Раздел 4. Проблема исторического выбора россии

Тема 1. Проблема исторического выбора россии в общественно-политическом движении хiх начала

ХХ ВЕКОВ

Классификация общественных движений разнообразна. В миро-вой практике принято выделение консервативного, либерального и радикального направлений общественно-политического спектра. «Консерватизм» происходит от латинского conservo, что значит «ох-раняю». «Либерализм» от liberalisе, относящийся к свободе. «Радика-лизм» от слова radix – «корень». Каждое из направлений имеет свою идеологию, программу и политические партии.

1. Российский консерватизм и проблема исторического выбора России

Консерватизм часто отождествляют с реакционностью. Но кон-сервативная мысль в целом во многом глубже и интереснее большин-ства прогрессистских идеологий. В ней есть несомненно большая мудрость и достоинство. Консерватизм не смог в России сложиться в нечто достаточно цивилизованное и респектабельное.

Россия всегда рвалась к свободе, порой буквально болела этим. Консерватизм исторически оказывался у нас антилиберальным. Госу-дарство, политическое устройство отставало от запросов общества. В этих условиях консерватизм, на каких бы мудрых и благородных ос-нованиях он ни зиждился, политически оказывается в соприкоснове-нии с реакцией.

Консерватизм – это не идеология застоя. Это идеология нормаль-ного движения, которое настолько постепенно, естественно и орга-нично, что мы его просто не замечаем, как не замечаем своего дыха-ния, пока оно не сбивается.

Но возникает вопрос, какое движение к прогрессу считать «нор-мальным». Россия – страна большая и медленная. Есть большая опас-ность включения в гонку с западной цивилизацией: этнос рискует сжечь себя и отведенную ему для проживания территорию, т. е. есть немало резонов в пользу того, чтобы принять медленное как ценность.

Но почему Россия не живет тогда медленной и размеренной жиз-нью?

Россия – это медленная страна, которая призвана развиваться бы-стро. Она не может подчиниться собственной динамике, вынуждена

147

соотноситься со скоростями развития окружающего мира. Россия объ-ективно включена в геополитические, мирсистемные отношения, а потому периодически оказывается перед проблемой отставания от за-падной цивилизации. И тогда консерватизм рассматривается как идеология сдерживающего развития. Осуществляются реформы, ре-волюции для того, чтобы провести драматическую модернизацию. В этих условиях решается ограниченный комплекс задач, часто ценой еще большей деградации в прочих сферах. Таким образом, консерва-тизм, как отмечал один из его теоретиков Б. Н. Чичерин, «воспрещает всякую бесполезную, а тем более вредную ломку» и приветствует только те изменения, которые вызываются насущными потребностя-ми. Консерватизм – это идеология медленного движения с опорой на традиционализм.

Что же было характерно для идеологии русского консерватизма?

1. Россия должна развиваться по собственному политическому и духовно-нравственному пути, отличному от западного. Из этого сле-довало признание доминирующей роли государства и незыблемости самодержавной власти в России. Впрочем, консерваторы допускали и возможность проведения умеренных реформ при сохранении основ существующей политической системы.

2. Стержнем всех консервативных концепций являлась религиозная константа, обусловленная идеократическим взглядом на мир, сакрализа-цией царской власти и основных явлений государственной жизни.

3. Для русских консерваторов было характерно стремление к со-хранению общественной иерархии, традиционного сословного строя.

4. Консерваторы очень осторожно относились к бурному разви-тию капитализма в России и требовали учитывать специфику отечест-венной экономики, в частности общинный уклад русской деревни.

5. Неотъемлемой чертой консерватизма была последовательная и острая критика либерализма, парламентаризма и социализма.

Полное подчинение государству и смирение перед Богом и зем-ными властями долгие годы превозносилось консерваторами как луч-шие качества, присущие русскому народу. К. П. Победоносцев, а вслед за ним и Л. А. Тихомиров утверждали, что «несомненное иска-ние над собой власти» присуще самой природе человека. Тем не менее в условиях резких модернизационных изменений второй половины ХIХ века, порождавших в людях неуверенность и сомнения, власть, по мнению консерваторов, обязана была им помочь преодолеть идео-логические «соблазны» в виде либерализма и социализма. В свою очередь, народ должен был доверять власти во всем, подобно тому, как ребенок доверяет родителям. В таком контексте Россия рисова-

148

лась консерваторам своеобразной большой «семьей» с абсолютным отеческим авторитетом власти и полным повиновением ей народа.

Для идеократического взгляда на государство характерна сакра-лизация многих явлений общественной жизни, которая с порога от-вергается современным рационалистическим мировоззрением. К со-жалению, большинство исследователей прошли мимо религиозной константы в рассуждениях консерваторов или же попытались оценить ее с позиций материализма. Для консерваторов самодержавная власть – это прежде всего огромная личная ответственность монарха перед Богом, жертва, приносимая во имя Отечества. Поскольку власть само-держца «не есть привилегия, …а есть тяжкий подвиг, великое служе-ние, верх человеческого самоотвержения, крест, а не наслаждение», то, следовательно, она не может никем ограничиваться, «ибо всякое ограничение власти царя людьми освобождало бы его от ответа перед совестью и перед Богом. Окружаемый ограничениями, он уже подчи-нялся бы не правде, а тем или иным интересам, той или иной земной силе» [10,С. 531, 532].

Одним из стержневых принципов консерватизма являлся прин-цип иерархии. Критикуя его, политические оппоненты консерваторов исходили из идеи равноправия всех граждан и обычно игнорировали религиозный смысл социального неравенства, не вполне справедливо обвиняя своих противников в оправдании привилегий дворянства. Между тем в представлении консерваторов иерархическая система являлась регулятором требований, предъявляемых к каждому члену общества в зависимости от его социального статуса: чем выше поло-жение человека, тем выше его ответственность. Наиболее четко при-верженность к иерархии была выражена К. Н. Леонтьевым, призна-вавшим громадную роль дворянства в российской истории. Выступая за элитарность, Леонтьев настаивал на том, что «сословный строй в десять раз прочнее бессословного». Однако К. П. Победоносцев отно-сился к дворянству весьма скептически, считая, что милые его сердцу исторические предания твердо держатся в одном крестьянстве, а дво-ряне не менее, чем другие сословия "подлежат обузданию". Симпатии Победоносцева к «простому» народу представляются далеко не слу-чайными. Крестьянство казалось консерваторам наиболее надежной опорой трона. Апологет дворянства К. Н. Леонтьев также не мог от-рицать тот факт, что «высшее сословие» все больше проникалось ев-ропейскими идеями и становилось в оппозицию к власти. Именно ев-ропеизированная интеллигенция, в том числе и выходцы из дворян-ских кругов, выполняли в России, по его мнению, ту роль, которую в

149

Европе играли просветители, подготовившие идеологическое обосно-вание буржуазных революций.

Укрепить трон должна была систематическая подготовка правя-щей элиты. В статье «Власть и начальство» Победоносцев акцентиро-вал внимание на том, что твердая власть возможна только при суще-ствовании школы, воспитывающей новых деятелей на опыте старых. Стремление к всеобщему просвещению было, с точки зрения обер-прокурора Синода, пагубно для детей, которым нужны конкретные знания и умения. Человек не должен отрываться от своей среды, от-равлять себя «мечтаниями суеты и тщеславия». Поэтому сельская школа должна была гарантировать, что крестьянские дети останутся хранителями традиционного сельского уклада, и не будут претендо-вать на иной социальный статус. Таким образом, в мировоззрении консерваторов связывались воедино право, религия и иерархия.

Представляет интерес и социальная база русского консерватизма. Долгое время в отечественной историографии существовало стрем-ление связывать его исключительно с дворянством, чиновничеством и интеллектуальными кругами. В последние годы многие исследовате-ли, напротив, доказывают, что только консерватизм «низов» был под-линным и искренним. Однако остается открытым вопрос, в чем имен-но он выражался.

По-разному относились консерваторы к крестьянской общине. В 1860-е гг. из консервативного лагеря раздавались голоса с критикой общины, но уже в 1880-е гг. ситуация меняется. К. Н. Леонтьев, на-пример, считал, что общинные отношения построены на особом, ре-лигиозном понимании бытия. «Поземельная и обязательная форма общины связана с самодержавной формой правления. А индивидуа-лизм рано или поздно неизбежно и даже неприметно ведет к консти-туции, то есть к полнейшему господству капиталистов, банкиров и ад-вокатов», – писал он. [5, С. 267]. Поддерживал общину и К. П. Побе-доносцев, считавший, что русский крестьянин еще не подготовлен к свободному распоряжению своей земельной собственностью. Сохра-нение общины стало «миной замедленного действия», подложенной под самодержавие, а начало столыпинской аграрной реформы спрово-цировало новый раскол в консервативной среде.

Следует также обратить внимание на резкую критику консерва-торами буржуазного прогресса. Было бы неверно считать ее проявле-нием «мракобесия» и «реакционности». Прогресс уже давно стал не-кой «священной коровой» для многих, кто забывает, что никакие тех-нические достижения и рост материального благосостояния не могут оправдать нравственных потерь общества. Наиболее яркого против-

150

ника буржуазный прогресс нашел в лице К. Н. Леонтьева, который не принимал его в теории, стремился всячески отгородиться от него в повседневной жизни и даже готов был восхищаться А. И. Герценом, найдя в его критике буржуазной Европы много сходного с собствен-ными мыслями.

Нельзя не отметить, что перед крушением самодержавия консер-вативный лагерь значительно уступал по своему интеллектуальному уровню либеральному и революционному. В среде консерваторов росли эсхатологические ожидания. При этом наступление духовного упадка в обществе, рост антимонархических настроений консервато-ры выводили из пропаганды либерализма и социализма, вытеснявших из жизни сакральное понимание государственности. Наибольший ин-терес в этой связи представляют взгляды Леонтьева, в которых при-чудливо соединились мечта о великой всемирно-исторической миссии России и ощущение неотвратимости революции. В последние годы жизни Леонтьев разуверился в прочности самодержавной системы и неожиданно сделал ставку на социализм, пытаясь наделить его теми качествами, которые ценил в России уходящей. Ему стало казаться, что историческая роль социализма на российской почве состоит в том, чтобы возродить под новой оболочкой старые имперские и антиза-паднические традиции. Последние письма Леонтьева проникнуты ожиданием прихода «социалистического самодержца».

В отношении критики либерализма у консерваторов расхождений не было, хотя у консерватизма и либерализма, несомненно, есть неко-торые точки соприкосновения. К сожалению, в России эти два течения оформились именно в противостоянии друг другу. Либералы считали, что политические и экономические реформы приведут к созданию конституционной монархии, а консерваторы доказывали незыбле-мость власти самодержца. Либералы отстаивали один из главных принципов капитализма – индивидуализм, апеллируя к правам и сво-бодам личности, а консерваторы поддерживали идею коллективизма, являясь сторонниками общины как оплота традиционных отношений.

Широкое распространение получило мнение о бесплодии консерва-торов как экономистов, о слабости их теоретических и программных ус-тановок в этой области. В действительности же все обстояло несколько сложнее. Консервативные круги постоянно пытались в той или иной степени воздействовать на экономическую политику правительства. Особенно активно они действовали в этом направлении в период вели-ких реформ Александра II, в эпоху контрреформ 1880 – начала 1890-х гг., а также на рубеже ХIХ–ХХ веков, когда сложилась мощная консер-вативная оппозиция курсу министра финансов С. Ю. Витте.

151

В чем же заключалась сущность экономической программы кон-серваторов и насколько им удалось ее осуществить?

1. Консерваторы выступали за индустриальное развитие России, без которого было невозможно сохранение ею статуса великой держа-вы. Но при этом они испытывали страх перед иностранной промыш-ленной экспансией. В соответствии с тезисом о «политической само-бытности» России консерваторы проповедовали создание так назы-ваемой национальной российской экономики, которая должна была быть отгорожена от Запада высокими таможенными барьерами для защиты отечественной промышленности от иностранной конкурен-ции, были против кредитных отношений с европейскими странами. «Охранители» опасались роста зрелости и политической активности российской буржуазии, ее возможных посягательств на устои само-державия. Поэтому они требовали ужесточения правительственного контроля за деятельностью акционерных компаний, биржевыми опе-рациями и коммерческими сделками.

«Либеральные бюрократы», напротив, выступали за интеграцию России в западную экономику, широкое привлечение иностранных капиталов. Для преодоление кризиса они тоже планировали усиление регулирующей роли государства и некоторое повышение таможенных пошлин. Однако Н. Х. Бунге (министр финансов при Александре II) был против абсолютного диктата государства в экономике. Учитывая отрицательные стороны протекционизма, он стремился обеспечить оптимальный баланс между государственным вмешательством и ча-стной инициативой. Его преемник на посту министра финансов, став-ленник консервативных кругов И. А. Вышнеградский, проводил по-вышение пошлин в значительно большем масштабе, а новый тариф 1891 г. не имел равных в Европе по степени таможенной охраны. В эти годы ощутимо усилился также правительственный контроль за ча-стным предпринимательством.

Консерваторы призывали к немедленному переходу в собствен-ность казны всех частных железных дорог по примеру Германии. Тем самым они рассчитывали воспрепятствовать хищнической эксплуата-ции дорог крупнейшими монополиями и упорядочить дезорганизо-ванное железнодорожное хозяйство. «Либеральные бюрократы», пре-следуя те же цели и признавая некоторые преимущества огосударст-вления железнодорожного транспорта, полагали, однако, что в этой сфере следует сохранить частное предпринимательство при усилении правительственного контроля. При Вышнеградском государственное вмешательство резко возросло. В более широких масштабах развер-нулся начатый еще при Бунге выкуп частных линий в казну, возобно-

152

вилось железнодорожное строительство. При этом Вышнеградский не был сторонником полного огосударствления железных дорог и созна-вал, что необходима здоровая конкуренция между казенными и при-быльными частными линиями.

2. Консерваторы настойчиво проводили мысль о том, что косвен- ные налоги рациональнее прямого подоходного обложения, легче пе- реносятся населением и являются самым обильным источником госу- дарственных доходов. Консервативная печать призывала к восстанов- лению упраздненной еще в 1827 г. винной монополии и указывала на ее огромные выгоды для казны. Популярна среди консерваторов была и идея введения табачной монополии. Либералы, напротив, ставили перед собой цель преобразовать систему прямых податей на подоход- ной основе и облегчить участь крестьян. Некоторые шаги в этом на- правлении были предприняты Бунге. Он был против взвинчивания косвенных налогов, но под влиянием тяжелых финансовых обстоя- тельств ему пришлось пойти на увеличение акцизов с табака, спирта и сахара. Однако он отрицал введение винной и табачной монополий, которые могли нанести ущерб частному предпринимательству. Выш- неградский отказался от дальнейшего реформирования прямых нало- гов и пошел по пути их повышения. Введение винной монополии по- требовало длительной подготовки, и эта реформа последовала уже при Витте. Табачная же монополия была признана нереальной в рос- сийский условиях. Поэтому Вышнеградский ограничился системати- ческим увеличением косвенных налогов.

3. Программа консерваторов предусматривала сохранение бу- мажно-денежного обращения. Они ратовали за эмиссию неразменных кредитных билетов и заявляли об их пользе для народного хозяйства. По их мнению, подобная мера, наряду с высокими таможенными барьерами, должна была способствовать изоляции российской эконо- мики от западных стран. Консерваторы постоянно твердили об огром- ном ущербе, который понесет экономика в случае сокращения массы бумажных денег и восстановления металлического обращения. Они резко критиковали разработанный под руководством Бунге план де- нежной реформы, который предусматривал девальвацию рубля по ус- тановившемуся курсу и введение золотого монометаллизма по приме- ру многих европейских стран. Однако Вышнеградский не разделял взглядов консерваторов в этом вопросе и стал верным последователем своего предшественника. Благодаря усилиям финансового ведомства по накоплению золотого запаса и стабилизации курса рубля были соз- даны основы для денежной реформы С. Ю. Витте.

153

4. Консерваторы отрицали наличие в России пролетариата в ев-ропейском понимании и рабочего вопроса как социальной проблемы. Причины стачек и волнений они объясняли слабостью регулирующей роли государства. Правительство действовало в русле политики «по-печительства», основанной на жесткой регламентации отношений ра-бочих и предпринимателей, прямом административном вмешательст-ве в дела частных предприятий и подавлении любых проявлений со-циального протеста. Идеи Бунге о привлечении в перспективе рабочих к участию в прибылях и разрешении им создавать организации взаи-мопомощи не встретили одобрения в «верхах». Принятые по его ини-циативе первые законы об охране труда рабочих не получили даль-нейшего развития. Более того, под давлением предпринимателей Вышнеградский пошел на уступки и ограничил сферу действия этих актов. Разработка фабрично-заводского законодательства возобнови-лась только при Витте.

5. В отличие от либералов, для которых социальные реформы стояли на первом месте, консервативные круги оспаривали необходи-мость экстренных мер по улучшению податных сословий. Причины деревенской нищеты они видели не в малоземелье и тяжелом положе-нии податных сословий, а в пьянстве и неумелой обработке крестья-нами своих наделов. Многие «охранители» признавали вредное влия-ние общинных порядков на производительность крестьянского хозяй-ства, но вместе с тем считали этот средневековый институт одним из устоев государственного строя империи, надежным средством против пролетаризации сельского населения и потенциальной революцион-ной опасности. Правительство отвергало предложения «либеральных бюрократов» об организации массовых переселений крестьян на сво-бодные казенные земли, облегчении для них выхода из общины, уп-разднении круговой поруки и пересмотре паспортного устава, кото-рый сковывал свободу передвижения сельского населения.

Оценивая роль консервативной «партии» в разработке и проведе-нии экономической политики, нельзя говорить о полном провале про-граммы консерваторов. Во многом по настоянию консервативных кругов правительство Александра III взяло на вооружение протекцио-нистскую модель экономического развития. Главный пункт консерва-тивной программы совпал с потребностями народного хозяйства и общемировой тенденцией экономического развития. Протекционизм, несомненно, сыграл положительную роль в ходе завершающего этапа промышленной революции в России. Государственная поддержка да-вала дополнительный импульс модернизации страны, позволяла хотя бы отчасти нейтрализовать отрицательное воздействие на промыш-

154

ленность таких факторов, как отставание сельского хозяйства, сохра-нение общины и гражданского бесправия крестьянства, правовая не-обеспеченность предпринимательства и др. Однако чрезмерный «ультрапротекционизм», за который выступали консерваторы, пре-пятствовал естественному развитию капиталистических отношений, вел к сужению сферы частной инициативы и невозможности разви-вать промышленность на базе свободной конкуренции.

Представляется наиболее правильным широкий, лишенный ка-ких-либо условностей и искусственных ограничений подход к консер-ватизму, позволяющий видеть в нем не только идейно-политическое течение и определенный набор политических партий, но и достаточно распространенный тип мышления и поведения людей. И с этой точки зрения можно говорить о консерватизме еще в древней и средневеко-вой Руси, хотя его доктринальное оформление в России относится ко второй половине ХVIII–началу ХIХ века. Практически в любую исто-рическую эпоху существовали свои новаторы и консерваторы, сто-ронники перемен и традиционалисты. Консерватизм – это и опреде-ленное состояние души, реакция на усталость от житейских бурь, по-казатель разочарования в либеральных и революционных идеях. Вспомним хотя бы судьбу К. П. Победоносцева и М. Н. Каткова, на-чинавших в молодости с увлечения либерализмом, или Л. А. Тихоми-рова, возглавлявшего одно время террористов-народников. Еще более парадоксальным представляется то, что одна из классических фигур русского консерватизма первой четверти ХIХ века Н. М. Карамзин в душе был убежденным республиканцем, но считал, что для России его времени никакой альтернативы самодержавию нет.

Иначе говоря, в реальной жизни консерватизм выглядит совсем не таким одномерным и однозначно негативным явлением, как это было в советской историографии, когда он чаще всего отождествлялся с реакцией, а консерваторов обычно называли реакционерами.

В начале ХХ века можно говорить о «новом» консерватизме. Со-храняя приверженность идеям Православия, Самодержавия и Народ-ности, он вынужден был считаться с реалиями российской действи-тельности, и в частности с теми новыми веяниями, которые принесла с собой революция 1905 –1907 гг.

«Черносотенцы» не отрицали в принципе существования Госу-дарственной Думы и работали в ней, хотя их участие в думских засе-даниях часто носило сугубо деструктивный характер. Часть из них поддерживала столыпинскую аграрную реформу. У «черносотенцев» была и своя программа по рабочему вопросу (поддержка страховых законопроектов, создание артелей и потребительских обществ и т. д.),

155

и программа развития народного образования. Некоторые из них к 1917 г. стали даже более терпимо относиться к евреям, хотя антисе-митская окраска правого движения в целом сохранялась до самого конца. Да и методы «прямого действия» (вплоть до террора), приме-нявшиеся «черносотенцами» в 1905–1907 гг., были далеки от респек-табельного консерватизма Х1Х века.

У консервативной модели в России были очень сильные точки опо-ры: вековые устои традиционного земледельческого общества, само-державная система, православная церковь и некоторые черты русской ментальности (извечные надежды на правительственный патернализм, ориентация на сильную верховную власть, огромное терпение и житей-ская непритязательность и т. д.). Парадокс заключался в том, что само-державие не сумело в полной мере использовать те правомонархические организации, и прежде всего «Союз русского народа», сеть которых на первых порах покрыла всю страну. Короткий «роман» власти с «Союзом русского народа» (1905–1906 гг.) быстро закончился при П. А. Столы-пине, и в итоге численность правомонархических организаций сократи-лась в годы Первой мировой войны в 10 раз по сравнению с 1907–1908 гг., когда в них состояло до 400 тыс. человек.

Конечно, затухание правомонархического движения в России имело ряд причин. Среди них на первом месте стояло разочарование «низов» в царе, правительстве и лидерах правого движения. Откро-венная слабость Николая II как политика, распутинщина, военные не-удачи 1914–1915гг., хозяйственная разруха – все это вместе взятое ра-ботало против российских консерваторов, бесславно и незаметно со-шедших с политической сцены в 1917 г. При этом параллельно с утра-той народом веры в незыблемость, мудрость и «святость» верховной власти наблюдался экономический и социокультурный упадок ее главной опоры – дворянского сословия. А без сильного дворянства не могло быть и сильной, дееспособной и созидательной монархии, рух-нувшей под ударами Февральской революции.

Таким образом, пройдя историческую эволюцию, российский консерватизм не стал ведущей политической силой. Вместе с тем крах правых в 1917 г. и поражение Белого движения в Гражданской войне в 1918–1922 гг. отнюдь не означали, что в их программе не было ничего позитивного. Патриотизм, ставка на сильную державную власть, стремление к нравственному очищению людей, уважение к русской национальной истории и культуре, независимая внешняя политика, достойная великой страны, – все это и сегодня привлекает симпатии миллионов россиян.

156