28.Диалектико-материалистическая школа права.

В отличие от других учений о праве, основанных на различных течениях философского идеализма, марксистская теория права, как и учение марксизма в целом, зиждется на материалистической философии.

Она зародилась во второй половине XIX - начале XX века. Основоположники данной теории Карл Маркс (1818-1883), Фридрих Энгельс (1820-1895), В.И. Ленин (1870-1924) и др.

Согласно взглядам К. Маркса и Ф. Энгельса, право рассмат­ривается как часть надстройки над экономическим базисом об­щества.

Будучи обусловлено материальными условиями жизни, оно оказывает на них обратное воздействие. Главное в праве ос­новоположники марксизма видели в его классовой сущности.

В «Манифесте Коммунистической партии» они утверждали, что буржуазное право (и вместе с тем право вообще), есть возведен­ная в закон воля господствующего в данном обществе класса.

Объясняя механизм образования права, Маркс и Энгельс писали: «Помимо того, что господствующие при данных отношениях ин­дивиды должны конституировать свою силу в виде государства, они должны придать своей воле, обусловленной этими опреде­ленными отношениями, всеобщее выражение в виде государст­венной воли, в виде закона — выражение, содержание которого всегда дается отношениями этого класса...» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 3. С. 322).

Для марксистской теории характерно рассмотрение права в тесной связи с государством, которое не только формирует, но и поддерживает право в процессе его реализации.

Марксистская теория права, несомненно, оказала существен­ное влияние на развитие материалистического понимания права.

Суть марксистской теории права составляют следующие положения:

• в основе теории права лежит классовый подход;

• право – возведенная в закон воля правящего класса;

• право отражает существующие производственные отношения, где основная масса средств производства сосредоточена в руках небольшой группы собственников;

• право устанавливается и охраняется государством.

Сильной чертой теории явилось:

• подведение экономического базиса под вопрос изучения права;

• трезвая оценка роли государства и государственной элиты в создании права.

Вместе с тем отношение к данной теории как единственно верной и непогрешимой должно быть преодолено.

Сама история, реальные события обнаружили ошибки, слабые места этого учения, несоответствие отдельных его положений действительности.

Основной недостаток теории:

• преувеличение роли классовых антагонизмов;

• недооценка интегрирующей функции права (или средства противоречий в обществе);

Однако столь же неверным был бы и поворот к другой крайности, к признанию этого учения изначально лож­ным во всех своих оценках (См.: Лившиц Р.З. Теория права. М.. 1994. С. 24).

Многие выводы марксистского уче­ния о праве, как и о государстве, и в современных условиях со­храняют свое значение.

29.Право и закон: проблемы соотношения.

Человеку, не посвященному в тонкости юриспруденции, данный вопрос может показаться довольно странным, ибо общеизвестно, что с позиций позитивизма закон как важнейший нормативны акт всегда рассматривался и рассматривается не иначе, как в качестве источника права.

Однако, тем не менее, для специалистов в области права широко известно также и то, что проблема соотношения права и за­кона существовала практически всегда, с древнейших времен, с тех пор, как появилось право.

Рассматривалась эта проблема множество раз в рамках и зарубежного, и отечественного права. В нашей стране последние, весьма острые и недостаточно успешные, судя по их конечным результатам, споры приходились на 60—80-е гг.

Каждая из спорящих сторон приводила свои собственные, на ее взгляд, са­мые убедительные аргументы, стремилась приобрести как можно большее число последователей. Однако в практическом плане все оставалось без изменений.

Актуальность проблемы, соотношения права и закона сохра­няется и поныне. Причина заключается в том, что эта, на первый взгляд, сугу­бо "кабинетная", академическая проблема имеет не только и даже не столько теоретическое, сколько прикладное, практическое зна­чение.

Разумеется, такая ее практическая значимость обусловлена прежде всего характером и особенностями самой проблемы.

Суть ее кратко сводится к следующему. Существуют законы, соответству­ющие правовым критериям, которые и необходимо считать "право­выми законами". Здесь право и закон совпадают.

Но есть и такие законы, которые не отвечают правовым критериям и, значит, с пра­вом не совпадают.

Нетрудно заметить, что в данном случае в разрешении пробле­мы соотношения права и закона, сталкиваются два различных взгляда, или подхода.

Один из них ориентирован на то, что государство является единственным и исключительным источником права, что все то, о чем говорит государство через свои законы, — это и есть право.

Другой же взгляд, или подход, к разрешению проблемы соот­ношения права и закона основывается на том, что право как регу­лятор общественных отношений считается "по меньшей мере отно­сительно независимым от государства и закона или даже предше­ствующим закону, например, в качестве надисторичного естествен­ного права.

Каков же критерий "правовых законов"? Какие законы мож­но рассматривать как совпадающие с правом, а какие нельзя? На­конец, какие существуют объективные основания для отнесения одних законов к разряду правовых, а других — к разряду непра­вовых? Что делает одни законы правовыми, а другие — неправо­выми?

На эти вопросы удовлетворительного ответа не найдено до сих пор Учеными — юристами и философами предлагались различные основания — критерии для разграничения права и закона, "право­вых законов" и "неправовых законов", но все они вызывали и про­должают вызывать лишь вопросы и дискуссии.

Еще в конце XIX — начале XX в. в отечественной и зарубеж­ной литературе в качестве критерия предлагалась "ОБЩАЯ ВОЛЯ", т. е. воля всего общества, нации или народа.

По логике подобного предложения следовало считать правовыми лишь такие законы (или иные нормативные акты), которые адекватно отражают эту волю. Все же остальные законы следовало причислять к разряду непра­вовых.

Подобная постановка вопроса, как и сам предложенный кри­терий разграничения "правовых и неправовых законов" в зависи­мости от содержания или, наоборот, отсутствия в них "общей воли", несомненно, заслуживают одобрения и внимания.

Вместе с тем они вызывают вопросы, ставящие под сомнение целесообразность, а главное, обоснованность и эффективность использования названного критерия.

В частности, такие вопросы: кто и каким образом может определить, содержится ли в том или ином законе "общая воля" или ее там нет; почему парламент, как высший законодательный и пред­ставительный орган, призванный выражать волю и интересы всех слоев общества, в одних случаях издает законы, отражающие "об­щую волю", а в других — не отражающие ее?

Ответы ни эти и подобные им вопросы не всегда убедительны.

Не дают удовлетворительного ответа на поставленный вопрос и выдвигавшиеся в более поздний период, вплоть до настоящего времени, критерии и подходы.

Пытаясь решить эту проблему или хотя бы в приближенном виде обозначить грань между правом и законом, исследователи нередко обращаются к различным мораль­ным категориям — справедливости, добру, гуманности, злу и др. Право при этом определяется не иначе как "нормативно закреплен­ная справедливость".

В тех же целях — решения проблемы соотношения права и за­кона — иногда используется категория "правовой".

В этих же целях — решения проблемы соотношения права и закона — иногда используется такая категория, как ПРАВОВОЙ ИДЕАЛ.

В научной литературе он определяется как "порождение индиви­дуального, общественного, научного сознания о разумном устройстве общежития на принципах добра, справедливости, гуманизма и со­хранения природной среды".

Со ссылкой на известное высказыва­ние римлян о том, что "справедливость и благо есть закон законов", делается вывод относительно того, что правовой идеал как раз и составляет содержание правовых законов, что это и есть не что иное, как "закон законов". Следовательно, все другие законы, которые не содержат в себе правового идеала, сообразующегося с принципами добра, справедливости и иными им подобными принципами, не яв­ляются правовыми.

Стремление подвести моральную основу под законодательство в целом и отдельные законы, несомненно, является весьма благо­родным делом.

Человечество может только мечтать о том, чтобы под каждым, издаваемым в той или иной стране законом имелась со­лидная моральная база. К сожалению, это не всегда и не в каждой стране случается.

Ярким подтверждением этому может служить законодательство фашистской Германии, фашистской Италии и ряда других тоталитарных государств.

Однако нельзя не заметить, что, стремясь подвести моральную базу под закон и таким образом отделить его, назвав правовым, от всех иных, неправовых законов, авторы невольно допускают сме­шение моральных категорий с правовыми. В отечественной юриди­ческой литературе правильно отмечалось в связи с попытками оп­ределения права как "нормативно закрепленной справедливости", что ссылки при этом на моральные категории справедливости, добра и зла важны и при определении понятия и характеристики мора­ли, но не самого права.

Таким образом, использование этих категорий при определе­нии права, а тем самым — и правового закона отнюдь не способ­ствует решению проблемы соотношения права и закона.

Более того, оно непроизвольно усложняет проблему, ведет к смешению поня­тий права и морали. Очевидно, что успешное решение данной про­блемы является делом отдаленного будущего. Оно возможно лишь на принципиально новой методологической и мировоззренческой основе.