, судебное делопроизводство и межведомственный документооборот, администрирование деятельностью судов и обеспечение доступа граждан к суду).

С позиции интегративного понимания природа электронного правосудия многосоставна, что предполагает многокомпонентное его содержание, включая проявление особенностей внедрения технологий одновременно во всех составляющих судебной власти: институциональных, функциональных, технологических, организационных.

С этой точки зрения электронное правосудие — это и новый тип судебной организации, основанный на применении информационных технологий, сетей и автоматизированных систем; и новая, электронно-цифровая, дистанционная форма взаимодействия с заинтересованными лицами и лицами, участвующими в деле,

1Зарубина М. Н., Новикова М. М. К вопросу о сущности электронного правосудия

вРоссийской Федерации // Администратор суда. 2017. № 1. С. 9–10.

2Правосудие в современном мире: монография / В. И. Анишина, В. Ю. Артемов,

А.К. Большова и др.; под ред. В. М. Лебедева, Т. Я. Хабриевой. М.: Норма, Инфра-М, 2012. С. 434–437.

3 Иванова Е. А. Соглашения в сфере гражданской юрисдикции: процессуально-пра- вовой аспект. М.: Статут, 2020. 180 с. // СПС «КонсультантПлюс».

13

включающая дистанционный доступ к суду и дистанционное участие в судебных заседаниях; и новый способ межведомственного взаимодействия на основе обмена цифровыми данными; и электронная (безбумажная) форма судопроизводства

иделопроизводства, основу которой образует электронное дело; и техническая платформа. Все компоненты электронного правосудия нацелены на обеспечение доступа граждан к правосудию, качества судебной защиты, эффективности функционирования органов судебной власти и их открытости.

3.Специально-юридический уровень представления об электронном правосудии содержит знания, касающиеся проявлений электронного правосудия в рамках предмета конкретной отрасли юридической науки (уголовного процесса, гражданского процесса, арбитражного процесса, административного процесса, судоустройства, информационного права и других). На этом уровне авторы часто рассматривают проявления электронного правосудия через призму отдельно взятого правового института (например, институт судебных доказательств, стадии рассмотрения дел в суде).

Так, в специальной юридической литературе с использованием отраслевых методов исследования разрабатывается и аргументируется для внедрения в юридический оборот в качестве отраслевого инструментария понятие «электронное уголовное правосудие».

По мнению А. Д. Назарова, А. С. Шагиняна, под электронным уголовным правосудием следует понимать применение электронных (цифровых) технологий в доказывании и в ином организационном обеспечении процесса раскрытия, расследования и судебного рассмотрения уголовных дел1.

С применением методов информационного права исследуется технологическая составляющая электронного правосудия и проблемы, связанные с внедрением таких технологий, как блокчейн, большие данные, облачные технологии, применимость в электронном правосудии новых информационных технологий и проблемы, с этим связанные2.

В современный период концепция электронного правосудия эволюционирует. Следующим этапом развития электронного правосудия должно явиться представление о цифровом правосудии как деятельности суда, основанной не только на электронных технологиях, но и предполагающей организацию внутренних (судопроизводственных и делопроизводственных) и внешних процессов на основе обмена цифровыми данными, переход на безбумажный электронный документооборот и технологии электронного дела.

Тем самым новый этап развития судебной ветви власти — «цифровое правосудие» — следует понимать в качестве структурно нового типа организации

идеятельности судебной ветви власти, основанного на электронных сетях, цифровых базах, цифровых данных и обмене ими внутри системы, с гражданами

ив межведомственном взаимодействии.

1 Назаров А. Д., Шагинян А. С. Организационный сервис «электронное правосудие» как фактор, способствующий минимизации ошибок в уголовном судопроизводстве // Право в информационном обществе: трансформация или модернизация? : материалы V Международного сравнительно-правового конгресса. Красноярск: Изд-во Сибир. федер. ун-та, 2019. С. 132–135.

2 Брянцева О. В., Солдаткина О. Л. Указ. соч. С. 100.

14

В юридической литературе также отмечается, что признаком цифрового правосудия является переход большей части судебных коммуникаций в цифровую среду1.

Представление о главных качественных особенностях цифрового правосудия раскрывают его признаки.

Признаками цифрового правосудия являются следующие:

а) широкое использование современных цифровых технологий, интеграция уже существующих в единые системы, охватывающие как правосудную, так и обеспечительную деятельность судов, создание судебных сетей и сетевого взаимодействия, баз данных, киберфизических систем и систем искусственного интеллекта (технологический признак);

б) электронная форма судопроизводства; в) создание новых организационных форм судебной деятельности в разных

ее сферах: судоустройственной, судопроизводственной, обеспечительной, оформляющих новые способы функционирования судов при внедрении технологий (признак новых организационных форм);

г) изменение внутрисистемных и межведомственных способов документационного обеспечения, основанного на автоматизации, электронных сетях, судебных и иных цифровых базах и обмене цифровыми данными (признак нового способа документооборота);

д) дистанционная форма взаимодействия с гражданами, дистанционный доступ к суду;

е) сбалансированность внутрисистемных и публичных задач и повышение удовлетворенности граждан качеством и транспарентностью судебной защиты, доверия к суду (целевой признак).

Научная теория «Суд как единая технологическая платформа» отражает качественные особенности цифрового правосудия и нацеливает на переосмысление видения суда в большой степени как здания, помещения, архитектурно приспособленного для отправления правосудия. В настоящий период с представлением о суде как помещении согласуются многие процедуры, имеющиеся в судопроизводстве и делопроизводстве (например, Инструкцию по судебному делопроизводству нередко называют инструкцией по движению судебных тележек).

Анализ ГПК РФ показывает, что при организационной форме онлайн судебного заседания возникают сложности и ограничения в использовании действующих процессуальных порядков, связанных с некоторыми традиционными правилами проведения суда, например: вход состава суда, выслушивание решения стоя, удаление лиц как привлечение их к ответственности и удаление свидетелей из зала судебного заседания, запрет использования письменных материалов в ходе допроса свидетеля, принудительный привод, обеспечение безопасности при проведении судебного заседания; ответственность за нарушение порядка в зале судебного заседания; возможность оглашения протоколов судебного заседания при аудиопротоколировании; исследование вещественных доказательств и другие.

Современные научные доктрины и основанные на них процессуальные нормы следует выстраивать, исходя из признания ценности самой судебной

1 Брянцева О. В., Солдаткина О. Л. Указ. соч. С. 99.

15

функции. Теоретической перспективностью и прикладным значением обладают принципы «суд как судебная функция» и «суд как единая технологическая платформа» наряду с традиционным и фактически единственным подходом «суд как здание».

Важно при этом еще раз отметить: принцип «суд как единая технологическая платформа» должен реализовываться не вместо представления о суде как здании или помещении, а вместе, наряду с указанным пониманием. При проведении судебного заседания в онлайн-формате как альтернативной форме судебного разбирательства следует закреплять его специальные правила, учитывающие особенности хода процесса вне стен судебного помещения.

Платформенный подход к обеспечению доступа к суду воедино объединяет разрозненные технологии, например создающие условия для подачи заявлений и обращений в электронном виде, участия граждан в судебных заседаниях онлайн. С его помощью комплексно решаются вопросы по удовлетворению потребностей граждан в правосудии методом одного окна. Тем самым создается судебная платформа, объединяющая многие сервисы для граждан и организаций, позволяющая системно, полно и безопасно, с одной стороны, реализовывать государственную функцию, связанную с правосудием, а с другой — осуществлять организационные и процессуальные права граждан и организаций на судебную защиту.

Метод единого окна подразумевает целостность, полноту и конфиденциальность доступа граждан и представителей организаций к получению судебной информации, судебным актам и возможность осуществления всех наиболее значимых процессуальных и связанных с ними организационных действий из единого судебного кабинета. Этим преследуется цель создания комфортной

иудобной среды для граждан, позволяющей обеспечить широту их доступа к правосудию, снижение расходов на ведение дела и почтовые расходы.

Через личный кабинет должны быть доступны сервисы, которые уже сегодня действуют для граждан в ряде стран в рамках электронного правосудия: подача заявлений, обращений, жалоб и ходатайств, конструктор исковых заявлений, поиск судебных документов и дел, получение информации о регистрации обращения, его движении в суде (статусе), оплата онлайн государственной пошлины, ознакомление с делом, получение судебного акта и аудио-, видеозаписи судебного заседания, электронные извещения, участие в заседании без выезда в суд, независимо от места своего нахождения. Набор таких сервисов обеспечивает оперативность судопроизводства. Важными при этом являются вопросы безопасности и защиты персональных данных.

Создание сервисов, обеспечивающих удобную среду для защиты прав граждан и организаций, должно быть сопряжено с внедрением технологий, направленных в ближайшей перспективе на переход на безбумажное общение граждан

ипредставителей организаций с судами, на формирование электронного дела. Тем самым современные технологии, создание сервисов и судебных сетей

создают и обеспечивают условия для безбумажного судопроизводства, делопроизводства, межведомственного документооборота, позволяют с использованием личных средств связи (стационарных или мобильных) дистанционно обращаться к суду с обращениями любого характера (процессуальными или внепроцессуальными), участвовать в рассмотрении дела по первой инстанции,

16

а также в проверочных стадиях пересмотра дела, знакомиться с материалами электронного дела.

Научные теории, направленные на обеспечение помощи гражданам в реализации прав на судебную защиту, снижение рисков обезличивания судебной деятельности.

Цифровые технологии, внедряемые в судебную деятельность, вызывают структурные сдвиги в системе организации труда в судах. Электронные технологии становятся частью процесса разрешения дела, охватывая действия, происходящие как в суде, так и за его пределами, становятся частью судебной структуры, переводя традиционную форму судебной организации, представленную судьями и судебным персоналом, в гибридные формы, в которых обязательным элементом становятся не только судьи и сотрудники аппарата суда, но и цифровые инструменты. Последние обезличивают отдельные сферы судебной деятельности, внося коррективы в организацию работы судов, компетенции сотрудников суда.

Вэтой связи в настоящее время складывается понимание того, что с усилением коммуникативных электронных взаимодействий необходимо расширять помощь гражданам в защите их прав в условиях цифровой судебной среды, устранять риски обезличивания судебной деятельности, а также вести разъяснительную работу среди населения в отношении новых технологий доступа

ксуду. Безбумажные и дистанционные технологии потребуют значительных и долгосрочных затрат и усилий по общению с населением, прежде чем можно ожидать, что достаточное количество граждан узнает о наличии новых инструментов и будет ими пользоваться; произойдут изменения в культуре и поведении граждан в их взаимоотношениях с системой правосудия.

Широко распространенной практикой организации помощи гражданам во многих странах в настоящее время является создание служб помощи гражданам. Такие службы называются по-разному: фронт-офисы, инновационно организованные судебные офисы и тому подобное.

Фронт-офис суда — это подразделение суда, непосредственно вступающее в коммуникации с теми, кто обращается в суд.

Основная функция фронт-офиса — администрирование потоков обращений, осуществление прямых контактов с посетителями, концентрируя в открытой зоне суда осуществление необходимых для граждан мероприятий в сфере правосудия.

Создание фронт-офисных моделей организации работы с посетителями предполагает отказ от традиционных ранее схем распределения функций между сотрудниками суда, иную архитектуру и дизайн присутственной зоны, иное пространственное размещение в ней сотрудников суда, электронные очереди и систему безбарьерного обслуживания граждан.

Фронт-офисные модели организации приема граждан действуют на принципах мультисервисных офисов, где имеется доступ к посреднической службе, осуществляющей примирение сторон конфликта.

Внастоящий период складывается понимание, что технологии правосудия должны включать в том числе и примирение сторон.

Эволюция фронт-офисных моделей в мировой практике, отвечающих потребностям граждан, приводит к созданию веб-фронт-офиса, где путем дис-

17

танционного обращения предоставляются как услуги доступа к информации суда, так и возможности онлайн-примирения.

Представляется перспективным объединение веб-сайтов судов с частными медиативными структурами, предлагающими онлайн-урегулирование споров, что, несомненно, будет способствовать снижению уровня нагрузки на суды, степени конфликтности граждан и повышению их доверия к суду.

Представляется, что обозначенные задачи требуют принятия соответствующей дорожной карты, обозначающей траектории развития судов и план конкретных мероприятий на обозримые 3–5 лет.

Отческая Т. И.,

заведующая кафедрой организации судебной и прокурорско-следственной деятельности Университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА), д.ю.н., профессор

Роль права в период пандемии

Мы не всегда задумываемся о роли права в нашей жизни. Потребность

вэтом возникает в определенные периоды, чаще всего тогда, когда понимаем необходимость регулирования складывающихся нестандартно отношений

вобществе и есть потребность в их правовом регулировании. Прошедший 2020 год — это время серьезных изменений в сложившемся укладе государственной деятельности, развитии общественных отношений, состоянии экономики и управления в стране. Не был он простым и для применителей права.

Все говорят о пандемии, под которой понимается опасность массового распространения инфекционных заболеваний. Именно во время COVID-19 мы невольно обращаем взор в прошлое: не было ли чего-нибудь подобного

внашей истории, как это было пережито, каковы последствия?

Российское государство в своей истории и на своей территории пережило не одну беду под названием «пандемия».

История свидетельствует о том, что подобные явления у нас в государстве были.

В частности, эпидемия чумы в 1770–1772 гг. Императрица Екатерина II, чтобы исключить проникновение этого «зла в середину империи», поручила ограничить въезд в столицу, создав в г. Серпухове заставу, определить на ней лекаря, чтобы можно было остановить всех, кто ехал из Малой России и не имел документов, чтобы по их маршруту «заразительная болезнь не оказывалась»1.

Непринятие в России того времени чиновниками надлежащих действенных мер привело к распространению «прилипчивой болезни», которая унесла 130 человеческих жизней на крупнейшей московской мануфактуре того времени — Большом суконном дворе. Других больных работников стали отправлять

впервый чумной госпиталь — Николо-Угрешский монастырь.

1 См.: Михайлов К. Как 250 лет назад власти пытались защитить от чумы Москву и Петербург // Огонек. 2021. № 10. 25 янв.

18

Однако смертность увеличивалась, и если в начале болезни от чумы умирали тысячи человек в день, то затем заболевшие появлялись в каждом доме, а впоследствии в Москве остались вымороченные дома, заколоченные досками.

Какие меры властью в России предпринимались позже в борьбе с опасной инфекцией? Это запрет собраний в публичных местах, балов и маскарадов. От чумы в загородные имения «убегали» состоятельные люди.

Именно об этом времени историки пишут, что чиновники даже из окружения императрицы покинули Москву; в ней не осталось представителей власти, полиции и армии, что привело впоследствии к известному Чумному бунту.

Большую роль в избавлении Москвы «от мора» сыграл граф Орлов, который созвал консилиум со специалистами и организовал выполнение его решений; разбил Москву на 27 санитарных участков; открыл дополнительные больницы

икарантины; для избавления населения от нищеты и болезней организовал общественные работы с хорошей оплатой труда; всех бродяг поместил в Николо-Угрешский монастырь1.

Можно ли сказать, что власть предприняла все меры, чтобы противостоять нежданной напасти? Если учитывать 100 000 умерших — то нет.

Исследование исторического аспекта данного вопроса позволяет сделать вывод, что на сегодняшний день в мире и в нашей стране принято значительное число нормативных актов, которые направлены на защиту населения при распространении инфекционных заболеваний. В частности, в Резолюции Совета Безопасности ООН № 2177 случай пандемии впервые в истории был квалифицирован как «угроза международному миру и безопасности».

Всемирной организацией здравоохранения (ВОЗ) приняты акты, которые допускают возможность ограничения прав личности с целью защиты населения в случае опасности массового распространения инфекционных заболеваний. Свобода передвижения, а также ряд других прав и свобод могут быть ограничены.

Целью таких ограничительных мер является локализация и прекращение быстрого распространения инфекции. За защиту своей территории от трансграничных инфекций государства — участники ВОЗ принимают на себя ответственность. Они должны также принимать действенные меры по разработке

ивнедрению программ по защите населения от инфекционных заболеваний на местном уровне и по спасению каждой жизни при возникновении вспышки заболевания.

ВРоссийской Федерации еще 31 декабря 2015 г. Президентом страны В. В. Путиным издан Указ № 683 «О Стратегии национальной безопасности Российской Федерации», в котором угрозами национальной безопасности в сфере охраны здоровья граждан названо возникновение эпидемий и пандемий2.

Существует тесная связь между правами человека, с одной стороны, и ответственностью государства — с другой. Государство несет юридическую ответственность за нарушение международного обязательства и вытекающие из него последствия. Это чаще всего связано с игнорированием вспышек забо-

1 URL: https://www.kommersant.ru/doc/4267406.

2 Указ Президента РФ от 31 декабря 2015 г. № 683 «О Стратегии национальной безопасности Российской Федерации» (ст. 72) // СПС «КонсультантПлюс».

19

леваний крупными международными организациями. На государства — члены ВОЗ в соответствии с международными медико-санитарными правилами возлагается ответственность за уведомление о конкретных инфекционных заболеваниях и соблюдение мер по их локализации.

Акты, которые в определенных условиях ограничивают те или иные права

исвободы человека, юридически обоснованы. Такие ограничения могут носить достаточно жесткий характер, когда речь идет об ответственности государства за жизнь и здоровье людей в период вспышки инфекционных заболеваний.

Организационные меры государства, предпринимаемые при лечении эпидемий в прошлом, могут быть полезны для применения и использования их на сегодняшний день.

Интересным с точки зрения высокой организации работы по борьбе с туберкулезом является опыт СССР, в котором к 1936 г. число врачей, прошедших специальную подготовку, в противотуберкулезных диспансерах и санаториях составляло 27 000 чел. Обслуживание всех больных, независимо от возраста; диагностика и лечение туберкулеза, санитарно-просветительская и профилактическая работа; в зависимости от тяжести заболевания до появления антибиотиков больным предписывалось хирургическое вмешательство, санаторное лечение, всем — улучшенное питание.

Значительный эффект в борьбе с туберкулезом в СССР дала вакцинация: смертность от туберкулеза в СССР в 1941 г. снизилась на 60%, т.е. 80 больных на 100 000 чел. населения1. В 1957 г. смертность от туберкулеза упала на 75% в связи с вакцинированием 130 млн чел., обследованием 59,4 млн чел. Принцип ответственности государства исходит из природы международно-правовой системы, которая опирается на государство как на средство формулирования

иосуществления своих правил и вытекает из двойной доктрины государственного суверенитета и равенства государств2.

Пандемии опасны. Они часто уносят много тысяч человеческих жизней

ине уступают по своей разрушительной силе преступности. В этой связи цели государственной политики в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации заключаются в предотвращении роста заболеваний, представляющих опасность для окружающих, повышении доступности для населения медицинской помощи, повышении эффективности и качества медицинских услуг3.

ВРоссийской Федерации факторами, негативно влияющими на национальную безопасность в сфере охраны здоровья граждан, являются недостатки в реализации государственной политики в сфере охраны здоровья граждан4.

Впоследние десятилетия ХIХ в. в СССР осуществлялось на бюджетные деньги строительство противотуберкулезных учреждений. Во многих медицинских училищах готовили средний медицинский персонал. Если лечение

1 URL: http://tbrussia.info/11454856/.

2 United Nations, International Law Commission, Report on the work of its fifty-third session (23 April — 1 June and 2 July — 10 August 2001), General Assembly, O cial Records. Fifty-fifth Session. Supplement № 10 (a/56/10) // URL: http://www.un.org/law/ilc/.

3 Указ Президента РФ от 31 декабря 2015 г. № 683 «О Стратегии национальной безопасности Российской Федерации» (ст. 74) // СПС «КонсультантПлюс».

4 Там же. Ст. 73.

20