82. Защита интересов ответчика: актуальные проблемы реализации гражданских процессуальных прав.

В области гражданского судопроизводства принято считать, что аксиома <1>, или процессуальный принцип, равноправия имеет формализованный вид и сводится к двум основным положениям: суд не может вынести решение, если ответчику не предоставлена возможность дать объяснения (audiatur et altera pars); сторона не должна обладать большими правами, нежели другая (non debet actori licere, quod reo non permittitur). Е.В. Васьковский по этому поводу писал, что "...принцип процессуального равноправия сторон слагается из принципа выслушивания обеих сторон и принципа равенства процессуальных средств борьбы" <2>.

Некоторые дореволюционные правоведы придерживались не controversia, но вариативного мнения. Они не усматривали в равноправии самостоятельного процессуального начала, а в качестве такового в имманентной связи с принципами диспозитивности и состязательности подвергали анализу поочередное выслушивание сторон в судебном заседании (audiatur et altera pars), делая ремарку об исключениях, существующих для заочного и упрощенного производств <1>. В частности, Е.А. Нефедьев отмечал, что постановление органом правосудия вердикта немыслимо без сведений, которые излагают тяжущиеся, что, впрочем, не означает обязанности суда понуждать истца и ответчика к соответствующим действиям, ведь дача объяснений по делу является их субъективным правом <2>. Именно из этого посыла исходил Устав гражданского судопроизводства 1864 г., ст. 4 которого гласила, что суд может разрешить гражданское дело не иначе, как выслушав стороны, или по истечении срока, назначенного для представления доводов и возражений на них. Иными словами, закон в равноправии различал материальную и формальную составляющие, наделяя заинтересованных лиц, участвующих в гражданском деле, однородными правами при одинаковом потенциале защищаться в суде с помощью установленных процессуальных средств, что на тот момент было характерно почти для всех государств континентальной Европы <3>

Окончательное преодоление синкретизма принципов равноправия и состязательности произошло в 1993 г. в связи с принятием Конституции РФ, в ст. 123 которой провозглашено, что судопроизводство осуществляется на базе этих двух принципов, что естественным образом повлияло на процессуальную науку и законодательство. Последнее, не раскрывая содержательной нагрузки первоначал, фактически ограничилось простым указанием на то, что правосудие по гражданским делам основывается на состязательности и равноправии сторон - суд же занимается руководством процесса (ст. 12 ГПК РФ).

Словом, становилось понятным, что принцип равноправия автономен, а опираясь на общие умозаключения, он являет собой парадигму о наличии у субъектов правоотношений сравнительно одинаковых процессуальных прав и обязанностей, из чего законодателем сделаны исключения (гл. 11, 22 ГПК РФ) в целях оптимизации достижения целей гражданского судопроизводства. Смысловые оттенки принципа равноправия правоприменителю предстояло обнаружить самостоятельно посредством казуального и легального толкования норм права, что сделать оказалось сложно.

Таким образом, справедливое судебное разбирательство охватывает собой принцип равноправия, сводящегося к воспрепятствованию тому, чтобы a priori субъективно заинтересованные лица не оказывались в ходе судебного рассмотрения гражданских дел в невыгодном для себя положении. Процессуальное равноправие не обходится без права быть выслушанным, реализуемого сторонами в суде первой и апелляционной инстанций (субсидиарно), поскольку страны, ратифицировавшие Конвенцию, обязаны соблюдать предписания ст. 6 международного договора <1>

В современном российском цивилистическом процессе, как уже отмечалось, принцип равноправия институализирован лишь в виде общей идеи, но в АПК РФ, в отличие от ГПК РФ, она более рельефно выписана через доказательственную деятельность сторон и арбитражного суда, который не может ставить истца или ответчика в преимущественное положение, равно как и умалять их права (ст. 8 АПК РФ). Однако с точки зрения теории и практики подобной законодательной дескрипции явно недостаточно, что отчасти провоцирует различные авторские подходы к решению проблемы процессуального равноправия, принимая во внимание общепризнанные принципы и нормы международного права.

Так, Т.Н. Нешатаева полагает, что равноправие сторон и право быть выслушанным входят в универсальный принцип "права на суд", который тесно соприкасается с требованием верховенства права <1>. Высказанную мысль более подробно раскрывают М.А. Рожкова и Д.В. Афанасьев, указывающие, что Европейская конвенция действительно говорит о "праве на суд", одним из аспектов которого является публичность судебного разбирательства, слагающаяся из открытости и гласности судебного заседания, права быть выслушанным, а также доступности документов <2>.

Есть в лекции