5.3. Конфуцианцы периода Цин

В 1628 г. государство Мин было до основания потрясено крестьянской войной под руководством Ли Цзы-чэна (李自成, 1605 – 1645). На войну крестьян подняли катастрофические природные явления, чрезвычайные налоги, введённые правительством для покрытия военных расходов, и деятельность группы сект, известных под общим наименованием «Белого Лотоса» (白蓮教bái lián jiào). Южные провинции не поддержали восставших, но крестьянская война основательно опустошила северные провинции. В 1644 г. повстанцы взяли Пекин, покинутый двором и приближёнными, последний минский император Сы-цзун (思宗) повесился на вязе в императорском парке, а Ли Цзы-чэн намеревался провозгласить свою династию Шунь (順shùn). Положение изменилось, когда командующий северными армиями У Сань-гуй (吳三桂, 1612 – 1678) пропустил маньчжурскую армию в Пекин, где была провозглашена власть новой династии – Цин (清朝, в Маньчжурии именовалась так с 1636 г.).

В истории маньчжурского завоевания Китая много неясного. Например, как вообще полупервобытный народ, который совсем недавно обзавёлся письменностью, решился на завоевание страны, население которой даже в XVII в. превосходило численность маньчжуров примерно в 100 раз и разрыв усугублялся? Ряд исследователей, в том числе Джон Кинг Фэрбэнк (1907 – 1991), полагали, что так называемое «завоевание» было на самом деле союзом элиты Северного Китая с военной машиной Маньчжурии, призванным подавить крестьянский мятеж. Во всяком случае, спокойствие в стране установилось только в 1683 г. и продлилось чуть более столетия.

Среди китайских патриотов, не принявших новую власть, были представители бывшей Дунлиньской академии и практически все крупнейшие китайские мыслители XVII в. Все они стали жертвами цензуры (а такого контроля за духовной жизнью, как в период Цин, не было до того в китайской истории), и значение их было оценено примерно двумя столетиями позднее. Среди этих мыслителей особенно следует выделить Хуана Цзун-си (黃宗羲, 1610 – 1695), Гу Янь-у (顧炎武, 1613 – 1682), известного как Гу Тин-линь (顧亭林), и Ван Чуань-шаня (王船山, 1619 – 1682), более известного как Ван Фу-чжи (王夫之). Как теоретики они прежде всего стремились осмыслить причины краха некогда могущественной Минской державы, и по традиции оперировали при этом древними морально-историческими прецедентами. Аналогичным образом и учёные новой династии искали подтверждения её легитимности. В результате в Китае XVII в. возобладала традиционная конфуцианская сфера интересов: социально-политических и исторических.

Хуан Цзун-си, например, критиковал школу братьев Чэн – Чжу Си как «еретическую» и поддерживал идеи Ван Ян-мина, новой властью отвергнутые. Особенно оригинальной была его теория политической власти, уже совершенно не совпадающая с архаическим субстратом китайских представлений. Он заявил, что Поднебесную следует рассматривать в качестве хозяина, а императора – в качестве гостя, что и наблюдалось в далёкой древности, когда императоры способны были добровольно отказываться от власти. Ныне правители рассматривают интересы государства как свои личные интересы, и приносят Поднебесной великий вред. Последней легитимной династией Китая, согласно его мнению, была Чжоу.

Хуан Цзун-си отказался от старой конфуцианской идеи: первичен хороший человек, хорошая политическая система – вторична. Он заявил, что сначала должны появиться хорошие законы, а потом появятся и хорошие люди. Он отрицал неизменяемость законов, и доказывал это при помощи истории. Однако исторической прогресс он отрицал, напротив, полагал, что Китай непрерывно деградирует, а в процессе деградации выделял два периода: 1) от древности до падения Чжоу и воцарения Цинь (221 г. до н.э.); 2) от Цинь до воцарения Юань (1279 г.). Сам он полагал живущим себя в третью эпоху – незавершённую.

Впрочем, в глазах потомков особенную ценность имела история неоконфуцианства, написанная Хуан Цзун-си: это был труд 《明儒學案》. В начале ХХ в. было признано, что Хуан Цзун-си заложил в китайской историографии совершенно новое направление – интеллектуальную историю. Его идеи оказались востребованными в период борьбы за демократические преобразования в Китае, но до этого оставалось более двухсот лет.

В период расцвета империи Цин многое изменилось. Маньчжуры, захватив монополию на верховную власть, нижележащие уровни этой власти делили с представителями правящей элиты, а в культуром аспекте ассимилировались, став едва ли не бóльшими приверженцами идеи Срединного государства, чем даже китайцы.

Усилиями маньчжурской власти достиг апогея культ Конфуция и была проведена колоссальная работа по кодификации традиции. Это был век составления фундаментальных словарей, антологий и энциклопедий, без которых и сегодня немыслимо познание старой китайской культуры. Неослабевающая цензура (были проведены показательные процессы над литераторами и учёными) привела к тому, что и официальные и работающие частным образом учёные, погрузились в конкретно-исторические, филологические и текстологические штудии. Это было безопасно, и вывело традиционную китайскую гуманитарную науку на недостижимый прежде уровень, но зато обеспечило общетеоретический застой. Все направления мысли, кроме неоконфуцианства Чжу Си, насильственно пресекались. Власти чрезвычайно ревностно относились к соблюдению канона, поэтому уровень обществоведческих работ Хуана Цзун-си был для XVIII – первой половины XIX в. совершенно недостижим.

Система экзаменов, окончательно сформировавшаяся в период Мин, в эпоху Цин стала чрезмерно формализованной. Никаких специальных познаний от абитуриентов не требовалось, а все оригинальные мысли, выходящие за пределы комментариев Чжу Си считались чуть ли не ересью, и могли очень негативно сказаться на судьбе соискателя должности. Основной формой сдачи экзамена стало «восьмичленное сочинение» (八股文bāgǔwén), строго в 10 000 знаков, с восемью структурными частями. Лучшие экзаменационные сочинения сводили в сборники и издавали огромными тиражами, чтобы все желающие смогли овладеть требованиями к оформлению таких текстов. Иностранные миссионеры и первые китаеведы считали Китай погружённым в глубокий интеллектуальный сон. Это не соответствовало действительности, но убедиться миру в этом пришлось намного позднее.