Первые успехи модернизации:

1. В сложившейся здесь в 60‑е гг. системе революционной диктатуры ощутимо присутствовали черты прямого народовластия.

2. Радикально изменилась социально‑экономическая структура общества.

3. Был взят курс на форсированное превращение страны из аграрной в аграрно‑индустриальное государство.

4. Большое внимание уделялось решению социальных проблем:

– была ликвидирована безработица,

– Куба стала первой в ЛА страной всеобщей грамотности,

– велось активное жилищное строительство,

– развивалось здравоохранение.

Однако к 80‑м гг. стали снижаться темпы роста кубинской экономики. Все больше стали проявляться хозяйственные диспропорции. Неблагоприятной была и внешнеполитическая коньюктура, лишившая Кубу необходимых ее экономике инвестиций. Серьезных затрат требовала и поддержка боеспособности вооруженных сил страны. Давали о себе знать негативные тенденции и в развитии политического механизма – бюрократия и коррупция. И, наконец, тяжелейшим ударом для Кубы стал распад СССР.

На рубеже 80–90‑х гг. многие предрекали крах режиму Кастро. Однако Куба выстояла и, несмотря на серьезные трудности, продолжает отстаивать собственный вариант общественного прогресса, интенсивно ищет самобытные пути модернизационного развития.

Чили. Итак, страны Латинской Америки продолжали интенсивные поиски оптимальной модели модернизации своего общества. И, если в 60‑е годы латиноамериканское общество с напряжением взирало за развитием социального эксперимента, начатого на Кубе, то в 70‑е гг. в центре внимания оказались Чили.

В послевоенное время в Чили предпринимались усилия для осуществления модернизации. Христианские демократы во главе и президентом Эдуардом Фреем опирались на классические реформистские схемы, уже апробированные в Старом Свете. Однако начатые реформы вызвали крайнюю поляризацию общества и обострение социально‑политической жизни страны. Это привело к власти представителя блока левых сил – Народного единства – социалиста Сальвадора Альенде, который получил президентские полномочия в ходе выборов 1970 г.

С. Альенде придерживался идеалов общества социальной справедливости, причем достижение последнего должно было происходить только реформационным путем. Он предусматривал:

– национализацию предприятий добывающей промышленности, банковской системы;

– контроль государства над внешней торговлей;

– введение рабочего контроля на частных предприятиях – создание производственных кооперативов в аграрном секторе;

– повышение заработной платы, широкое соц.обеспечение, жилищное строительство, – развития здравоохранения, образования и т.п.

Результаты были налицо:

– уже в 1971 г. ВВП вырос на 8,5%,

– промышленное производство на 20%.

Безработица уменьшилась с 8,3 до 3,8 %.

Правительство расширяло связи страны с Андской группой и Движением неприсоединения, установило дипломатически отношения с Кубой, наладило сотрудничество с СССР.

Однако реформы С. Альенде вызвали неоднозначную реакцию в стране. Резко обострилась политическая борьба. Левое правительство не имело поддержки в армейских кругах, в судебных органах, в средствах массовой информации. Но отстранить С. Альенде демократическим путем оппозиционерам не удалось, они проиграли парламентские выборы. Тогда ставка была сделана на военный переворот.

11 сентября 1973 г. заговорщики, возглавляемые генералом Аугустом Пиночетом, подняли мятеж против законных властей. Левые не имели возможности противостоять армии, хотя рабочие предпринимали попытки оказать сопротивление. Альенде отказался покинуть свой пост и со своими соратниками отбивал атаки мятежных частей на президентский дворец Ла‑Монеду. Президент был убит в бою. К власти пришла военная хунта во главе с Пиночетом.

В стране было объявлено осадное положение, запрещены все партии, распущен Конгресс, прекращено действие Конституции. Профсоюзы были поставлены под контроль властей. Против сторонников прежнего правительства был развязан террор. В стране воцарился произвол репрессивных служб. Почти миллион чилийцев (из 10 млн.) покинули родину.

А. Пиночет был объявлен президентом с чрезвычайными полномочиями на неопределенный срок. В марте 1974 г. хунта опубликовала «Декларацию принципов» , где наметила перспективы эволюции Чили, путем модернизации общества по консервативному образцу. Хунта высказалась за построение националистического государства с «социальной демократий», основанной на корпоративных началах, под эгидой автор‑итарной власти, на принципах христианства и испанских традициях. Национализм сочетался с модернистскими технократическими идеями экономистов Чикагской школы (идеи монетаризма и транснационализации экономики).

В этой связи частному капиталу были переданы сотни госпредприятий, в том числе и иностранцам. Пиночет сделал страну привлекательной для иностранных инвестиций. За 4 году в экономику Чили было вложено 2,3 млрд. долларов иностранных, прежде всего американских, капиталов. В аграрном секторе акцент делался на поощрение фермерских хозяйств и ликвидации кооперативов.

Однако модернизация по Пиночету, весьма активно обсуждаемая в иностранной прессе, принесла чилийскому обществу противоречивые результаты.

«+» – ряд отраслей промышленности сделал скачок вперед;

– удалось справиться с инфляцией.

Но! «‑» – по производству промышленной продукции на душу населения страна была отброшена далеко назад;

– модернизация сопровождалась огромными социальными издержками (падение зарплаты, увеличение безработицы в 10 раз;

– внешняя задолженность выросла с 3,3 млрд. долл. в 1973 г. до 21 млрд. к 1986 г.

На международной арене хунта стремилась предстать защитницей западной христианской цивилизации от коммунизма. Обострились территории споры с Перу, Аргентиной и Боливией. В 1976 г. Чили вышли из Андской группы и сделали ставку на сближение с США.

Однако репрессивная политика военной диктатуры привела к международной изоляции страны. Соцстраны прервали экономические и дипломатические отношения с режимом Пиночета. Международные профсоюзные федерации предприняли акции бойкота чилийских товаров. В 1974 г. преступила к работе общественная международная комиссия по расследованию преступлений военной хунты. Ежегодно резолюцию по нарушению прав человека в Чили принимала ООН. В 1977– 1981 гг. (президентство Дж. Картера) к осуждающему заявлению присоединялись и США. Не прекращая сотрудничества, они пытались склонить Пиночета к либерализации его режима, к компромиссу с умеренной оппозицией.

Только во второй половине 80‑х гг. Пиночет пошел на некоторое смягчение своего режима. Был установлен диалог с умеренной оппозицией и принято решение об определенном реформировании политической сферы. В марте 1987 г. была разрешена деятельность партий умеренной ориентации. А в 1988 г. начал работу Унитарный профцентр трудящихся Чили. Одновременно был назначен плебисцит о продлении полномочий А. Пиночета еще на 8 лет. Несмотря на ухищрения властей, более 50 % его участников отказали Пиночету в доверии. Он вынужден был назначить президентские выборы и заявил о своем неучастии в предвыборной кампании.

14 декабря 1989 г. победу одержал лидер партии Христианских демократов П. Эйлвин. Период диктатуры закончился.

Итак, если кубинский вариант позволил решить многие социальные проблемы, но не сумел создать эффективные экономические механизмы развития общества, то в Чили модернизация позволила добиться определенных экономических успехов, но оказалась неприемлемой для большей части общества в социальном плане.

Мексика. Совершенно иной аспект модернизационных изысканий нашел реализацию в общественном развитии одной из явных лидеров среди стран Латинской Америки – Мексике.

Пережив период бурных революционных событий первой трети ХХ века, Мексика достаточно рано относительно других стран латиноамериканского региона вступила на путь эволюционного развития. Правящая элита стремилась любой ценой избежать политических шараханий, способных столкнуть общество с этого пути.

Решающую роль в успешном экономическом развитии страны играл мощный государственный сектор. К середине века Мексику уже вполне можно было отнести к индустриально‑аграрным странам. В политической жизни лидирующие позиции занимала Институционно‑революционная партия (ИРП), которая рьяно отстаивала реформационную модель.

В конце 50‑х гг. были проведены очередные реформы в агарном секторе. Основной механизм реализации – активная инвестиционная политика государства. Финансовая поддержка аграриев (прежде всего мексиканских общин‑эхидо) способствовала совершенствованию технического оснащения сельскохозяйственного производства, а, следовательно, и стабильному росту производства сельскохозяйственной продукции. Государство вложило значительные средства в ирригацию, строительство сельских дорого, школ, больниц. Это способствовало смягчению социальных проблем в деревни, и упрочила социальную базу правительства.

Успешному развитию мексиканской промышленности способствовала политика правительства по вовлечению в эту сферу иностранного капитала (прежде всего американского). При этом серьезно отстаивались и приоритетные позиции национального капитала и государства в индустриальном секторе экономики. Благодаря взвешенной позиции правительства в этом вопросе в 60‑е гг. ежегодные темпы роста ВВП достигали 7 %.

Серьезной проблемой для страны стал стремительный рост населения Мексики. За десять лет – с 1960 до 1970 г. – оно увеличилось с 37 до 51 млн. человек. Лица моложе 15 лет составляли почти половину числа всех жителей. Почти 60 % мексиканцев проживало в городах. Но, несмотря на быстрый рост населения, мексиканская экономика успешно справлялась со всеми трудностями. Повысилась самообеспеченность страны продовольствием. При этом увеличился экспорт зерна, хлопка, кофе, фруктов. Одновременно избыток рабочей силы смягчался за счет нелегальной трудовой миграции в США.

Вместе с тем, события на Кубе, вызвавшие нешуточный резонанс в регионе, побудила мексиканскую элиту обратить серьезное внимание на социальную сферу. Правительство выдвинуло принцип социальной справедливости , серьезно расширив систему социального обеспечения, утвердив практику участия рабочих в прибылях, подняв в два раза заработную плату. Это позволило поддерживать в сфере трудовых отношений стабильную ситуацию и избегать серьезных конфликтов, а также нейтрализовать влияние левых сил.

Однако вторая половина 60‑х гг. ознаменовалась взлетом радикального студенческого движения на Западе. Последствия этой тенденции сказались и на мексиканской почве. В 1968 г. по крупнейшим городам страны прокатилась волна студенческих выступлений, дошедшая до столкновений с полицией и кровопролития. Для страны с устойчивым развитием это было явно аномальным явлением. При этом реформаторский курс, несмотря на силовой вариант развития событий, оставался незыблемым.

Не принимая кубинского варианта модернизации, Мексика весьма скептически отнеслась и к чилийскому опыту.

Серьезным подспорьем для страны стал энергетический кризис 1973–1974 гг., рост цен на нефть позволил укрепить финансовое положение страны, ее репутацию одного из лидеров Латинской Америки. Другим следствием стало укрепление позиций национального капитала.

Правительство не могло не учитывать эти изменения. И в 1976 г. новый президент страны Х.Л. Партильо вместо построения общества социальной справедливости выдвинул идею «союза ради производства» , т.е. консолидацию общества, укрепление принципов социального партнерства ради увеличения темпов общественного прогресса.

Вплоть до начала 80‑х гг. этот курс приносил солидные дивиденды:

– улучшалось качество жизни,

– повышалась эффективность всех общественных механизмов,

– демонстрировалось оптимальное сочетание стабильности и динамизма.

Серьезным испытанием стал кризис 1982–1983 гг., заставивший мексиканское правительство обратиться за помощью к МВФ. Однако ее предоставление потребовало резкого сокращения присутствия государства в сфере социально‑экономических отношений. В 1984– 1985 гг. в Мексике прошел процесс массовой приватизации госсобственности, сократилось субсидирование социальных проектов, были сняты многие ограничения на деятельность иностранных капиталов.

Как и везде, следование рецептам МВФ принесло противоречивые результаты. Удалось преодолеть последствия кризиса, возобновить рост экономике. НО! Резко возросла безработица, вырос внешний долг страны, обострились социальные проблемы и социальная напряженность. Результатом стал рост популярности левых течений в политической элите.

Однако правительство продолжало действовать в русле теоретических положений Чикагской школы. 3/4 госпредприятий было передано в частные руки. В 1992 г. было разрешено передавать в частную собственность земли крестьянских общин. При этом смягчить социальные противоречия не удалось. И Мексика после долго перерыва вновь стала ареной экстремизма. Престиж правящей партии был заметно подорван.

На выборах 1994 г., проходивших в крайне нервозной обстановке, ИРП победила с огромным трудом. Президент Седильо набрал лишь 50,2 % голосов. В том же году страну потряс очередной финансово‑экономический кризис. Курс песо за 4 дня упал на 64 %.

Финансовая система страны, по существу, рухнула. От полной катастрофы Мексику спасли США и МВФ, предоставившие ей кредит на 50 млрд. долл.

Это событие весьма ярко продемонстрировали правящей элите страны, сколь рискованным может быть безумное следование монетаристским догмам. В 1997 г. правящая ИРП впервые лишилась большинства мест в парламенте. А городским главой мексиканской столицы стал лидер левой оппозиции К. Карденас.

Президентские выборы 2000 г. окончательно поставили крест на монополии ИРП. Новым президентом стал лидер Партии национального действия В. Фокс. Страна вступила в новую фазу своего развития.

Итак, все самые разные по своей сути попытки стран Латинской Америки вырваться на передовые позиции общественного прогресса не принесли ожидаемого результата. До сих пор латиноамериканскому общества не удается найти вариант модернизации, способный решить триединую задачу:

– создать эффективно развивающуюся экономику,

– решить социальные проблемы,

– ликвидировать зависимость от индустриально развитых стран мира (прежде всего от США).

Решить эту сложнейшую задачу в ХХ веке не удалось, однако поиски продолжаются, что и будет определять перспективы развития стран ЛА в ХХI столетии.