2010_Lyus_E__Bez_oglyadki_na_bogov_Vzlyot_sov

7. Танец втроем

само по себе является ценным дипломатическим активом, — пишет Коэн. — Предполагается, что убеждая иностранных государственных деятелей в разумности и моральной правоте индийской политики, индийские послы должны, изложив существо дела, дополнить политические аргументы напоминанием о величии индийской цивилизации, о ее культурных и экономических достижениях и о ее демократической ориентации»1.

Есть сильный соблазн сделать вывод, что Индия возвышается вопреки собственной дипломатии. Например, любой намек на то, что в кашмирском конфликте могло иметь место «посредничество третьей стороны», воспринимается в штыки. И точно так же индийская элита свирепеет от одного намека на то, что в Южной Азии существует опасность ядерного конфликта. В ходе кризиса 2002 г. во время интервью я спросил у Джасванта Сингха о ядерной угрозе. Он смерил меня взглядом, каким директор школы смотрит на нерадивого ученика. «Если я азиат, это еще не значит, что я не способен действовать ответственно», — едко ответил он. Я попросил его прокомментировать спекуляции по поводу того, что США надеются увидеть Индию в роли противовеса набирающему силу Китаю. «Индия не играет никаких ролей, мистер Льюс», — раздалось в ответ. Однажды в 2002 г. индийское правительство выступило с заявлением, опровергающим пустяковое сообщение военного наблюдателя ООН в Кашмире (причем одного единст­ венного). Дели был оскорблен не содержанием его сообщения, а тем, что оно исходило от постороннего. В коротком заявлении индийского правительства было сказано: «Мы не видим необходимости в obiter dicta [случайных или несущественных замечаниях] о Джамму и Кашмире, исходящих от любой третьей стороны»2. Для меня эти шестнадцать слов стали концентрированным выражением слабостей индийской дипломатии.

Распространено мнение, что зацикленность Индии на своем статусе порой перевешивает прагматическое понимание реальных национальных интересов страны. Хорошим примером может служить ядерное противостояние с Пакистаном. Откровенно говоря, Дели, похоже, больше беспокоит неявное

1Cohen, India, Emerging Power, p. 62.

2Заявление Министерства внешних сношений Индии, http://www. mea.gov.in/pressbriefing/2001/10/30pb01.htm.

301

Э. Льюс.  Без оглядки на богов

предположение, что жители Южной Азии обращаются с ядерным оружием не слишком ответственно, чем необходимость принять все меры для минимизации возможностей ядерных недоразумений с Пакистаном. Я еще не встретил ни одного западного специалиста по стратегическим проблемам, который полагал бы, что азиатам как таковым ответственное обращение со своими ядерными арсеналами менее свойственно, чем представителям других народов. Но международные наблюдатели действительно обеспокоены тем, что Дели и Исламабад тянут с созданием жизненно важных мер безопасности, которые стали рутиной в отношениях между США и СССР после напугавшего всех Карибского кризиса 1962 г. «У нас шутили, что руководство ядерными комплексами США и СССР можно на несколько недель поменять местами, и все будет идти так же гладко, как прежде, — заметил Роберт Блэквилл. — Про Индию и Пакистан такого не скажешь»1.

Мнительность Индии из за предполагаемого расизма западных специалистов по военной стратегии порождает контринтуитивные дипломатические позиции. В разгар индо пакистанского кризиса 2002 г. индийские дипломаты регулярно указывали журналистам, что Пакистан никогда не пойдет на использование ядерного оружия. Пакистан, в свою очередь, упорно внушал журналистам противоположную мысль. Самодовольство индийских дипломатов разделяли и многие индийские средства массовой информации. В самые напряженные моменты противостояния было поучительно почитать репортажи о ситуации в западных газетах, которые порой бывали карикатурно паникерскими2, а затем взять индийскую прессу, которая порой больше беспокоилась об уровне индийской крикетной команды, чем об угрозе войны с Пакистаном. Яростные статьи о зловещем пакистанском режиме соседствовали с ободряющими редакционными комментариями, в которых говорилось, что на самом деле все будет хорошо. Как сказал мне в то

1Из другой пресс конференции Блэквилла для иностранных журналистов в Дели.

2Больше всего мне понравился заголовок в одной из британских газет: «Западные люди бегут от нависшей угрозы ядерной войны». На самом деле бежали очень немногие. И настоящей угрозой была угроза вылазки через контрольную линию. Угроза ядерной эскалации существует. Но сохраняется вероятность того, что этого не случится.

302

7. Танец втроем

время П. Р. Чари, один из самых глубоких аналитиков по проблемам безопасности: «Индия хочет, чтобы мир поверил, будто Пакистан настолько безответствен, что ему нельзя довериться ни в чем — кроме ядерного оружия».

Никто не подозревает Индию в том, что она может безответственно обращаться со своим ядерным арсеналом. Собственно говоря, порой у меня возникает впечатление, что Индия воспринимает свой ядерный статус как гипотетический. Это успокаивает. Но и тревожит, потому что из этого следует, что Индию не беспокоят ядерные намерения ее соседей, имеющие совсем иной характер. В результате Индия очень мало знает о ядерных активах, политике и системах предупреждения Пакистана, и наоборот. В ядерных вопросах неведение блаженным не бывает. Например, в ситуации конфликта знание того, какие типы самолетов могут быть использованы для доставки ядерного оружия, способно предотвратить потенциально катастрофические ошибки в интерпретации сигналов. Это чрезвычайно важно, потому что Индия и Пакистан являются непосредственными соседями. Между США и СССР

подлетное время ракет составляло двадцать минут. А в случае Индии и Пакистана — всего две минуты. «Индия и Пакистан не знают основ грамматики, используемой ядерными силами другой стороны, — объясняет Чари. — Поэтому существует возможность принять заблудившийся вражеский самолет за ядерное нападение. А в ситуации конфликта нет времени наводить справки по телефону».

Интересно, что в стремлении США к стратегическому союзу с Индией дополнительным мотивом была помощь в развитии более ответственной культуры обращения с ядерным оружием и ядерными активами в регионе. Это было постоянной дилеммой с тех самых пор, как Индия и Пакистан отказались подписать договор о нераспространении ядерного оружия. «Мы называем это дилеммой чистого шприца, — говорит Роберт Блэквилл. — Если начать раздавать наркоманам одноразовые шприцы, это будет поощрять их колоться и дальше. Но если этого не делать, они могут умереть от СПИДа»1. Существуют признаки того, что мирный процесс, начатый Индией и Пакистаном в 2003 г., сможет сделать более управляемой ситуацию во взаимодействии этих стран в сфере ядерного оружия.

1 Ibid.

303

Э. Льюс.  Без оглядки на богов

Они уже договорились о символических мерах безопасности. Например, Индия и Пакистан установили телефонную «горячую линию» между командующими вооруженными силами, а также договорились оповещать друг друга о датах и месте испытаний ракет, способных нести ядерные боеголовки. Но обмен более существенной информацией по поводу ядерного оружия зависит от успешного результата мирного процесса — а гарантировать такой исход невозможно. Довольно странная последовательность. Ведь забота о ядерной безопасности особенно важна именно там, где сохраняется возможность войны. Однако в списке приоритетов Дели создание системы ядерной безопасности стоит ниже, чем недопустимость уступок в кашмирском вопросе. Переговоры по Кашмиру часто срывались из за простой замены слов, из за того, что не там поставлены скобки. За последние десять двадцать лет Индия стала более прагматичной страной. Но в ключевых вопросах

ив жизненно важные моменты она все так же верит, что слова важнее оружия.

Сближению Индии и США мешают и другие препятствия. Во первых, как отметил Джасвант Сингх, Индия очевидно не хочет играть для Вашингтона роль стратегического противовеса Китаю. Индия хочет сохранить равноудаленность и от Китая, и от США, поддерживая при этом хорошие отношениями с обеими странами. На практике это соответствует целям Вашингтона. Достаточно того, чтобы в Индии продолжался экономический рост и страна стала более уверенной в себе в отношениях с остальным миром, и тогда, хочет она того или нет, Индия станет естественным противовесом Китаю. Есть смутное подозрение, что на практике Индия в самом деле хочет иметь более тесные стратегические отношения с США, но не признает этого публично из за опасений обидеть Китай

испровоцировать негативную реакцию внутри страны. Фактически рост военного сотрудничества между Индией и США в последние годы и возможность того, что Индия примет предложение Вашингтона создать в Индии совместное производство для строительства американских истребителей F 18A свидетельствуют о том, что стратегические отношения уже установлены. В таком случае Индия проявляет такт в развитии своих отношений с Китаем.

Более трудным препятствием для сближения между Индией

иСША являются отношения Индии с другими странами, в том

304

7. Танец втроем

числе с режимами, которые в Вашингтоне считаются «изгоями». Примером могут служить отношения Индии с Ираном: несмотря на то что президент Буш включил эту страну

в«ось зла», Индия наладила с ней тесное дипломатическое партнерство. После того, как в июле 2005 г. Дели и Вашингтон заключили ядерную сделку, Индия немедленно ослабила поддержку иранской обструкции по вопросу о ядерной программе. Некоторые увидели в этом изменении позиции Индии иллюстрацию вечной максимы, что стоит вступить в клуб, сразу появляется желание захлопнуть его двери перед новыми членами. Но похоже, что новый прагматизм Индии имеет более расчетливый характер. Возможно, именно этого потребовал Вашингтон от Дели в обмен на договоренность июля 2005 г. Впрочем, изменение индийской позиции все равно вызвало горькие жалобы двух коммунистических партий Индии на то, что Дели проводит холопскую проамериканскую политику1. В 2003 г. Индия подвергла критике американское вторжение

вИрак. Вашингтон предпринял активные усилия, чтобы убедить Индию присоединиться к «коалиции желающих» («coalition of the willing»), и почти добился успеха. Но высокая вероятность внутренних протестов заставила Ваджпаи в последний момент дать задний ход. Старший советник Ваджпаи Браджеш Мишра не без оснований сказал: «В этой схватке нет стороны, на которую Индии стоит сделать ставку». Индийский парламент единогласно принял резолюцию, осуждающую американское вторжение.

Но, пожалуй, самым важным ограничением для дальнейшего укрепления связей между Индией и США является слабый рост торговли между двумя странами, а точнее, медленный рост американского экспорта в Индию. Роберт Блэквилл, который, возможно, сделал для улучшения отношений

сИндией больше любого другого дипломата, часто говорит, что поток американских товаров в Индию «плоский, как чапати [индийские лепешки, вроде лаваша]». Крупные американские

1Главная левая партия страны, Коммунистическая партия Индии (марксистская), просто блещет парадоксами. В 1964 г. она поддержала решение Китая стать ядерной державой, но в 1998 г. выступила против аналогичного решения Индии. Сегодня она поддерживает ядерные амбиции Тегерана. Сущность ее позиции состоит в антиамериканизме.

305

Э. Льюс.  Без оглядки на богов

инвесторы, особенно в электроэнергетике, жалуются на плохое отношение индийского правительства. Самый яркий тому пример — неудача с электростанцией мощностью 2400 МВт близ Мумбаи, которую в 1990 е годы построила американская энергетическая компания Enron, обанкротившаяся в 2001 г. Правительство штата Махараштра отказалось покупать у нее электричество, ссылаясь на завышеные цены. Дели отказался соблюдать гарантийные обязательства, которые были даны

входе переговоров о заключении контракта. Правовая система

вИндии более сильна и независима, чем китайская. Но американцы часто читают индийцам лекции о «святости договоров».

США недовольны и той медлительностью, с какой Индия осуществляет либерализацию своих секторов розничной торговли, страхования и банковского дела, которые представляют собой лакомые куски для американских компаний. Индия будет идти своим темпом. Но у США есть мощный рычаг, чтобы заставить Индию быть расторопнее. Можно пригрозить ограничением доступа в США для индийских производителей программного обеспечения, которые получают на американской рынке более 80% своих доходов1. «На каком то этапе, — объясняет чиновник американского министерства торговли, — Индии придется заплатить за возможности, которые ей предоставляет Америка». Маловероятно, что правительство США по собственной инициативе перекроет индийским IT компаниям доступ на американский рынок, в том числе и потому, что американским компаниям очень выгодны дешевизна и скорость услуг, оказываемых индийцами. Но руководителей индийских компаний, производящих программное обеспечение, все равно нервирует перспектива того, что США могут уступить популистскому недовольству «оффшорным бизнесом». В ходе президентской кампании 2004 г. сенатор Джон Керри намекнул, что займет более протекционистскую позицию в отношении оффшорного бизнеса. Он потерпел поражение. Но со стороны Дели было бы опрометчиво уверить себя, что опасения американцев в связи с переносом рабочих

1По данным индийской национальной ассоциации производителей программной продукции NASSCOM. Бóльшую часть остальных доходов индийские производители программного обеспечения зарабатывают в Австралии и Великобритании. http://www.nasscom.org.

306

7. Танец втроем

мест в Индию не всплывут снова и, быть может, раньше, чем принято считать. И тогда Дели придется делать выбор между более решительным открытием внутреннего рынка для иностранных инвесторов и риском потерять софтверную курицу, которая принесла стране так много золотых яиц.

** *

Вмоем первом интервью с Манмоханом Сингхом после того, как в 2004 г. он стал премьер министром Индии, новый руководитель Индии сказал нечто такое, что поразило страну.

Вотличие от многих своих коллег, Манмохан очень сдержан в высказываниях и скорее склонен недоговаривать. Он не любитель щегольнуть цветистым красноречием и не умеет увлечь публику. Его обращения к нации отличаются раздражающей сухостью. Но суждения Манмохана очень ценят. Так что когда он о чем то выражает определенное мнение, не звучавшее до сих пор, к нему стоит прислушаться. «В нашем понимании ситуации стремление к энергетической безопасности уступает только стремлению к продовольственной безопасности, — сказал Манмохан своим тихим голосом, почти что шепотом. — Индия зависит от импорта энергетических ресурсов, а то, что происходит сегодня в мире, а именно растущая нестабильность предложения, ставит перед нами новые проблемы. Производители должны смириться с тем фактом, что нестабильность не отвечает интересам ни продавцов, ни покупателей... Энергетическая безопасность жизненно важна [для Индии]»1.

Если несколько вольно интерпретировать слова Манмохана, то для Индии головная боль от проблемы энергетической безопасности гораздо сильнее, чем от продовольственной. За последние 25 лет Индия справилась с проблемой нехватки продовольствия и в недалеком будущем может стать крупным экспортером продовольствия. Сегодня Индия производит достаточно продовольствия, чтобы прокормить растущее население, даже при том что существующая система продовольственного снабжения бедных слоев населения оставляет желать много лучшего. В отличие от этого дефицит энергоресурсов в стране весьма значителен и продолжает расти. Сейчас

1Из расшифровки записи интервью с Манмоханом Сингхом для Financial Times, с участием Квентина Пила и Эдварда Льюса, 5 ноября 2004 г.

307

Э. Льюс.  Без оглядки на богов

Индия импортирует 70% нужной ей нефти, а за следующие два десятилетия, по мере роста экономики, этот показатель увеличится до 90%. Точно так же энергетическая безопасность стала одной из самых острых проблем для Китая, если судить по огромным расходам этой страны на приобретение нефтяных месторождений.

Энергетическое положение Индии и Китая поразительно схоже. Обе страны обладают большими запасами угля, преимущественно низкокачественного. В обеих есть нефть, но для спокойной жизни ее недостаточно. Обе страны, особенно Китай, энергично развивают гидроэнергетику, понастроив множество плотин, вызывающих много претензий. При этом политические издержки гидроэнергетики высоки и продолжают расти. Обе страны намерены строить атомные электростанции. Но для этого требуются годы и огромные вложения капитала. Даже если бы Индия смогла увеличить ядерные энергетические мощности и к 2020 г. получать на атомных электростанциях 20 000 МВт (теперь уже, предположительно, при поддержке Вашингтона), это все равно составит менее 5% общей потребности страны в электроэнергии. Что касается газа, здесь у Индии положение лучше, чем у Китая, потому что за последние несколько лет в Бенгальском заливе и в других местах были открыты значительные газовые месторождения. Но запасы индийского газа отстают от потребностей, так что

ив этой области Индия зависит от иностранных поставщиков.

Вближайшие годы Индия и Китай будут искать новые источники нефти и газа по всему миру. Конкуренция между двумя странами уже чрезвычайно остра. Китай, как и следовало ожидать, на несколько лет опередил Индию в покупке иностранных энергетических активов, в том числе права на участие в разработке нефтяных и газовых месторождений в России, Латинской Америке и Африке. Но Индия догоняет и скупает аналогичные активы в Судане, России и Венесуэле. В обоих случаях этим занимаются государственные энергетические компании и, вопреки советам сторонников свободного рынка, доказывающих, что самый эффективный способ гарантировать поставки нефти и газа дает фьючерсный рынок, обе страны хотят сами заниматься добычей нефти и газа. В неустанной гонке за энергетической безопасностью Индия и Китай заключают сделки с рядом государств изгоев. Важнее всего то, что при этом были установлены тесные связи с Ираном. Работающие в Азии

308

7. Танец втроем

журналисты окрестили погоню Индии и Китая за энергетической безопасностью «новой Большой игрой» в память о старой Большой игре — развернувшемся в XIX в. соперничестве между Великобританией и царской Россией за контроль над обширными пространствами Центральной Азии, отделявшей Британскую Индию от южных границ России. Новая Большая игра не столь романтична. Но ее результаты будут иметь такое же большое влияние на геополитический расклад в мире, как и соперничество между Лондоном и Санкт Петербургом

ввикторианскую эпоху.

Сточки зрения администрации Буша и любой другой, которая ее сменит в январе 2009 г., роль Ирана в удовлетворении энергетических потребностей Индии и Китая не может не вызывать беспокойства. Иранские запасы нефти и газа достаточно велики, чтобы удовлетворять значительную часть индийского спроса в следующие два три десятилетия. То же самое относится и к Китаю. Принятый в США в начале 1990 х годов закон Хелмса—Бартона грозит санкциями компаниям, ведущим торговлю с Ираном и Ливией. Может получиться так, что надежды Дели на строительство газопровода из Ирана в Индию приведет к новому периоду трений между Вашингтоном и Дели. Однако, учитывая масштаб индийских потребностей в энергоресурсах, США вряд ли смогут предложить альтернативный вариант, который компенсировал бы Индии потерю иранского газа. Столь же трудно представить, что американские санкции против Индии смогут перевесить выгоды от поставок дешевого иранского газа. К тому же многие индийские стратеги считают, что газопровод окажет сильное и благотворное дипломатическое влияние на Южную Азию, так как пойдет через Пакистан, тоже нуждающийся в увеличении поставок энергоресурсов. Хотя расходы на защиту трубопровода от атак террористов или пакистанского шантажа в период возможного конфликта будут высоки, экономические и дипломатические выгоды окажутся выше. Трубопровод будет приносить Пакистану до 1 млрд долл. в год в виде платы за транзит, что станет для Исламабада мощным стимулом для поддержания стабильных отношений с Индией.

Таким образом, в вопросах энергетической безопасности Индия и Китай во многом оказываются по одну сторону баррикады, а США — по другую. Дели и Пекин даже начали обсуждать возможности энергетического сотрудничества, — скажем,

309

Э. Льюс.  Без оглядки на богов

создания азиатского картеля покупателей, который мог бы противостоять картелю продавцов с Ближнего Востока и принуждать ОПЕК к понижению цен. Мани Шанкар Айар, назначенный в 2004 г. индийским министром нефти, сказал, что в одних сферах, связанных с разработкой энергоресурсов, Индия и Китай будут конкурировать, а в других — сотрудничать. Для описания подобного поведения тут же был придуман уродливый научный термин coopetition1. Например, перед Пекином и Дели стоит общая задача — обеспечить безопасность морских маршрутов, связывающих Ближний Восток и Азию. Тем самым планы Китая по созданию океанского военно морского флота предстают в новом свете. Индийское министерство нефти в некоторых отношениях превращается

внеофициального соперника МИДа. Переговоры о прокладке мощных и протяженных трубопроводов из Мьянмы, Ирана, Бангладеш и Пакистана в Индию гораздо приятнее, чем составление проектов заявлений по Кашмиру.

Отчасти в силу стремления укрепить связи с зарубежными поставщиками энергоресурсов Индия становится не только получателем, но и источником иностранной помощи. Некоторые иностранные дипломаты и специалисты полагают, что на фоне бедственного экономического положения многих районов самой Индии индийская программа помощи другим государствам выглядит нелепым расточительством. Но они, по видимому, не понимают подлинную природу этой помощи. Для большинства западных стран, в том числе для США, оказание помощи не только акт человеколюбия, но и инструмент внешней политики. В сфере предоставления помощи другим странам Индия также сильно отстает от Китая. Но Дели потихоньку сокращает отставание. Сегодня у Индии есть программы помощи некоторым странам Африки и Афганистану. После цунами, обрушившегося на побережье Юго Восточной и Южной Азии в декабре 2004 г., Индия оказалась в числе стран, предоставивших экстренную помощь. На Шри Ланку, больше всего пострадавшую от цунами, первый транспортный самолет с гуманитарной помощью прилетел из Индии,

ане из США. Индия оказала помощь и Таиланду, хотя

вИндии жертв цунами было больше, чем в Таиланде. Из за

1Букв: «кооперенция», т.е. одновременно сотрудничество и конкуренция. — Прим. ред.

310