5.2. Последователи Ван Ян-мина

Проведенное Ван Ян-мином различие между врожденно добрыми чувствами и эгоистическими «желаниями», отуманивающими сердце, привело к возникновению мощного «левого крыла» (по выражению А.И. Кобзева) в минской мысли. Его последователи, в основном принадлежащие Тайчжоуской школе (泰州學派), были в основном выходцами из низов, отвергали официальную карьеру и были нонконформистами до такой степени, что получили у современников прозвище «безумных» (狂kuáng). До какой же степени это контрастировало с образом самого Ван Ян-мина – утончённого аристократа, сановника и охранителя устоев!

Одним из главных продолжателей дела Ван Ян-мина стали Ван Лун-си (王龍溪, 1498 – 1583) и Ван Гэнь王艮 (1483 – 1541). Ван Гэнь считал, что «Дао-путь совершенномудрых не выходит за обыденные проявления простонародья»н 000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000000, поэтому выступал за распределение государственных и общественных земель.

Идеи свободы личности, проистекавшей из крайнего развития благосмыслия, довёл на практике до конца весьма экстравагантный мыслитель – Ли Чжи (李贄, 1527 – 1602). В первой половине своей жизни он сделал блестящую карьеру: отказавшись от соискания высшей учёной степень цзинь ши, в 1560 г. он стал преподавателем Государственной академии в Нанкине, а с 1566 г. стал заведующим канцелярией в ведомстве ритуалов в Пекине. Однако в 1580 г. он подал в отставку и решительно порвал со всеми узами, которые накладывали на него семья, общество и государство.

Идейной базой, на которой он построил вторую половину своей жизни, стала доктрина «детского сердца» (童心tóngxīn), выраженная в трактате 《童心說》. Он отождествил детское сердце (в древнем каноне выражение 童心 имеет смысл глупой инфантильности, как и в современном языке) с истинным сердцем (真心zhēnxīn), которое отличается чудесной просветлённостью в буддийском смысле этого слова. Из этого следовало, что в каждом человке присутствует совершенномудрие, одновременно отождествляемое с всеобъемлющей мудростью Будды.

Этого уже было бы достаточно, чтобы всколыхнуть общественное мнение, но Ли Чжи пошёл дальше. В обществе, традиционно относившемся к женщине, как к низшему существу, Ли Чжи занял радикально феминистскую позицию, написал трактат 《夫妇論》 (fūfùlùn, «Суждения о муже и жене»), где даже рассуждал о включении женщин в интеллектуальную жизнь, и стал приглашать слушательниц на свои лекции, за что был обвинён в разврате… Эти его взгляды покоились на космологическом основании, ибо он полагал, что всё на свете происходит от двух (兩liǎng), т.е. Инь-Ян, а не одного (一yī), т.е. Тай-цзи.

Наиболее ярко себя Ли Чжи проявил как литератор. Художественная литература была для него не презираемым «низким» жанром, как для всех его современников-учёных, а единственным средством, позволяющим максимально выразить свободу личности. Есть даже версия, что именно Ли Чжи был автором скандального романа «Цветы сливы в золотой вазе» (《金瓶梅》Jīn Píng Méi). Из театральной пьесы XIV в., кстати, он почерпнул термин «детское сердце».

После смерти жены в 1588 г. (расстались они раньше) Ли Чжи надел на себя рясу и поселился в монастыре, где активно работал, но монашеских обетов так и не принял, более того, аттестовал себя как «истинного конфуцианца» (實儒). В 1598 г. он встретился с католическим апостолом Китая – иезуитом Маттео Риччи (利瑪竇, 1552 – 1610) и очень враждебно отнёсся к христианству, считая его «глупейшим учением», которое конфуцианство превосходит во всех отношениях.

Ли Чжи отрицал подлинность и аутентичность конфуцианского канона, утверждая, что и «Пятикнижие» и «Четверокнижие» были «изречениями наставников, записанные по памяти бестолковыми учениками», а писания братьев Чэн и Чжу Си величал «бессмыслицей». В результате в 1600 г. он едва не стал жертвой толпы, а в 1602 г. был обвинён в ереси, после чего зарезался в тюрьме бритвой. Императорским указом его книги были приговорены к сожжению. Это он сам предвосхитил в своём главном труде, написанном в 1590 г., но впервые в Китае изданном только в 1908 г.: 《焚書》 (fénshū) – «Книга для сожжения». В заглавии содержится намёк на события 213 г. до н.э. (Ли Чжи считал Цинь Ши-хуана величайшим из правителей Китая)…

От радикалов-индивидуалистов сильно отличались своей социально-политической направленностью деятели одной из южнокитайских академий – Дунлиньской (東林書院, основана в 867 г. в г. Уси 無錫), объединившиеся в некое подобие политической партии. В 1604 г. её возглавил Гу Сянь-чэн (顧憲成, 1550 – 1612), а после его смерти пост учителя перешёл его земляку Гао Пань-луну (高攀龍, 1562 – 1626). В академии состояло около 300 членов и насчитывалось несколько тысяч учеников, объединённых в филиалы. Ядро учителей академии составляли высокопоставленные столичные чиновники, репрессированные в борьбе с кликой евнухов. В основу своей программы Дунлиньская группировка (東林党) положила аскетические принципы и восстановление исконных норм и ценностей древнего конфуцианства как основы общественной и частной жизни во всех её проявлениях.

Ситуация в стране тем временем стремительно ухудшалась: разложение государственного аппарата достигло пика, с 1618 г. не утихала война с маньчжурами (滿洲mǎnzhòu), создавшими в 1583 г. своё государство. В 1620 г. после вступления на престол императора Си-цзуна (熹宗 1620 – 1627) дунлиньцы пришли к власти, но проиграли закулисную борьбу, в силу чего в 1625 – 1626 гг. Дунлиньская академия была запрещена и уничтожена, а здание её разрушено. Гао Пань-лун предпочёл утопиться. Правда, в 1629 г. здание было восстановлено, но стало обычной школой и просуществовало до начала ХХ в.