Раздел III. Национальный вопрос и национальная структура России (историческое наследие и современность)

Существуют две основные трактовки национального вопроса, вытекающие из формационного и цивилизационного подходов к изучению этносов и их специфики.

Согласно марксистскому формационному подходу национальный вопрос представляет собой совокупность политических, экономиче­ских, территориальных, правовых, идеологических и культурных отношений между нациями, национальными группами и народностями в различных общественно-экономических формациях.¹ Марксизм рас­сматривает национальный вопрос как подчиненный общему вопросу о социально-политическом прогрессе общества и исходит из того, что главным в национальном вопросе является объединение трудящихся вне зависимости от национальной принадлежности в борьбе против всех видов угнетения, за передовой общественный строй. Развивая учение К. Маркса, В.И. Ленин сформулировал понятие двух эпох наци­онального движения и особенности национального вопроса в России. Первая эпоха охватывает период краха феодализма, возникнове­ния и консолидации наций, массовых национальных движений.

Вторая эпоха связана с империализмом. Это «эпоха вполне сложившихся капиталистических государств... с сильно развитым антагонизмом пролетариата и буржуазии, – это эпоха, которую можно назвать кануном краха капитализма».¹

В трудах В.И. Ленина «Национальный вопрос в нашей программе» (1903), «Рабочий класс и национальный вопрос» (1913), «Критические заметки по национальному вопросу» (1913), «О праве наций на самоопределение» (1914) содержатся учения о путях разрешения национального вопроса, о сути права на самоопределение, о двух тенденци­ях в национальном вопросе. Первая тенденция, в частности, означает пробуждение национальной жизни и национальных движений. Вторая предполагает развитие и учащение связей между нациями, проявляю­щееся в единстве капитала, науки, политики, мирового рынка.

Суть цивилизационного подхода к осмыслению национального во­проса состоит в росте национального самосознания и потребности в углублении межнациональных связей, вызванных современными про­цессами мирового экономического, научно-технического и культурно­го развития. Национальный вопрос в современных условиях из вну­тригосударственного превращается в мировой. Он несет на себе от­печаток бывшего колониального и полуколониального господства, но­вых явлений глобализации. Особую значимость приобретает в много­национальных государствах. В странах развитой демократии решение национального вопроса осуществляется по таким направлениям, как урегулирование взаимоотношений между доминирующей и меньшей по численности этносоциальными общностями, решение этнических проблем с помощью государства, выравнивание социальных статусов этносов и ряд других, в т.ч. политических, мер. В ходе решения нацио­нального вопроса появилась новая форма власти – этнократия.

Этнократия – доминирование или беспредельное господство в органах власти или управления политической элиты определенной этнической группы и осуществление ею власти в интересах данного этноса.

Решение национального вопроса зависит от целого ряда фак­торов, среди которых особое место занимает этнополитическая структура. Под указанным термином следует понимать соотноше­ние различных этносов в многонациональном государстве, степень проникновения во властные структуры, уровень жизни, культуры и образования, способы проявления политической активности.

По данным переписи населения 1897 г., в России насчитывалось 146 языков и наречий, свыше 190 этнических общностей. Инородцы составляли 6,6 %.¹

В.И. Ленин, отмечая политическую сущность этнической струк­туры России, отмечал, что в конце XIX – начале XX в. русские со­ставляли 43 %, а инородцы – 57 % населения, подразумевая под инородцами все нерусские народы. Ставка в ходе революционных преобразований на угнетенных инородцев способствовала расши­рению социальных слоев, втянутых в борьбу за национальное са­моопределение. Главным политическим лозунгом, обращенным к угнетенным народам, стало программное требование права наций на самоопределение. На Поронинском совещании ЦК РСДРП право наций на самоопределение было определено как право на отделение и образование самостоятельного государства. В полемике с оппор­тунистами В.И. Ленин доказывал, что «под самоопределением на­ций разумеется государственное отделение их от чуженациональных коллективов, разумеется образование самостоятельного, национального государства».²

Кроме того, Ленин отверг политику культурно-национальной ав­тономии, сформулированную австрийскими социал-демократами Бауэром и Рэннером, согласно которой каждый человек мог «запи­саться» в ту или иную нацию.

Национальная доктрина большевиков стала воплощаться в жизнь после Октября 1917 г. и получила поддержку у национальных дви­жений, поскольку признавала этническую группу в качестве основы нации, а главными условиями развития нации считалось наличие у нее собственной государственности. В конце 1917 г. произошло при­знание самостоятельности Польши и Финляндии. К середине 20-х гг. XX в. признана самостоятельность Украины и Белоруссии, созданы советские республики в Азербайджане, Армении и Грузии. Этниче­ские группы, отличавшиеся более высоким уровнем модернизации, получили статус социалистических наций, а менее модернизирован­ные – статус социалистической народности.¹

В декабре 1922 г. был образован СССР, основными учредителями которого стали РСФСР, УССР, БССР и ЗСФСР.

С 1923 г. началась политика коренизации населения, означавшая формирование национальных отрядов интеллигенции. Кадровая по­литика в решении национального вопроса способствовала образо­ванию национальных элит, в среде которых выделились группы, в конце 80-х гг. XX в. провозгласившие «парад суверенитетов».²

В 1930 г. И. Сталин выдвинул формальные критерии для обра­зования союзной республики: наличие границ с независимым госу­дарством; преобладание в населении титульной нации; численность населения – не менее миллиона человек.

Автономные республики, 16 из которых располагались в преде­лах РСФСР, имели необходимые символы государственности, но не обладали суверенностью. У автономной республики не было своих парламента, Совмина, компартии, комсомола, союзов творческой интеллигенции или академии наук. Автономные области и округа создавались, как правило, на территориях, где проживали малые этнические группы, и были лишены государственных атрибутов.¹ В 1989 г. в СССР насчитывалось 15 союзных республик, 20 автоном­ных республик, 8 автономных областей и 10 автономных округов.

Национальную структуру СССР накануне распада можно изобра­зить в виде таблицы 2.

Таблица 2

Крупнейшие этносы СССР и РСФСР по переписи 1989 г., тыс. чел.

Этносы СССР	Количество	Этносы РСФСР	Количество
Русские	145155	Русские	11966
Украинцы	44186	Татары	5522
Узбеки	16698	Украинцы	4363
Белорусы	10036	Чуваши	1774
Казахи	8136	Башкиры	1345
Азербайджанцы	6770	Белорусы	1206
Татары	6649	Мордва	1073
Армяне	4623	Чеченцы	899
Таджики	4215	Ненцы	842
Грузины	3981	Удмурты	715
Молдаване	3352	Марийцы	644
Литовцы	3067	Казахи	636
Туркмены	2729	Аварцы	544
Киргизы	2529	Евреи	537
Немцы	2039	Армяне	532

* Таблица составлена на основе данных: Национальный состав населения СССР. М., 1991. С. 5, 28.

В советский период проводилась политика по выработке на­циональной идеологии. Национальная идеология представляет со­бой совокупность взглядов, идей, цементирующих идентичность многонационального государства. В XIX в. такой идеологией была триада графа Уварова: «православие – самодержавие – народность». В СССР сложилась новая историческая общность – «советский на­род». С распадом Союза она перестала существовать.

Итоги переписи населения 2002 г. показали, что в современной России проживают представители 160 различных этнических общностей. Одних только народов с населением свыше 100 тыс. человек насчитывается примерно 4 десятка.¹

Более подробно изучить этническую структуру современной Рос­сии можно обратившись к таблице 3.

Таблица 3

Изменение численности населения наиболее многочисленных национальностей (по России)*

Национальный состав населения	Численность населения, млн. человек		Лица, указавшие национальную принадлежность, %
	2002 г.	2010 г.	2002 г.	2010 г.
Все население	145,17	142,86
в том числе указавшие национальную принадлежность	143,71	137,23	100,0	100,0
русские	115,89	111,02	80,64	80,90
татары	5,55	5,31	3,87	3,87
украинцы	2,94	1,93	2,05	1,41
башкиры	1,67	1,58	1,16	1,15
чуваши	1,64	1,44	1,14	1,05
чеченцы	1,36	1,43	0,95	1,04
армяне	1,13	1,18	0,79	0,86
аварцы	0,81	0,91	0,57	0,66
мордва	0,84	0,74	0,59	0,54
казахи	0,65	0,65	0,46	0,47
азербайджанцы	0,62	0,60	0,43	0,44
даргинцы	0,51	0,59	0,35	0,43
удмурты	0,64	0,55	0,44	0,40
марийцы	0,60	0,55	0,42	0,40

* Национальности перечислены в порядке убывания численности населения.

Изменения в национальном составе характерны и для регионов, о чем свидетельствуют, например, данные по Саратовской области.

Согласно Всероссийской переписи населения 2002 г., на террито­рии области проживают представители 135 национальностей. Наи­более крупные этнические группы: русские – 85,9 %, казахи – 2,9 %, украинцы – 2,5 %, татары – 2,16 %. Также в области проживают: мордва – 0,6 %, чуваши – 0,6 %, белорусы – 0,48 %, немцы – 0,45 %, армяне – 0,94 %, азербайджанцы – 0,62 %.

В пределах муниципальных районов области компактно про­живают различные этнические группы населения: казахи – в Александрово-Гайском, Озинском, Перелюбском, Дергачевском, Питерском, Краснокутском, Ершовском, Федоровском, Краснопартизанском, Марксовском, Энгельсском, Ровенском районах; нем­цы – в Марксовском, Энгельсском, Саратовском, Красноармейском, Ровенском, Советском, Калининском районах; чеченцы – в Кали­нинском, Татищевском, Марксовском и Саратовском районах; та­тары – в Базарно-Карабулакском, Балаковском, Дергачевском, Ер­шовском, Новобурасском, Петровском, Ровенском, Саратовском районах; курды – в Дергачевском, Ершовском, Краснокутском, Озинском районах; украинцы – в Балаковском, Самойловском, Лысогорском, Саратовском, Татищевском, Федоровском районах; баш­киры – в Перелюбском, Пугачевском районах; армяне – в Саратове, Балаковском, Вольском, Лысогорском, Марксовском, Пугачевском, Балтайском и Татищевском районах; чуваши и мордва – в Базарно-Карабулакском, Балаковском, Вольском, Петровском, Татищевском районах.

Русское население на территории области в целом расселено равномерно. В абсолютном большинстве районов его численность яв­ляется преобладающей, за исключением 8 муниципальных районов, где русские составляют менее 70 % от общего количества населения: Александрово-Гайский (41 %), Дергачевский (53,2 %), Краснокутский (54,2 %), Перелюбский (62,7 %), Новоузенский (56,6 %), Озинский (63,9 %), Питерский (67 %) и Турковский (69,5 %) районы.¹

Национальный состав населения Саратовской области по данным переписи населения 2010 г. представлен в таблице 4.

Таблица 4

Национальный состав Саратовской области

(итоги переписи населения 2010 года)¹

	Численность лиц, указавших соответствующую национальность, тыс. чел.	Удельный вес лиц данной национальности среди лиц, указавших национальную принадлежность, %
Саратовская область – все население	2521892
Лица, указавшие национальную принадлежность	2457014	100,0
Русские	2151215	87,6
Казахи	76007	3,1
Татары	52884	2,2
Украинцы	41942	1,7
Армяне	23841	1,0
Азербайджанцы	14868	0,6
Чуваши	12261	0,5
Мордва	10917	0,4
Белорусы	8489	0,3
Немцы	7579	0,3
Чеченцы	5738	0,2
Другие национальности (не перечисленные выше)	51273	2,1

Изменения, произошедшие в национальной структуре населения России, были незначительными. Так, численность русских в 1989 г. составляла 81,5 %, а в 2002 г. – 79,8 %. Носители восточнославян­ской идентичности (русские, украинцы, белорусы) сейчас составля­ют 84 % жителей страны.

В 2002 г. на четвертое место среди российских этносов вышли башкиры (были на пятом). Численность и удельный вес чеченцев, армян, азербайджанцев резко возросли, а немцев, евреев – резко со­кратились. Увеличился приток китайцев. По состоянию на 2002 г. их насчитывалось 35 тыс. человек.

В новых исторических условиях возросло стремление к националь­ной самобытности, укреплению роли титульных наций. Понятие ти­тульная нация закрепляется за нацией, давшей название государству или национально-государственному образованию в составе полиэтнического государства. Этот термин рассматривается как синоним понятия корен­ная нация¹, однако термин «титульная нация» выделяет только тот этнос, этноним которого отражен в названии данного национально-культурного образования. Практика деления этносов на «титульных» и «нетитуль­ных» может стать причиной этнонациональной напряженности.²

Если при советской власти коренными народами признавались те, которые в рамках СССР реализовали право на самоопределение (Узбекистан – узбеки, Якутия – якуты), то в сегодняшней интерпре­тации – это малочисленные народы Севера, Сибири и Дальнего Вос­тока. В современном законодательстве РФ к коренным народам от­несены народы, проживающие на территориях традиционного рас­селения своих предков, сохраняющие традиционный образ жизни, хозяйствование и промыслы, насчитывающие менее 50 тыс. человек и осознающие себя самостоятельными этническими общностями. В 1989 г. в Российской Федерации проживало 26 таких народов: але­уты, доманы, ительмены, чукчи, эвены и др. Общая численность их составляла 181,5 тыс. человек.³

О неблагополучии в процессе формирования высших эшелонов власти в этнических регионах свидетельствует таблица 5.

Таблица 5

Доля титульного этноса в составе правительства*

Регион	Этнизация правительства	Регион	Этнизация правительства
Дагестан	100 %	Башкортостан	59 %
Ингушетия	100 %	Мордовия	52 %
Чечня	100 %	Бурятия	50 %
КБР	86 %	Саха (Якутия)	50 %
Татарстан	84 %	Адыгея	47 %
КЧР	80 %	Удмуртия	43 %
Тыва	79 %	Алтай	31 %
Сев. Осетия	76 %	Хакасия	30 %
Чувашия	74 %	Коми	11 %
Калмыкия	64 %	Карелия	8 %
Марий Эл		нет данных

* Федерализм и этническое разнообразие в России. М., 2010. С. 101.

Таким образом, национальная структура современной России находится в состоянии поиска путей как формирования новой общ­ности, так и упрочения национальной самобытности. Вместе с тем появляются и проблемы, связанные с миграцией населения. К нача­лу 2010 г. в страну прибыли 12 млн. мигрантов.¹ За последние годы из России выехали 1 млн. 300 тыс. ученых и ИТР.² По данным про­веденного Левада-центром в мае 2011 г. опроса о своем желании уе­хать насовсем из страны заявили около 22 % взрослого населения³. В современной России проживают 180 народов и народностей.³

Национальная и этническая политика. Механизмы выражения национальных интересов

Национальная политика в многонациональном государстве игра­ет ключевую роль. В наиболее обобщенном виде она представляет собой совокупность законодательных, идеологических, организаци­онных мер государства, направленных на решение национального вопроса.⁴ Нередко национальная и этническая политики рассматри­ваются как синонимы. В связи с этим целесообразно дать более рас­ширенную трактовку названных понятий.

В историческом контексте России утвердилось понимание наци­ональной политики, связанной с деятельностью государства. В со­ветский период она регулировала межнациональные отношения на основе экономических, социальных и – особенно – идеологических связей. Ее содержание было обусловлено идеей «расцвета и сбли­жения социалистических наций и народностей». Уже в 20-30-е гг. XX в. советская власть развернула так называемое языковое строительство. Были мобилизованы крупные ученые-лингвисты, которые обеспечили письменность для «бесписьменных народов».¹

Известный российский этнолог М.Н. Губогло в свое время вы­делил три линии осуществления национальной политики, которые проявляются и в современный период²:

1. огосударствление;

2. доогосударствление;

3. разгосударствление.

При этом первые две линии он рассматривает как бережное и конструктивное отношение к позитивной части советского опыта, а третью – как поиск и выработку нового курса в общем контексте национальной политики. Ю.П. Шабаев и А.П. Садохин выражают сомнение относительно того, что огосударствление этничности яв­ляется неизбежным следствием государственной политики, которая представляет собой последовательное государственное регулиро­вание коллективных прав этнических сообществ на территории их исторического проживания и институциализацию этого регулиро­вания через принятие соответствующих законодательных актов и создание государственных органов, ответственных за этническую со­ставляющую внутренней политики государства.³

Происходящие перемены в российском обществе позволяют судить о складывающейся трехуровневой национальной политике: о государ­ственной политике, этнической политике гражданского общества и ре­гиональной этнической политике. Под государственной национальной политикой следует понимать национальное законодательство в отно­шении наций и этносов, концепции, идеи, воплощаемые государством в жизнь, государственную поддержку народов, защиту их прав и инте­ресов, осуществление проектов и программ по сохранению культурно-исторической самобытности этносов и обеспечению целостности мно­гонационального государства. Важным направлением государственной национальной политики является предупреждение и урегулирование конфликтов на национальной и этнической почве.

Основные положения национальной государственной политики изложены в Концепции государственной национальной политики Российской Федерации, утвержденной Правительством РФ в мае 1996 г., а Президентом РФ – 15 июня 1996 г.

Концепция государственной национальной политики представ­ляет собой систему современных взглядов, принципов, приоритетов деятельности органов государственной власти в сфере националь­ных отношений.

Государственная национальная политика основывается на прин­ципах Конституции РФ, договорах о разграничении полномочий и предметов ведения, Всеобщей декларации прав человека, других общепризнанных нормах международного права.

Рассмотрим важнейшие разделы Концепции государственной национальной политики РФ.

К основным принципам государственной национальной полити­ки в Российской Федерации относятся:

1. равенство прав и свобод человека независимо от его нацио­нальности, языка, отношения к религии, принадлежности к социаль­ным группам и общественным объединениям;

2. сохранение исторически сложившегося государственного единства Российской Федерации;

3. гарантия прав коренных малочисленных народов в соответ­ствии с Конституцией РФ, принципами и нормами международного права, признанными Российской Федерацией;

4. право каждого гражданина определять и указывать свою на­циональную принадлежность;

5. содействие развитию национальных культур и языков наро­дов РФ;

6. запрещение любых форм ограничения прав граждан по при­знакам национальной, языковой, социальной и религиозной принад­лежности;

7. запрещение общественных объединений, направленных на разжигание национальной и религиозной розни;

8. защита прав и интересов граждан РФ за ее пределами в со­ответствии с нормами международного права; поддержка соотечественников, проживающих в зарубежных странах, в сохранении и развитии родного языка, культуры и национальных традиций, укре­плении их связей с Родиной.

Государственным приоритетом является осуществление мигра­ционной политики.

В 90-х гг. XX – начале XXI в. произошли радикальные изменения в характере, содержании, направленности миграционных процессов на пространстве бывшего СССР и внутри России. Наиболее суще­ственными проявлениями этих изменений стали рост интенсивности и масштабов иммиграции и эмиграции, кардинальная смена направ­лений внутренней миграции, широкое распространение вынужден­ности в миграционном движении, появление и развитие новых ви­дов миграции, растущая обусловленность миграционных потоков этническими факторами.

Этнические миграционные процессы в их массовидных значениях послужили новым серьезным вызовом современности, превратились в очень существенный фактор, воздействующий на социальное состояние и динамику современной России, особенно отдельных ее регионов.

Реальная политологическая практика и ее научный анализ пока­зывают, что этнические миграции в наличном состоянии и долговре­менной перспективе вместе с позитивностью и явными следствиями сопровождаются обострением новых противоречий в принимающих обществах, вызывают к жизни непреднамеренные, нередко неожи­данные и нежелательные явления и процессы.

Противоречивое влияние миграций связано с тем, что наряду с позитивными эффектами происходят и негативные: рост хаотично­сти, неуправляемости, что в условиях российского социума ведет к дезорганизации, в частности к росту численности незаконных ми­грантов, вовлечению части этнических мигрантов в криминальную деятельность. При взаимодействии этнических мигрантов и населе­ния принимающего общества в ряде регионов достаточно явными становятся возникновение и рост тревожности общественного со­знания, распространение этнической мигрантофобии, формирова­ние очагов социальной напряженности, которые приобретают устой­чивый характер, ведут к конфликтам и насилию.

Миграционная ситуация в Российской Федерации в первом полу­годии 2011 – первом полугодии 2012 г. представлена в таблице 6.

Таблица 6

Общая характеристика миграционной ситуации

Миграция	I полугодие 2012 г.		I полугодие 2011 г.
	чел.	на 10 тыс. чел. населения	чел.	на 10 тыс. чел. населения
Всего:
прибывшие	1781774	250,4	1432352	202,2
выбывшие	1639277	230,4	1288459	181,9
миграционный прирост (+), снижение (-)	+142497	+20,0	+143893	+20,3
в том числе в пределах России:
прибывшие	1584057	222,6	1273365	179,8
выбывшие	1584057	222,6	1273365	179,8
миграционный прирост (+), снижение (-)	–	–	–	–
международная миграция:
прибывшие	197717	27,8	158987	22,4
выбывшие	55220	7,8	15094	2,1
миграционный прирост (+), снижение (-)	+142497	+20,0	+143893	+20,3
в том числе с государствами-участниками СНГ:
прибывшие	174767	24,6	139609	19,7
выбывшие	44197	6,2	9194	1,3
миграционный прирост (+), снижение (-)	+130570	+18,4	+130415	+18,4
со странами дальнего зарубежья:
прибывшие	22950	3,2	19378	2,7
выбывшие	11023	1,5	5900	0,8
миграционный прирост (+), снижение (-)	+11927	+ 1,7	+13478	+1,9

Проблема миграции населения вследствие распада СССР, кон­фликтов и критических ситуаций в экономике ряда регионов для России – своего рода проблема национальной безопасности, реше­ние которой способствует достижению межнационального мира, со­гласия и гармонии. Достаточно вспомнить, что такие события, как события в карельском городе Кондопоге, в детском лагере «Дон» в Краснодарском крае, конфликт на Урале в поселке Сагра, стали при­мерами неотрегулированности ситуации с миграционной политикой в стране в целом и в регионах в частности.

По данным Управления Федеральной миграционной службы (ФМС) России, за 2010 г. число мигрантов внутри страны увеличи­лось на 203,0 тыс. человек, или на 11,9 %.¹ Миграционный прирост населения снизился на 89,4 тыс. человек, или на 36,1 %, что произо­шло в результате уменьшения числа зарегистрированных по месту жи­тельства прибывших в Российскую Федерацию (на 88,3 тыс. человек, или на 31,5 %), в т.ч. за счет иммигрантов из государств-участников СНГ – на 89,6 тыс. человек, или на 34,2 %. Наряду с этим отмечено увеличение числа выбывших за пределы России на 1,1 тыс. человек, или на 3,4 %, в т.ч. в государства-участники СНГ – на 0,9 тыс. человек, или на 4,3 %.²

Внешние миграционные процессы не могут развиваться вне сфе­ры международного сотрудничества, что поднимает новый круг про­блем. Практически не реализуется подписанное в марте 1998 г. в рам­ках СНГ Соглашение о сотрудничестве государств-участников СНГ в борьбе с незаконной миграцией, не работают межгосударственные механизмы регулирования миграции, особенно в части, касающейся сближения и гармонизации миграционных законодательств, обмена информацией.

18 июля 2006 г. Государственной Думой принят Федеральный закон № 109-ФЗ «О миграционном учете иностранных граждан и лиц без гражданства в Российской Федерации»¹, заменивший За­кон СССР 1981 г. «О правовом положении иностранцев в СССР». Данный Закон учел произошедшие фундаментальные изменения, включающие открытость границ и свободу перемещения граждан, дал трактовку основных понятий миграционного процесса, га­рантировал права человека и обеспечение интересов государства, определил права и обязанности иностранных граждан, порядок их регистрации и учета.

К определению миграции существует несколько подходов. Не­редко миграция приравнивается к различным видам движения, по существу, смешиваются территориальное и социальное движение. Таким образом, происходит отождествление разных явлений: пере­мещение людей по территории и перемещение людей по образова­тельным группам, профессиям, предприятиям. Действительно, все это перемещение, но перемещение, имеющее разный характер и тем самым разный результат.

Л.Л. Рыбаковский рассматривает миграции, которые включают территориальные перемещения населения. Такие миграции весьма различны и по расстоянию между местом выхода и местом вселе­ния, и по статусу тех объектов, между которыми происходят пере­мещения мигрантов, и по срокам, на которые перемещаются люди, и по целям, которые они при этом преследуют. Перемещения мо­гут совершаться добровольно, принудительно и вынужденно. В их основе могут лежать самые разнообразные факторы (экологиче­ские, экономические, политические и т.д.). Миграции могут отличаться по направлениям, целям и т.д. Всем этим и обуславливается многообразие определений миграции населения. Исследователь выделяет три подхода к включению в миграцию различных видов территориального движения населения.

Первый подход: под миграцией понимается все многообразие пространственного движения населения, независимо от его харак­тера и целей (переезды из одних населенных пунктов в другие, еже­дневные поездки на работу или учебу за пределы населенных мест, прибытие в тот или иной район на временные или сезонные работы, поездки в командировки).

Второй подход: в миграцию включаются пространственные перемещения, совершающиеся между населенными пунктами, которые ведут к постоянной или временной смене места жительства.

Третий подход: к миграции относится такой процесс простран­ственного движения населения, который в конечном счете ведет к территориальному перераспределению.

В современных условиях государственная национальная полити­ка приобретает новые черты под влиянием глобализации и унифи­кации международного права. К государству предъявляются более высокие требования по обеспечению интересов всех народов, насе­ляющих нашу страну. Российская конституция гарантирует права ко­ренных малочисленных народов в соответствии с общепризнанными принципами и нормами международного права и международными договорами РФ (ст. 69).

Обеспечение государственной национальной политики требует ее институционального оформления. Процесс институализации пока еще не завершен. Однако в этом направлении есть определенные под­вижки. В 1991 г. был создан Государственный комитет РСФСР по на­циональной политике; в 1993 г. – Государственный комитет по делам Федерации и национальностей; в 1994 г. – Министерство РФ по делам национальностей и региональной политике; в 1996 г. – Министерство по делам национальностей и федеративным отношениям, преобразо­ванное в 1998 г. в Министерство региональной и национальной поли­тики, а в сентябре того же года – Министерство национальной поли­тики. В современных условиях продолжается дискуссия по вопросу формирования нации – государства. Сторонники данной концепции предлагают отказаться от понятия «национальная политика» для обо­значения государственного регулирования этнонациональной сферы жизни общества. Например, В.Ю. Зорин утверждает, что «необходи­мо окончательно утвердить за понятием «национальная политика» обозначение политики обеспечения общенациональных интересов страны и функционирования общегосударственных сфер обществен­ной жизни, в том числе через национальные символы – национальная экономика, национальное образование, здоровье нации и т.п.».¹

С таким подходом можно согласиться, но при условии соизмере­ния государственной национальной политики с сугубо этническим компонентом гражданского общества и регионального этнонацио-нального выражения интересов народов.

Отмечая значимость региональной национальной политики, В.А. Ачкасов справедливо заметил, что «федерализм с разделенным суверенитетом открывает перед субъектами Федерации возможность экспериментировать в области политического курса, а это позволяет, в частности, одним региональным правительствам учиться на при­мере других».²

О региональном суверенитете свидетельствуют многие поло­жения Концепции государственной национальной политики РФ (1996 г.). Среди них особую значимость имеют: выравнивание уров­ней социально-экономического развития субъектов Федерации, осу­ществление специальных программ занятости и трудоустройства, развитие многообразия хозяйственных возможностей республик, автономий, краев и областей, использование накопленного опыта. Специалисты признают, что именно автономные республики, и пре­жде всего Татарстан, успешно использовали этнический признак для того, чтобы добиться автономии от Центра, и способствовали появ­лению реального федерализма.¹

Среди процессов этнического объединения различают консолида­цию, ассимиляцию и межэтническую интеграцию, но нередко этниче­ские процессы протекают одновременно и носят сложный характер.

В Российской Федерации чаще всего выделяется три типа субъек­тов с позиции межэтнических отношений:

первый тип – регионы, в которых проживает преимущественно отдельный этнос;

второй – одна этническая группа компактно проживает на терри­тории другого этноса;

третий – отдельные представители этноса проживают в иноэтническом окружении рассеянно.

Однако следует иметь в виду, что один и тот же этнос может быть представлен в субъектах межэтнических отношений разных типов.

Например, чеченский этнос. Чеченцы преобладают в Чеченской Республике, весьма компактными группами проживают в Дагестане, Ингушетии и, наконец, рассеянно – в целом ряде других регионов Северного Кавказа, в Москве, Санкт-Петербурге, иных городах.

По структуре национального состава (без учета русского населе­ния) регионы можно также разделить на три вида:

• многонациональные (например, Дагестан);

• двунациональные (Кабардино-Балкария, Карачаево-Черкесия, Ханты-Мансийский и Долгано-Ненецкий автономные округа);

• мононациональные (Адыгея, Северная Осетия, Бурятия, Тыва, Калмыкия и др.).

Каждый регион имеет свою специфику разработки и функцио­нирования программ национально-культурного развития. Так, в Оренбургской области принимаются и реализуются исключительно комплексные программы реализации модели региональной нацио­нальной политики. Каждая новая программа рассчитана на опреде­ленную временную перспективу. Начав с двухлетнего планирования оренбуржцы перешли к трехлетнему, а затем к пятилетнему.¹

В таких регионах, как Саратовская, Волгоградская, Самарская области, помимо комплексных программ национально-культурного развития принимаются специальные программы развития культуры, в которых определенное место занимает этническая культура и куль­тура этносов.

Политическая сущность программ национально-культурного раз­вития проявляется и на уровне их исполнения. В Саратовской об­ласти, например, основными исполнителями являются: Совет по общественным отношениям при губернаторе области, Министер­ство образования, Министерство молодежной политики, спорта и туризма.² Учитывая ее этническое многообразие³, комплексное планирование национально-культурного развития в области нача­ло осуществляться уже с 1998 г. Динамика составления программ национально-культурного развития демонстрирует совершенствова­ние программных установок. Так, если в 1998-2001 гг. акцент делал­ся преимущественно на сохранение и развитие культур народов об­ласти, то в 2003-2006 гг. усилилось внимание к роли общественных объединений, созданию институтов самоорганизации этнических групп в процессе формирования гражданского общества. Учитывая проявления экстремизма в целом ряде регионов нашей страны, ком­плексная программа стала предусматривать ряд мер, направленных на профилактику и нейтрализацию национального экстремизма.

В ходе разработки областной целевой программы «Развитие куль­туры на 2006-2010 годы» особое внимание было уделено сохранению и развитию традиционной культуры народов, проживающих в Са­ратовской области. Наряду с программой национально-культурного развития был принят Закон Саратовской области «О культуре».¹ Учитывая потребность в национально-культурном самоопределе­нии, данный Закон подтвердил, что национально-культурная ав­тономия – это форма национально-культурного самоопределения, представляющая собой объединение граждан РФ, относящих себя к определенной этнической общности, находящихся в ситуации наци­онального меньшинства на определенной территории, на основе их добровольной самоорганизации в целях самостоятельного решения вопросов сохранения самобытности, развития языка, образования, национальной культуры.

Таким образом, создание программ национально-культурных от­ношений дало толчок развитию политической активности этносов, созданию национально-культурных автономий, общественных ор­ганизаций, оживлению политической жизни в регионе. Уже в ходе выполнения программы 1998-2001 гг. в области было создано бо­лее 30 национальных объединений и культурных центров. Первыми национально-культурными автономиями стали объединения российских немцев Поволжья и городская национально-культурная автоно­мия саратовских татар.²

Прогнозирование национально-культурных отношений в Сара­товской области выявило необходимость создания организационных структур, способствующих решению важных задач, снимающих эт­ническую напряженность, сближающих власть и гражданское обще­ство. Такой структурой стал первый Конгресс Ассамблеи народов Саратовской области, проходивший в марте 2007 г. Конгресс собрал многих опытных политиков и общественных деятелей. По итогам его работы было подписано Соглашение о развитии взаимодействия с национальными объединениями в Саратовской области, не имев­шее аналогов не только в Приволжском федеральном округе, но и в России.¹ Численность членов 22 общественных организаций, вошедших в Ассамблею, в октябре 2007 г. составляла 9700 человек.² Примечательно, что избранный в том же году Совет Саратовской региональной общественной организации «Ассамблея народов Саратов­ской области» объединил представителей таких организаций, как ре­гиональная татарская национально-культурная автономия, башкир­ская культурно-национальная автономия, Саратовское объединение финно-угорского населения «СОФУН», региональная общественная организация «Казахская лига Поволжья», татаро-башкирская обще­ственная культурно-просветительская организация «Идель», «Зем­лячество немцев Поволжья», курдская национально-культурная ав­тономия, армянская община «Крунк», «Белорусское землячество По­волжья», грузинская община «Иверия», «Центр русской культуры», иудаистская община, азербайджанское общество «Ватан», Саратов­ская общественная организация украинцев Поволжья. На последующих конгрессах, ставших традиционными, обсуждались актуальные проблемы межнациональных отношений – проблемы утверждения российской идентичности, практика межнационального взаимодействия и этнокультурного развития, этническое самосознание и ме­жэтнические отношения в молодежной среде и многие другие.

Третий уровень этнической политики становится все более популярным. Так, Л. Смирнягин называет в качестве «генерального пути» «постепенный, но неуклонный перевод национального вопро­са в рамки гражданского общества».³

Выразителями интересов национально-этнического характера на данном уровне являются политические партии, общественные и ре­лигиозные организации, национально-культурные автономии.

Идеологи «Единой России» делают упор не на этнический, а на государственный национализм и видят в этом единение народов. На парламентских выборах 4 декабря 2011 г. ЛДПР выступала под лозун­гом «За русских». «Справедливая Россия» ставит задачу предотвра­щения межэтнических конфликтов на основе развития этнических культур народов. КПРФ ратует за восстановление СССР, проводит политику защиты русскоязычных людей, оказавшихся в зарубежье после распада СССР. Под русскоязычным населением понимаются: 1) собирательное название русских и людей других национально­стей, пользующихся в жизни преимущественно русским языком и считающих его родным; 2) этнические группы русского населения в других странах с родным русским языком. В начале 90-х г. XX в. термин «русскоязычное население» стал широко использоваться для обозначения всего русскоязычного населения, проживающего за гра­ницей РФ и нуждающегося в ее покровительстве и защите. В настоя­щее время в ближнем зарубежье проживают 25 млн. русских и около 15 млн. русскоязычного населения.

СПС призывает легализовать иммиграцию. Иммиграцией назы­вают въезд в страну иностранных граждан с целью постоянного в ней проживания или длительного пребывания и, как правило, полу­чения ее гражданства.

В целом можно констатировать, что национальная политика нашла наибольшее воплощение в виде государственного уровня. В качестве региональной национальной политики она проявляется в основном в этнических регионах, к числу которых относятся 25 субъектов РФ – 21 республика и 4 автономных округа.¹ В других субъектах РФ инте­ресы этносов защищены национально-культурными программами.

Менее развитым уровнем государственной национальной поли­тики является национальная политика в рамках гражданского обще­ства. Тем не менее некоторые ее признаки существуют. Это касается и культурно-национальных автономий, и общественных объедине­ний. Вместе с тем обнаруживается тенденция сдерживания полити­ческой составляющей в формировании межэтнических отношений, более ярко проявляется культурно-национальный фон. Между тем объективные процессы требуют этнизации политики.

Этнизация политики – процесс усиления значения этнического фактора в политических отношениях и превращения его в средство политики. Этнизация политики осуществляется в различных формах и направлениях. Во-первых, территориальные границы проводятся так, чтобы обеспечить максимальную этническую гомогенность. Во-вторых, в практической политике права отдельных граждан опреде­ляются на основе их этнической принадлежности. В-третьих, декла­рируется такая политика, создаются такие союзы и политические партии, которые стремятся к благу некой этнической общности за счет внешних или внутренних общественных групп, не принадле­жащих к данной общности. В-четвертых, этнические вопросы по­лучают первостепенное значение по сравнению с любыми другими. Этнизация политики нередко проявляется также в создании предпо­сылок для основания явно этнических политических партий. Запрет политических организаций по этническому признаку в полиэтниче­ских государствах - это тоже проявление этнизации политики, по­скольку он благоприятствует этнической группе большинства и от­рицает право меньшинств на этнополитическую организацию.

Соединение национального и политического неизбежно выявляет национальные интересы и способы их выражения. Термин «нацио­нальный интерес» пришел в российскую политологию из западной англоязычной политической литературы, в которой он имеет значе­ние государственного интереса. Национальные интересы понима­ются преимущественно как интересы государственные, поскольку западные страны представляют собой мононациональные государ­ства (не столько в этническом аспекте, сколько в социальном). Нация предстает как двуединство гражданского общества и государства. Западные политологи не испытывают особых затруднений в исполь­зовании операционального понятия «национальный интерес». Для них национальный интерес – обобщающий интерес, который сни­мает противоречие между интересами государства и гражданского общества.

В России идейно-политического консенсуса по вопросу национальных интересов нет. Продолжаются поиски цивилизационной идентичности, что вызывает острую и болезненную теорети­ческую борьбу между западниками-либералами («атлантистами») и славянофилами-государственниками («евразийцами»). В фокусе этой борьбы стоит вопрос: кто является субъектом национального интереса? Существует две точки зрения. Первая признает Россию европейской страной и выделяет универсальное цивилизационное преимущество Запада. Высший интерес, таким образом, состоит в проведении экономической реформы, которая сделает страну богаче и свободнее.

Вторая точка зрения руководствуется задачами сохранения и укрепления государственности. Именно государство обладает не­сомненным приоритетом при формировании внешнеполитического курса. Здесь национальный интерес приравнивается к государствен­ному. Высший национальный интерес – это восстановление СССР и возрождение державного величия страны.

По отношению к окружающему внешнему миру национальные интересы выражаются в совокупности внешнеполитических инте­ресов государства, которые различаются по своей важности для его жизнедеятельности.

Различается фиксированное (неизменное, постоянное) и пере­менное содержание национального интереса. Неизменная часть включает задачу обеспечения внешней безопасности государства. Переменное же содержание рассматривается через призму нацио­нальных традиций, личностных качеств политических руководителей, тенденций в экономической, социальной сферах общественной жизни и т.д.

Реальные материальные и политические потребности в развитии государства могут меняться, а вместе с ними соответственно меня­ются интересы, цели, средства и внешнеполитическая деятельность. Смена потребностей и интересов государства ведет к смене и идео­логических ценностей.

В научной литературе, как правило, выделяют два уровня национальных интересов государства: уровень главных внешнепо­литических интересов и уровень специфических интересов. Пер­вый связан с обеспечением безопасности и целостности государ­ства как социально-экономической, политической, национально-исторической и культурной общности, с защитой его экономической и политической независимости. Главные интересы государство обе­спечивает всеми военными, экономическими, дипломатическими и идеологическими средствами.

Второй уровень охватывает отдельные, относительно частные, хотя и важные сами по себе интересы государства в сфере междуна­родных отношений.

Что касается российской Концепции национальной безопасности, то в ней национальные интересы фиксируются как совокупность сбалансированных интересов личности, общества и государства. Они носят долгосрочный характер и определяют основные цели, стратегические и текущие задачи внутренней и внешней политики государства.

В качестве негативного фактора соединения политики с социу­мом выступает политицид – массовые убийства, направленные на политическую группу, а не на этническое или какое-либо другое со­общество. В наши дни появился еще и такой термин, как «этноцид», который означает убийство по национальному признаку.

Понятие «этнический интерес» является производным от поня­тия «этнос». Однако в понимании этноса ученые далеко не едино­душны.

Если исходить из того, что этнос представляет собой родовую, биосоциальную общность, уходящую корнями в глубокую древ­ность, находящуюся в постоянном развитии и сохраняющую свою специфику в хозяйственной, культурной деятельности, территории проживания и языке, то интересы этноса фокусируются как по родо­вому (сохранение и развитие самобытности языка и культуры, обра­зования и воспитания), так и по социально-политическому признаку: оформление государственных институтов, обретение определенного статуса, включенность во властные структуры, создание обществен­ных объединений, обустройство территории проживания, формиро­вание этнического самосознания новых поколений, сохранение сре­ды обитания, выстраивание отношений с другими этносами.

Следует иметь в виду, что понятие «этнический интерес» видо­изменяется в зависимости от политического режима, устойчивости или, напротив, неустойчивости, трансформации общества. Вот по­чему корни суперактивности этносов современной России в выра­жении своих интересов необходимо искать в предшествующем пе­риоде. Особое место в связи с этим занимает идея Н.С. Хрущева, выдвинутая в начале 1960-х гг., о создании в СССР новой историче­ской общности – советского народа. На основе данного политиче­ского концепта этнические интересы были подчинены общесоветскому интересу. Особенно пострадали родовые интересы этносов. Уже в 1960 г. ЦСУ СССР указывало на проявившуюся тенденцию к сокращению языков, на которых в республиках велось обучение. Национальные правящие элиты перешли к политике подбора и рас­становки кадров «по родоплеменным признакам». Высшим интере­сом этносов стало обретение полной свободы управления в «своей республике».¹ В конце 1970-х гг. начались массовые выступления в защиту языковых интересов в Грузии и Армении, Татарии и Башки­рии. Возрос интерес к автономии у грузинских азербайджанцев, ко­торые предлагали, чтобы все районы, где они составляли большин­ство, развивались бы «под руководством своих местных кадров без национализации грузинами».²

На конец 1970-х приходится и волна выступлений в Абхазии с требованиями о предоставлении абхазам права изучать свой язык, возможности поступать в вузы, а также о преобразовании автономии в союзную республику. Политика реабилитации народов обостри­ла интерес крымских татар, курдов, турок-месхетинцев и немцев к расселению в местах прежнего проживания, однако власти препят­ствовали их возвращению. Интересы, связанные с освоением терри­торий, возникали между армянами и азербайджанцами из-за Нагор­ного Карабаха. В 1973 и 1981 гг. осетино-ингушский конфликт едва не превратился в этническую войну. В первой половине 1980-х гг. чеченцы в Дагестане начали самостоятельно захватывать земли под застройку. Участились конфликты между чеченцами, аварцами и лакцами. Органами КГБ в Хасавюрте была пресечена деятельность двух молодежных группировок, участники которых обсуждали во­просы «ущемленного положения чеченцев в Дагестане». Националь­ные элиты подчас умышленно «подогревали» этнические интересы с целью борьбы за независимость от Центра.

С разрушением Советского Союза в бывших союзных республи­ках возобладал политический интерес, что привело к установлению во многих из них режимов этнической демократии.